28 цитат персонажа «Равик» — большая подборка

Ниже 28 цитат персонажа «Равик»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — А можно радоваться одной? — Нет. Для этого всегда нужен ещё кто-то.

   — А можно радоваться одной? — Нет. Для этого всегда нужен ещё кто-то.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Любовь — это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда. Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

   — Любовь — это когда люди принадлежат друг другу. Навсегда. Навсегда, подумал он. Старая детская сказка. Ведь даже минуту и ту не удержишь!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Крыс нужно уничтожать, а не затевать с ними грызню.

   Крыс нужно уничтожать, а не затевать с ними грызню.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — Плохая погода, — сказал он. — Нет, — ответила она. — Для меня хорошая. — Почему? — Потому что не надо выходить на улицу.

   — Плохая погода, — сказал он. — Нет, — ответила она. — Для меня хорошая. — Почему? — Потому что не надо выходить на улицу.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

   Тебя держит сама любовь, а не человек, случайно носящий её имя. Ты ослеплён игрой воображения, разве можешь ты судить и оценивать? Любовь не знает ни меры, ни цены.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Когда жизнь так беспокойна, лучше не привыкать к слишком многим вещам.

   Когда жизнь так беспокойна, лучше не привыкать к слишком многим вещам.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Самый легкий характер у циников, самый невыносимый — у идеалистов. Вам не кажется это странным?

   Самый легкий характер у циников, самый невыносимый — у идеалистов. Вам не кажется это странным?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Слишком поздно. Ничего нельзя вернуть. Ничто не возвращается. Так же, как не возвращается прожитое мгновение.

   Слишком поздно. Ничего нельзя вернуть. Ничто не возвращается. Так же, как не возвращается прожитое мгновение.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Мы! Какое необычное слово! Самое таинственное на свете.

   Мы! Какое необычное слово! Самое таинственное на свете.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Разве может быть любовь совершенной, если каждую ночь, едва уснув, я теряю тебя?

    Разве может быть любовь совершенной, если каждую ночь, едва уснув, я теряю тебя?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    — Я была невероятно несчастна. — И долго? — С неделю. — Не так уж долго. — Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна — вся, полностью, что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь.

    — Я была невероятно несчастна. — И долго? — С неделю. — Не так уж долго. — Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна — вся, полностью, что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.

    Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

    ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

    Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в ее объятия. И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что ее обманули, и вскоре она нашла себе новый утес.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    — Мало ли на свете людей, похожих друг на друга. — Да, но есть лица, которые никогда не забываются.

    — Мало ли на свете людей, похожих друг на друга. — Да, но есть лица, которые никогда не забываются.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Все прочее — ложь.

    Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Все прочее — ложь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    ... кто ничего не ждёт, никогда не будет разочарован. Вот хорошее правило жизни. Тогда всё, что придёт потом, покажется вам приятной неожиданностью.

    ... кто ничего не ждёт, никогда не будет разочарован. Вот хорошее правило жизни. Тогда всё, что придёт потом, покажется вам приятной неожиданностью.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Покой, камин, книги, тишина... Прежде в этом видели одно мещанство. Теперь это мечты о потерянном рае.

    Покой, камин, книги, тишина... Прежде в этом видели одно мещанство. Теперь это мечты о потерянном рае.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Я тебя люблю. — Но ты же меня практически не знаешь? — А какое это имеет отношение к Любви?

    — Я тебя люблю. — Но ты же меня практически не знаешь? — А какое это имеет отношение к Любви?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

    Счастья кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай.

    — Эрих Мария Ремарк · книга