79 цитат персонажа «Роберт Росс» — читать онлайн

Ниже 79 цитат персонажа «Роберт Росс»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

   — Вы играете в шахматы? — Как все эмигранты.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   ... Но волшебство сохранятся только до тех пор, пока тебе ничего не надо. Когда тебе что-нибудь требуется, сразу возникают трудности. Очнувшись от своих философских грез, я скатываюсь до уровня школьника, отставшего от своих сверстников.

   ... Но волшебство сохранятся только до тех пор, пока тебе ничего не надо. Когда тебе что-нибудь требуется, сразу возникают трудности. Очнувшись от своих философских грез, я скатываюсь до уровня школьника, отставшего от своих сверстников.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Я довольно долго жил среди русских эмигрантов. И заметил, что их женщины из чисто спортивного интереса задирают мужчин куда чаще, чем рекомендуется.

   Я довольно долго жил среди русских эмигрантов. И заметил, что их женщины из чисто спортивного интереса задирают мужчин куда чаще, чем рекомендуется.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — Ты умеешь готовить? — Как сказать. Умею поджарить бифштексы и открывать консервные банки.

   — Ты умеешь готовить? — Как сказать. Умею поджарить бифштексы и открывать консервные банки.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Чтобы не спугнуть ожидание, надо прежде всего чего-то ждать.

   Чтобы не спугнуть ожидание, надо прежде всего чего-то ждать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Мужчина, который боготворит женщину у всех на виду, напоминает слюнявого дога.

   Мужчина, который боготворит женщину у всех на виду, напоминает слюнявого дога.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Алкоголь оказался куда более верным средством сближения, нежели интеллект.

   Алкоголь оказался куда более верным средством сближения, нежели интеллект.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Ничто не связано друг с другом и все взаимосвязано, и эта всеобщая взаимосвязь — своего рода извечный человеческий посох в земном странствии, один конец которого ложь, другой — непостижимая истина. Но чем является непостижимая истина? Непостижимой ложью?

   Ничто не связано друг с другом и все взаимосвязано, и эта всеобщая взаимосвязь — своего рода извечный человеческий посох в земном странствии, один конец которого ложь, другой — непостижимая истина. Но чем является непостижимая истина? Непостижимой ложью?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота. Это занятие для спокойных эпох.

   Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота. Это занятие для спокойных эпох.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Любопытно, как часто на меня возлагали ответственность за чужие поступки.

    Любопытно, как часто на меня возлагали ответственность за чужие поступки.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

    — А пока? Что бы вы хотели делать? — Ни о чём не думать. И как можно дольше.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Я не сводил глаз с Наташи. С сосредоточенным видом она молча стояла в белом свете софитов. И мне казалось, что передо мной — очень хрупкая, прелестная копия гигантской статуи, которая освещает своим факелом бушующие волны Атлантики, бесстрашная женщина, правда, не совсем такая, как ее могучий прототип — некий гибрид Брунгильды и разбитной французской торговки, — а женщина, скорее похожая на вышедшую из девственных лесов Диану, воинственную и непобедимую. Но и эта Диана была опасна. Опасна и готова драться за свою свободу.

    Я не сводил глаз с Наташи. С сосредоточенным видом она молча стояла в белом свете софитов. И мне казалось, что передо мной — очень хрупкая, прелестная копия гигантской статуи, которая освещает своим факелом бушующие волны Атлантики, бесстрашная женщина, правда, не совсем такая, как ее могучий прототип — некий гибрид Брунгильды и разбитной французской торговки, — а женщина, скорее похожая на вышедшую из девственных лесов Диану, воинственную и непобедимую. Но и эта Диана была опасна. Опасна и готова драться за свою свободу.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Я огляделся. Почему-то мне почудилось, что я дома. Человеку, который давно не имел дома, часто приходят в голову подобные мысли.

    Я огляделся. Почему-то мне почудилось, что я дома. Человеку, который давно не имел дома, часто приходят в голову подобные мысли.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    — Бесполезно. Решительно все бесполезно. Все, что мы делаем! Мы должны умереть. Никому не избежать смерти. — Да, но тут существует много разных нюансов. Один из них состоит в том, как долго человеку удается избегать смерти.

    — Бесполезно. Решительно все бесполезно. Все, что мы делаем! Мы должны умереть. Никому не избежать смерти. — Да, но тут существует много разных нюансов. Один из них состоит в том, как долго человеку удается избегать смерти.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    В молодости я любил одиночество. Но годы преследований и скитаний приучили меня бояться его. И не только потому, что оно ведет к размышлениям или нагоняет тоску. Одиночество опасно! Человек, который постоянно скрывается, предпочитает быть на людях. Толпа делает его безымянным.

    В молодости я любил одиночество. Но годы преследований и скитаний приучили меня бояться его. И не только потому, что оно ведет к размышлениям или нагоняет тоску. Одиночество опасно! Человек, который постоянно скрывается, предпочитает быть на людях. Толпа делает его безымянным.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Я жадно, даже с некоторым страхом смотрел на эту чужую женщину, которая стала для меня самой близкой, и, глядя на нее, вдруг понял, что только мертвые принадлежат нам целиком, только они не могут ускользнуть. Все остальное в жизни движется, видоизменяется, уходит, исчезает и, даже появившись вновь, становится неузнаваемым. Одни лишь мертвые хранят верность. И в этом их сила.

    Я жадно, даже с некоторым страхом смотрел на эту чужую женщину, которая стала для меня самой близкой, и, глядя на нее, вдруг понял, что только мертвые принадлежат нам целиком, только они не могут ускользнуть. Все остальное в жизни движется, видоизменяется, уходит, исчезает и, даже появившись вновь, становится неузнаваемым. Одни лишь мертвые хранят верность. И в этом их сила.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Бедняги гомосексуалисты! Им приходится сражаться сразу на двух фронтах. Против мужчин и против женщин.

    Бедняги гомосексуалисты! Им приходится сражаться сразу на двух фронтах. Против мужчин и против женщин.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Я всегда считал, что не в силах устоять перед загорелыми женщинами, которые летом весь день плещутся в воде и лежат на солнце. А ты такая белая, будто вообще не видела солнца. У тебя что-то общее с луной... Глаза серые и прозрачные... Я не говорю, конечно, о твоем необузданном нраве. Ты — нимфа. Редко в ком я так ошибался, как в тебе. Там, где ты, в небо взлетают ракеты, вспыхивают фейерверки и рвутся снаряды; самое удивительное, что все это происходит беззвучно.

    Я всегда считал, что не в силах устоять перед загорелыми женщинами, которые летом весь день плещутся в воде и лежат на солнце. А ты такая белая, будто вообще не видела солнца. У тебя что-то общее с луной... Глаза серые и прозрачные... Я не говорю, конечно, о твоем необузданном нраве. Ты — нимфа. Редко в ком я так ошибался, как в тебе. Там, где ты, в небо взлетают ракеты, вспыхивают фейерверки и рвутся снаряды; самое удивительное, что все это происходит беззвучно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Кан и ее совсем не знал: он вообще не интересовался женщинами, которые могли его понять.

    Кан и ее совсем не знал: он вообще не интересовался женщинами, которые могли его понять.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Каждый диктатор начинает с того, что упрощает.

    Каждый диктатор начинает с того, что упрощает.

    — Эрих Мария Ремарк · книга