«Родион Раскольников» в 32 цитаты

32 цитаты персонажа «Родион Раскольников» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Разве она в здравом рассудке? Разве так можно говорить, как она? Разве в здравом рассудке так можно рассуждать, как она? Разве так можно сидеть над погибелью, прямо над смрадною ямой, в которую уже ее втягивает, и махать руками, и уши затыкать, когда ей говорят об опасности? Что она, уж не чуда ли ждет?

   Разве она в здравом рассудке? Разве так можно говорить, как она? Разве в здравом рассудке так можно рассуждать, как она? Разве так можно сидеть над погибелью, прямо над смрадною ямой, в которую уже ее втягивает, и махать руками, и уши затыкать, когда ей говорят об опасности? Что она, уж не чуда ли ждет?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Власть даётся только тому, кто посмеет наклониться и взять её. Тут одно только, одно: стоит только посметь!

   Власть даётся только тому, кто посмеет наклониться и взять её. Тут одно только, одно: стоит только посметь!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Мелочи, мелочи главное!... Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё...

   Мелочи, мелочи главное!... Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   А ведь дети — образ Христов: «Сих есть царствие божие». Он велел их чтить и любить, они будущее человечество...

   А ведь дети — образ Христов: «Сих есть царствие божие». Он велел их чтить и любить, они будущее человечество...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   … я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю.

   … я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   — Я не верю в будущую жизнь, — сказал Раскольников. Свидригайлов сидел в задумчивости. — А что, если там одни пауки или что-нибудь в этом роде, — сказал он вдруг. «Это помешанный», — подумал Раскольников. — Нам вот всё представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится. — И неужели, неужели вам ничего не представляется утешительнее и справедливее этого! — с болезненным чувством вскрикнул Раскольников. — Справедливее? А почем знать, может быть, это и есть справедливое, и знаете, я бы так непременно нарочно сделал! — ответил Свидригайлов, неопределенно улыбаясь.

   — Я не верю в будущую жизнь, — сказал Раскольников. Свидригайлов сидел в задумчивости. — А что, если там одни пауки или что-нибудь в этом роде, — сказал он вдруг. «Это помешанный», — подумал Раскольников. — Нам вот всё представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится. — И неужели, неужели вам ничего не представляется утешительнее и справедливее этого! — с болезненным чувством вскрикнул Раскольников. — Справедливее? А почем знать, может быть, это и есть справедливое, и знаете, я бы так непременно нарочно сделал! — ответил Свидригайлов, неопределенно улыбаясь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Боязнь эстетики есть первый признак бессилия.

   Боязнь эстетики есть первый признак бессилия.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   И что за охота благодетельствовать тем, которые... плюют на это?

   И что за охота благодетельствовать тем, которые... плюют на это?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Ко всему-то подлец-человек привыкает!

   Ко всему-то подлец-человек привыкает!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеванное есть.

    На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеванное есть.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Хлеб-соль вместе, а табачок врозь.

    Хлеб-соль вместе, а табачок врозь.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома... Любопытно, чего люди больше боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся...

    Все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома... Любопытно, чего люди больше боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся...

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Если б возможно было уйти куда-нибудь в эту минуту и остаться совсем одному, хотя бы на всю жизнь. То он почёл бы себя счастливым.

    Если б возможно было уйти куда-нибудь в эту минуту и остаться совсем одному, хотя бы на всю жизнь. То он почёл бы себя счастливым.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Я ведь не старушонку убил, я себя убил!

    Я ведь не старушонку убил, я себя убил!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    ... он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного ощущения. И что всего мучительнее — это было более ощущение, чем сознание, чем понятие; непосредственное ощущение, мучительнейшее ощущение из всех до сих пор жизнию пережитых им ощущений.

    ... он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного ощущения. И что всего мучительнее — это было более ощущение, чем сознание, чем понятие; непосредственное ощущение, мучительнейшее ощущение из всех до сих пор жизнию пережитых им ощущений.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Впрочем, вот уж два года хочу все замок купить, — прибавил он небрежно. — Счастливые ведь люди, которым запирать нечего?

    Впрочем, вот уж два года хочу все замок купить, — прибавил он небрежно. — Счастливые ведь люди, которым запирать нечего?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Чем хитрей человек, тем он меньше подозревает, что его на простом собьют. Хитрейшего человека именно на простейшем надо сбивать.

    Чем хитрей человек, тем он меньше подозревает, что его на простом собьют. Хитрейшего человека именно на простейшем надо сбивать.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Сонечка... Сонечка... Вечная Сонечка, пока мир стоит.

    Сонечка... Сонечка... Вечная Сонечка, пока мир стоит.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный. - Так... кто же... убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом. - Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

    Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный. - Так... кто же... убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом. - Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить...

    Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить...

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга