137 цитат персонажа «Равик» со смыслом

Ниже 137 цитат персонажа «Равик»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   ... когда бесконечное «почему» превращается наконец в определенное «ты»...

   ... когда бесконечное «почему» превращается наконец в определенное «ты»...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Слишком поздно. Ничего нельзя вернуть. Ничто не возвращается. Так же, как не возвращается прожитое мгновение.

   Слишком поздно. Ничего нельзя вернуть. Ничто не возвращается. Так же, как не возвращается прожитое мгновение.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Ты можешь превратиться в архангела, шута, преступника — и никто этого не заметит. Но вот у тебя оторвалась, скажем, пуговица — и это заметит каждый. До чего же глупо устроено всё на свете.

   Ты можешь превратиться в архангела, шута, преступника — и никто этого не заметит. Но вот у тебя оторвалась, скажем, пуговица — и это заметит каждый. До чего же глупо устроено всё на свете.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Если хочешь что-то сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.

   Если хочешь что-то сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Убирайся ко всем чертям со своей дешевой загадочностью, хотя она и кажется тебе чем-то небывалым. Один тебе нужен, видите ли, для упоения, для бурной любви или для карьеры, другому ты заявляешь, что любишь его глубоко и совсем по-иному, он для тебя — тихая заводь, так, на всякий случай, если, конечно, он согласится быть ослом и не станет возражать против такой роли.

   Убирайся ко всем чертям со своей дешевой загадочностью, хотя она и кажется тебе чем-то небывалым. Один тебе нужен, видите ли, для упоения, для бурной любви или для карьеры, другому ты заявляешь, что любишь его глубоко и совсем по-иному, он для тебя — тихая заводь, так, на всякий случай, если, конечно, он согласится быть ослом и не станет возражать против такой роли.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Тебе нужно опьянение, победа над чужим «Я», которое хотело бы раствориться в тебе, но никогда не растворится, ты любишь буйную игру крови, но твое сердце остается пустым, ибо человек способен сохранить лишь то, что растет в нем самом. А на ураганном ветру мало что может произрастать. В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние...

   Тебе нужно опьянение, победа над чужим «Я», которое хотело бы раствориться в тебе, но никогда не растворится, ты любишь буйную игру крови, но твое сердце остается пустым, ибо человек способен сохранить лишь то, что растет в нем самом. А на ураганном ветру мало что может произрастать. В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   «Почему?» — это вопрос о который до сих пор разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.

   «Почему?» — это вопрос о который до сих пор разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Ничто не повторяется. Повторяемся мы, вот и всё.

   Ничто не повторяется. Повторяемся мы, вот и всё.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил... Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля... Крики исступленной страсти... Они доносятся из самых стародавних времен...

    Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил... Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля... Крики исступленной страсти... Они доносятся из самых стародавних времен...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом.

    Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

    Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным. Да и можно ли интересоваться человеком, во всем похожим на тебя?

    Она принимала только то, что ей подходило, и так, как ей хотелось. Об остальном она не беспокоилась. Но именно это и было в ней самым привлекательным. Да и можно ли интересоваться человеком, во всем похожим на тебя?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Счастье... Где оно начинается и где заканчивается?

    Счастье... Где оно начинается и где заканчивается?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Вы живы! Сколько людей приняли смерть, а так хотели пожить ещё чуток, еще хоть самую малость!

    Вы живы! Сколько людей приняли смерть, а так хотели пожить ещё чуток, еще хоть самую малость!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Далеко не все люди могут распоряжаться собственной жизнью, как домом, который можно все роскошнее обставлять мебелью воспоминаний. Иной проводит свою жизнь в отелях, во многих отелях. Годы захлопываются за ним, как двери гостиничных номеров… И единственное, что остается, — это крупица мужества. Сожалений не остается.

    Далеко не все люди могут распоряжаться собственной жизнью, как домом, который можно все роскошнее обставлять мебелью воспоминаний. Иной проводит свою жизнь в отелях, во многих отелях. Годы захлопываются за ним, как двери гостиничных номеров… И единственное, что остается, — это крупица мужества. Сожалений не остается.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Странно, как часто правда кажется неправдоподобной.

    Странно, как часто правда кажется неправдоподобной.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    На вас можно с большим успехом изучать характерную болезнь нашей эпохи – благодушие мышления.

    На вас можно с большим успехом изучать характерную болезнь нашей эпохи – благодушие мышления.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Тюльпаны и нарциссы — оранжево-золотистая буря весны.

    Тюльпаны и нарциссы — оранжево-золотистая буря весны.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

    Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

    — Эрих Мария Ремарк · книга