15 цитат персонажа «Оскар» для размышлений

Собрали 15 цитат персонажа «Оскар» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Жаждешь крови, Колизей?! Правда, она в воде не тонет? Меня спасла любовь!

   Жаждешь крови, Колизей?! Правда, она в воде не тонет? Меня спасла любовь!
2. «

   Иногда раны, которые болят сильнее всего, нельзя быстро излечить...

   Иногда раны, которые болят сильнее всего, нельзя быстро излечить...
3. «

   — Но если бы я был он, если бы я был Богом, если бы у меня были такие возможности, как у него, то постарался бы избежать страданий. — Никто не может избежать страданий. Ни Бог, ни ты. Ни твои родители, ни я. — Ладно. Согласен. Но зачем страдать? — Именно. Страдание страданию рознь. Посмотри внимательно на его лицо. Вглядись. Разве у него страдающий вид? — Нет. Надо же, ему вроде не больно. — Ну да. Надо различать два вида мучений, малыш Оскар, — физическое страдание и страдание моральное. Физическое страдание — это испытание. Моральное страдание — это выбор. — Не понимаю. — Если тебе в ноги или в запястья вбивают гвозди, тебе не остается ничего иного, кроме как испытывать боль. Ты терпишь. Напротив, при мысли о смерти ты не обязан испытывать боль. Ты не знаешь, что это такое. Таким образом, это зависит от тебя.

   — Но если бы я был он, если бы я был Богом, если бы у меня были такие возможности, как у него, то постарался бы избежать страданий. — Никто не может избежать страданий. Ни Бог, ни ты. Ни твои родители, ни я. — Ладно. Согласен. Но зачем страдать? — Именно. Страдание страданию рознь. Посмотри внимательно на его лицо. Вглядись. Разве у него страдающий вид? — Нет. Надо же, ему вроде не больно. — Ну да. Надо различать два вида мучений, малыш Оскар, — физическое страдание и страдание моральное. Физическое страдание — это испытание. Моральное страдание — это выбор. — Не понимаю. — Если тебе в ноги или в запястья вбивают гвозди, тебе не остается ничего иного, кроме как испытывать боль. Ты терпишь. Напротив, при мысли о смерти ты не обязан испытывать боль. Ты не знаешь, что это такое. Таким образом, это зависит от тебя.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
4. «

   — Вам может помочь только Белый Кролик. И очень скоро — жду его завтра в 11:30. — Утра? Надо же, как у вас рано начинаются «безумные ночи». — Вечером эти господа сидят дома, самое ходовое время 14:00.

   — Вам может помочь только Белый Кролик. И очень скоро — жду его завтра в 11:30. — Утра? Надо же, как у вас рано начинаются «безумные ночи». — Вечером эти господа сидят дома, самое ходовое время 14:00.

   — Оскар · фильм
5. «

   Еще в то утро Михаил мне сказал, что, по его убеждению, счастья человеку дается ограниченное, очень малое количество. Считаные мгновения. Если кому повезет – недели или даже годы. Как судьба решит. Мы в силах жить лишь потому, что сохраняем воспоминания об этих чудных моментах счастья – они освещают печальный пейзаж нашего дальнейшего пути; мы всегда хотим вернуться, снова пережить счастливые мгновения, но никогда этого не достигаем, конечно же.

   Еще в то утро Михаил мне сказал, что, по его убеждению, счастья человеку дается ограниченное, очень малое количество. Считаные мгновения. Если кому повезет – недели или даже годы. Как судьба решит. Мы в силах жить лишь потому, что сохраняем воспоминания об этих чудных моментах счастья – они освещают печальный пейзаж нашего дальнейшего пути; мы всегда хотим вернуться, снова пережить счастливые мгновения, но никогда этого не достигаем, конечно же.

   — Карлос Руис Сафон · книга
6. «

   Мы с Пегги Блю долго читали Медицинский словарь. Это ее любимая книга. Ее страстно интересуют болезни, и она ломала голову над тем, какие из них могут позже выпасть на ее долю. А я искал интересующие меня статьи: Жизнь, Смерть, Вера, Бог. Хочешь верь, хочешь нет, их там не оказалось. Заметь, это доказывает хотя бы то, что жизнь, смерть, вера и ты сам — вовсе не болезни. Так что это скорее хорошая новость. Но между прочим, разве в такой серьезной книге не должны содержаться ответы на самые серьезные вопросы?

   Мы с Пегги Блю долго читали Медицинский словарь. Это ее любимая книга. Ее страстно интересуют болезни, и она ломала голову над тем, какие из них могут позже выпасть на ее долю. А я искал интересующие меня статьи: Жизнь, Смерть, Вера, Бог. Хочешь верь, хочешь нет, их там не оказалось. Заметь, это доказывает хотя бы то, что жизнь, смерть, вера и ты сам — вовсе не болезни. Так что это скорее хорошая новость. Но между прочим, разве в такой серьезной книге не должны содержаться ответы на самые серьезные вопросы?

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
7. «

   Если ты произносишь здесь слово «смерть», никто этого не слышит. Можешь быть уверен, оно улетает в какую-то дыру, потому что они сразу начинают говорить о другом.

   Если ты произносишь здесь слово «смерть», никто этого не слышит. Можешь быть уверен, оно улетает в какую-то дыру, потому что они сразу начинают говорить о другом.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
8. «

   Я сообщаю ей, что веду дневник. Она советует мне прочесть «Дневник Бриджит Джонс», а я отвечаю, что ей следует проштудировать «Дневник обольстителя». И обещаю по ее возвращении вступить с ней ПСБП (половые сношения без предохранения).

   Я сообщаю ей, что веду дневник. Она советует мне прочесть «Дневник Бриджит Джонс», а я отвечаю, что ей следует проштудировать «Дневник обольстителя». И обещаю по ее возвращении вступить с ней ПСБП (половые сношения без предохранения).

   — Фредерик Бегбедер · книга
9. «

   Лучше расставаться на вершине страсти, а не ждать неминуемого спада.

   Лучше расставаться на вершине страсти, а не ждать неминуемого спада.

   — Горькая луна (Bitter Moon) · фильм
10. «

    Это было чертовски храбро с её стороны — доверить мне свой секрет.

    Это было чертовски храбро с её стороны — доверить мне свой секрет.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
11. «

    Не позволяйте чести втянуть вас в дуель, в которой вы не сможете победить. Бесчестие лучше, чем смерть.

    Не позволяйте чести втянуть вас в дуель, в которой вы не сможете победить. Бесчестие лучше, чем смерть.
12. «

    — Хотите, я усыновлю вас? — Усыновишь меня? — Ну да, я уже усыновил Бернара, когда заметил, что тот захандрил. — Какого Бернара? — Моего медвежонка. Там. В шкафу. На полке. Это мой старый медвежонок, у него уже нет ни глаз, ни рта, ни носа, набивка наполовину вывалилась, и повсюду собрались складочки. Он немного похож на вас. Я усыновил его в тот вечер, когда мои олухи родители принесли мне нового медвежонка! Они думали, что это приведет меня в восторг. Может, они хотели бы и меня заменить на какого-нибудь младшего братца, пока меня там нет. С тех пор я и усыновил медвежонка. Я завещаю Бернару все, чем владею. Я и вас, если хотите, могу усыновить, если вас это подбодрит.

    — Хотите, я усыновлю вас? — Усыновишь меня? — Ну да, я уже усыновил Бернара, когда заметил, что тот захандрил. — Какого Бернара? — Моего медвежонка. Там. В шкафу. На полке. Это мой старый медвежонок, у него уже нет ни глаз, ни рта, ни носа, набивка наполовину вывалилась, и повсюду собрались складочки. Он немного похож на вас. Я усыновил его в тот вечер, когда мои олухи родители принесли мне нового медвежонка! Они думали, что это приведет меня в восторг. Может, они хотели бы и меня заменить на какого-нибудь младшего братца, пока меня там нет. С тех пор я и усыновил медвежонка. Я завещаю Бернару все, чем владею. Я и вас, если хотите, могу усыновить, если вас это подбодрит.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
13. «

    — Энджи, всё хорошо? — Нет! Что хорошего?! ОН СЪЕЛ МЕНЯ!

    — Энджи, всё хорошо? — Нет! Что хорошего?! ОН СЪЕЛ МЕНЯ!

    — Энджи · мультфильм
14. «

    — На каких работаем условиях? — Как насчёт 10 процентов? — Что ж, очень даже щедро. — Берёшь 10, мне — 90. — Нет, ни за что! — Слушаю тебя. — Тебе — 15! — 70. — 20! — 75! — Ты опять полез вверх?! — Фифти-фифти! — Доволен? — Нет! Доволен? — Нет! — ИДЁТ!

    — На каких работаем условиях? — Как насчёт 10 процентов? — Что ж, очень даже щедро. — Берёшь 10, мне — 90. — Нет, ни за что! — Слушаю тебя. — Тебе — 15! — 70. — 20! — 75! — Ты опять полез вверх?! — Фифти-фифти! — Доволен? — Нет! Доволен? — Нет! — ИДЁТ!

    — Оскар · мультфильм
15. «

    …жизнь – забавный подарок. Поначалу этот подарок переоценивают: думают, что им вручили вечную жизнь. После – её недооценивают, находят никудышной, слишком короткой, почти готовы бросить её. И наконец, сознают, что это был не подарок, жизнью просто дали попользоваться. И тогда её пытаются ценить.

    …жизнь – забавный подарок. Поначалу этот подарок переоценивают: думают, что им вручили вечную жизнь. После – её недооценивают, находят никудышной, слишком короткой, почти готовы бросить её. И наконец, сознают, что это был не подарок, жизнью просто дали попользоваться. И тогда её пытаются ценить.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга