129 цитат персонажа «Равик», которые стоит перечитать

Ниже 129 цитат персонажа «Равик»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Быть девственницей ещё не значит быть ясновидящей.

   Быть девственницей ещё не значит быть ясновидящей.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

   Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Только самые простые вещи никогда не разочаровывают.

   Только самые простые вещи никогда не разочаровывают.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Тот, кто грозит убить, никогда не убьёт.

   Тот, кто грозит убить, никогда не убьёт.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам.

   Ведь при всей вашей религиозности вы куда более враждебно относитесь ко мне, чем я, отпетый безбожник, к вам.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Ты была для меня жизнью...

   Ты была для меня жизнью...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   <...> когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет.

   <...> когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Все неминуемо оборвется. В ее жизни, такой чужой, многое еще только начинается. Разве ее удержишь? Невинно и ни с чем не считаясь, словно растение к свету, тянется она к соблазнам, к пестрому многообразию более легкой жизни.

   Все неминуемо оборвется. В ее жизни, такой чужой, многое еще только начинается. Разве ее удержишь? Невинно и ни с чем не считаясь, словно растение к свету, тянется она к соблазнам, к пестрому многообразию более легкой жизни.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Вы живы! Сколько людей приняли смерть, а так хотели пожить ещё чуток, еще хоть самую малость!

   Вы живы! Сколько людей приняли смерть, а так хотели пожить ещё чуток, еще хоть самую малость!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    – Дождь, – проговорила она. – Я выезжала из Вены – шел дождь. Проснулась в Цюрихе – по-прежнему дождь. А теперь здесь… – Она задернула портьеры. – Не знаю, что со мной творится. Наверно, старею. – Так кажется всегда, когда ты ещё молод.

    – Дождь, – проговорила она. – Я выезжала из Вены – шел дождь. Проснулась в Цюрихе – по-прежнему дождь. А теперь здесь… – Она задернула портьеры. – Не знаю, что со мной творится. Наверно, старею. – Так кажется всегда, когда ты ещё молод.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Мир неутомимо готовится к самоубийству, но ни за что не хочет признаться себе в этом.

    Мир неутомимо готовится к самоубийству, но ни за что не хочет признаться себе в этом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Все они сотворены из глины и золота. Из лжи и потрясений. Из жульничества и бесстыдной правды.

    Все они сотворены из глины и золота. Из лжи и потрясений. Из жульничества и бесстыдной правды.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Потерял навсегда – безвозвратно. Нельзя уже более надеяться, что она просто ошиблась, запуталась, что она еще может опомниться и вернуться. Хорошо знать все до конца, особенно когда разыгравшееся воображение начнет снова затемнять рассудок. Мягкая, неумолимая, безнадежно грустная химия! Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытывает того же с прежней силой.

    Потерял навсегда – безвозвратно. Нельзя уже более надеяться, что она просто ошиблась, запуталась, что она еще может опомниться и вернуться. Хорошо знать все до конца, особенно когда разыгравшееся воображение начнет снова затемнять рассудок. Мягкая, неумолимая, безнадежно грустная химия! Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытывает того же с прежней силой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    — Вот, выпейте ещё. Помочь не поможет, но согреет наверняка, И что бы с вами ни стряслось — не переживайте. На свете не так уж много вещей, из-за которых стоит переживать. Женщина вскинула на него глаза. Но пить не стала. — Это правда так, — продолжил Равик. — Особенно ночью. Ночь — она все преувеличивает.

    — Вот, выпейте ещё. Помочь не поможет, но согреет наверняка, И что бы с вами ни стряслось — не переживайте. На свете не так уж много вещей, из-за которых стоит переживать. Женщина вскинула на него глаза. Но пить не стала. — Это правда так, — продолжил Равик. — Особенно ночью. Ночь — она все преувеличивает.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Раскаяние весьма недолговечно. Особенно, если его можно обратить себе на пользу.

    Раскаяние весьма недолговечно. Особенно, если его можно обратить себе на пользу.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — Ты не умеешь любить. Ты никогда не бросаешься в омут. — Зато ты — всегда. Вот почему тебя вечно кто-то спасает.

    — Ты не умеешь любить. Ты никогда не бросаешься в омут. — Зато ты — всегда. Вот почему тебя вечно кто-то спасает.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Жоан, любовь — не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины — те лежат совсем глубоко.

    — Жоан, любовь — не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины — те лежат совсем глубоко.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным. Да и можно ли интересоваться человеком, во всем похожим на тебя?

    Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным. Да и можно ли интересоваться человеком, во всем похожим на тебя?

    — Эрих Мария Ремарк · книга