Топ-195 цитат персонажа «Равик»

Ниже 195 цитат персонажа «Равик»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

   Спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Радость! Она называет это радостью! Люди гонимы множеством черных пропеллеров, у них захватывает дыхание, из вновь и вновь затягивает вихрь желания... Какая же тут радость? Радость там, за окном, утренняя роса, десять минут тишины, пока день еще не выпустил своих когтей.

   Радость! Она называет это радостью! Люди гонимы множеством черных пропеллеров, у них захватывает дыхание, из вновь и вновь затягивает вихрь желания... Какая же тут радость? Радость там, за окном, утренняя роса, десять минут тишины, пока день еще не выпустил своих когтей.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   ... даже прекрасное не стоит превращать в мелодраму.

   ... даже прекрасное не стоит превращать в мелодраму.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Влюблённые никогда не отличаются учтивостью.

   Влюблённые никогда не отличаются учтивостью.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

   Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Раскаяние весьма недолговечно. Особенно, если его можно обратить себе на пользу.

   Раскаяние весьма недолговечно. Особенно, если его можно обратить себе на пользу.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

   — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Какими жалкими становятся истины, когда высказываешь их вслух.

   Какими жалкими становятся истины, когда высказываешь их вслух.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Потерял навсегда – безвозвратно. Нельзя уже более надеяться, что она просто ошиблась, запуталась, что она еще может опомниться и вернуться. Хорошо знать все до конца, особенно когда разыгравшееся воображение начнет снова затемнять рассудок. Мягкая, неумолимая, безнадежно грустная химия! Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытывает того же с прежней силой.

   Потерял навсегда – безвозвратно. Нельзя уже более надеяться, что она просто ошиблась, запуталась, что она еще может опомниться и вернуться. Хорошо знать все до конца, особенно когда разыгравшееся воображение начнет снова затемнять рассудок. Мягкая, неумолимая, безнадежно грустная химия! Сердце, однажды слившееся с другим, никогда уже не испытывает того же с прежней силой.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — Мне всегда казалось, что он не знал, чем заняться в мирное время. — Ну, а вы-то знаете? — Для врача это проще простого. Снова латать людей, чтобы они погибли в следующей войне.

    — Мне всегда казалось, что он не знал, чем заняться в мирное время. — Ну, а вы-то знаете? — Для врача это проще простого. Снова латать людей, чтобы они погибли в следующей войне.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Вечное душевное отчаяние — отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

    Вечное душевное отчаяние — отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Трудно вырвать деньги у француза. Трудней, чем у еврея. Еврей видит сделку, а француз — только деньги, с которыми надо расстаться.

    Трудно вырвать деньги у француза. Трудней, чем у еврея. Еврей видит сделку, а француз — только деньги, с которыми надо расстаться.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

    Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Мне уже за сорок, я многому учился и переучивался, падал под ударами и поднимался вновь. Я умудрен опытом и знаниями, пропущенными сквозь фильтр многих лет, я стал более закаленным, более скептичным, более невозмутимым... Я не хотел любви и не верил в нее, я не думал, что она снова придет... Но она пришла, и весь мой опыт оказался бесполезным, а знание только причиняет боль. Да и что лучше горит на костре чувства, чем сухой цинизм — это топливо, заготовленное в роковые тяжелые годы?

    Мне уже за сорок, я многому учился и переучивался, падал под ударами и поднимался вновь. Я умудрен опытом и знаниями, пропущенными сквозь фильтр многих лет, я стал более закаленным, более скептичным, более невозмутимым... Я не хотел любви и не верил в нее, я не думал, что она снова придет... Но она пришла, и весь мой опыт оказался бесполезным, а знание только причиняет боль. Да и что лучше горит на костре чувства, чем сухой цинизм — это топливо, заготовленное в роковые тяжелые годы?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Будь оно трижды проклято, это благоразумие! Все не так просто! Жизнь есть жизнь, она не стоит ничего и стоит бесконечно много.

    Будь оно трижды проклято, это благоразумие! Все не так просто! Жизнь есть жизнь, она не стоит ничего и стоит бесконечно много.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    — Вы понимаете слова? — «Я вас любил..» — романс на стихи Пушкина. — Вы знаете русский? — Так, насколько меня обучил ему Морозов. Главным образом ругательства. В этом смысле русский — просто выдающийся язык.

    — Вы понимаете слова? — «Я вас любил..» — романс на стихи Пушкина. — Вы знаете русский? — Так, насколько меня обучил ему Морозов. Главным образом ругательства. В этом смысле русский — просто выдающийся язык.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Ты невинна душой, как дикарка. Испорчена до мозга костей и ничуть не испорчена. Это очень опасно для других.

    Ты невинна душой, как дикарка. Испорчена до мозга костей и ничуть не испорчена. Это очень опасно для других.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Опять кому-то некуда идти, подумал он. Это следовало предвидеть. Всегда одно и то же. Ночью не знают, куда деваться, а утром исчезают прежде, чем успеешь проснуться. По утрам они почему-то знают, куда идти.

    Опять кому-то некуда идти, подумал он. Это следовало предвидеть. Всегда одно и то же. Ночью не знают, куда деваться, а утром исчезают прежде, чем успеешь проснуться. По утрам они почему-то знают, куда идти.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    <...> когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет.

    <...> когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

    Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.

    — Эрих Мария Ремарк · книга