32 цитаты персонажа «Саша» — подборка редакции

32 цитаты персонажа «Саша» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   О, а вы не против отсидеть за что-нибудь другое, ребята придумают.

   О, а вы не против отсидеть за что-нибудь другое, ребята придумают.

   — День выборов · фильм
2. «

   И посмотри на меня, Игорек, синяки проходят, и ненависть проходит, и уверенность, что ты получаешь в жизни только то, что заслуживаешь, тоже.

   И посмотри на меня, Игорек, синяки проходят, и ненависть проходит, и уверенность, что ты получаешь в жизни только то, что заслуживаешь, тоже.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
3. «

   Так много слёз в твоих глазах. Сморгни, мама, это невыносимо.

   Так много слёз в твоих глазах. Сморгни, мама, это невыносимо.

   — Захар Прилепин · книга
4. «

   Ходить в море легче, когда есть кому писать.

   Ходить в море легче, когда есть кому писать.

   — Чернильное море · фильм
5. «

   Десантник, вооружённый сухим пайком, практически бессмертен.

   Десантник, вооружённый сухим пайком, практически бессмертен.

   — Татьяна Семенова · книга
6. «

   — Их две. Но просто одна начинает нравиться после 150 грамм, а другая — после 250. — Так сопьешься. — Зато ясно, зови ту, которая после 150. — Почему? — Ну как. Она же тебе чуть больше нравится. — Ну так я сегодня и 250 выпью. Так что можно звать и вторую. — Может ты сегодня и 400 выпьешь. Зови обеих. — Лучше выпить литр. И никого не звать.

   — Их две. Но просто одна начинает нравиться после 150 грамм, а другая — после 250. — Так сопьешься. — Зато ясно, зови ту, которая после 150. — Почему? — Ну как. Она же тебе чуть больше нравится. — Ну так я сегодня и 250 выпью. Так что можно звать и вторую. — Может ты сегодня и 400 выпьешь. Зови обеих. — Лучше выпить литр. И никого не звать.

   — Саша · фильм
7. «

   В Москве, конечно, хорошо. Мне кажется, это очень мой город. Никому до тебя нет дела — в хорошем смысле. Ни от кого не нужно прятаться, ни в чем не нужно оправдываться. Идешь себе, любуешься городом, смотришь на людей. И все спокойно идут по своим делам. Каждый делает что хочет и живет как может.

   В Москве, конечно, хорошо. Мне кажется, это очень мой город. Никому до тебя нет дела — в хорошем смысле. Ни от кого не нужно прятаться, ни в чем не нужно оправдываться. Идешь себе, любуешься городом, смотришь на людей. И все спокойно идут по своим делам. Каждый делает что хочет и живет как может.

   — Софья Ремез · книга
8. «

   — Что этот нелюдь с тобой сделал? — Ничего, — отозвалась она, ковыряясь в замке. — Не успел. Он не нелюдь. Обычный человек. Жестокий, глупый, злопамятный. Как все. — Не все такие, — возразил старик без особой убежденности. — Все, — упрямо сказала девчонка, морщась, но вставая на затекшие ноги. — Это ничего. Оставаться человеком — тоже непросто.

   — Что этот нелюдь с тобой сделал? — Ничего, — отозвалась она, ковыряясь в замке. — Не успел. Он не нелюдь. Обычный человек. Жестокий, глупый, злопамятный. Как все. — Не все такие, — возразил старик без особой убежденности. — Все, — упрямо сказала девчонка, морщась, но вставая на затекшие ноги. — Это ничего. Оставаться человеком — тоже непросто.

   — Дмитрий Глуховский · книга
9. «

   Ад — это когда уже нельзя терпеть, а умереть — ещё не дают.

   Ад — это когда уже нельзя терпеть, а умереть — ещё не дают.

   — Захар Прилепин · книга
10. «

    Вообще в женатом состоянии напрягает не то, что у тебя нет других женщин, а то, что нет этой возможности. Я, может быть, ею бы и не воспользовался, но возможность-то должна быть… Вот, например, запретили бы тебе есть вилкой. Причем в формулировке «никогда». «Никогда больше не будешь есть вилкой!» Да, казалось бы, и черт бы с ней, можно ложкой, палочками, руками… Но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось именно вилкой. И, главное, вот она — вилка, лежит. Много вилок. Открыл ящик — полно. Разные — длинные, короткие, трехзубые, двузубые, серебряные, мельхиоровые… Да тебе в таком состоянии даже и алюминиевая сгодилась бы… если у тебя уже три года не было ни одной вилки. Но нельзя. А буквально вчера еще было можно — бери любую вилку и пользуйся, и никому дела нет. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же вилками не пользоваться…»

    Вообще в женатом состоянии напрягает не то, что у тебя нет других женщин, а то, что нет этой возможности. Я, может быть, ею бы и не воспользовался, но возможность-то должна быть… Вот, например, запретили бы тебе есть вилкой. Причем в формулировке «никогда». «Никогда больше не будешь есть вилкой!» Да, казалось бы, и черт бы с ней, можно ложкой, палочками, руками… Но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось именно вилкой. И, главное, вот она — вилка, лежит. Много вилок. Открыл ящик — полно. Разные — длинные, короткие, трехзубые, двузубые, серебряные, мельхиоровые… Да тебе в таком состоянии даже и алюминиевая сгодилась бы… если у тебя уже три года не было ни одной вилки. Но нельзя. А буквально вчера еще было можно — бери любую вилку и пользуйся, и никому дела нет. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же вилками не пользоваться…»
11. «

    Мужчины многого не понимают. Всякой девушке скорее понравится неудачник, чем счастливец, потому что каждую соблазняет любовь деятельная… Понимаешь? Деятельная. Мужчины заняты делом и потому у них любовь на третьем плане. Поговорить с женой, погулять с нею по саду, приятно провести время, на её могилке поплакать — вот и все. А у нас любовь — это жизнь. Я люблю тебя, это значит, что я мечтаю, как я излечу тебя от тоски, как пойду с тобою на край света… Ты на гору, и я на гору; ты в яму, и я в яму.

    Мужчины многого не понимают. Всякой девушке скорее понравится неудачник, чем счастливец, потому что каждую соблазняет любовь деятельная… Понимаешь? Деятельная. Мужчины заняты делом и потому у них любовь на третьем плане. Поговорить с женой, погулять с нею по саду, приятно провести время, на её могилке поплакать — вот и все. А у нас любовь — это жизнь. Я люблю тебя, это значит, что я мечтаю, как я излечу тебя от тоски, как пойду с тобою на край света… Ты на гору, и я на гору; ты в яму, и я в яму.

    — Антон Павлович Чехов · книга
12. «

    — Мужчины что, не чувствуют женскую красоту? Вам надо все оказывать и объяснять? — Пожалуй, что так. И пользуясь этим, нас часто обманывают <...> Краски способны творить с женским лицом настоящие чудеса.

    — Мужчины что, не чувствуют женскую красоту? Вам надо все оказывать и объяснять? — Пожалуй, что так. И пользуясь этим, нас часто обманывают <...> Краски способны творить с женским лицом настоящие чудеса.

    — Дмитрий Глуховский · книга
13. «

    — Что это? [самолёт с главными героями вылетает из-за туч, и перед ними появляется вид горящих Гавайских островов] — Это — штат Гавайи. — Нехорошо, вот это нехорошо. [самолёт пролетает мимо вулкана] — Сколько осталось горючего? — Не хватит. Придётся садиться на воду где-то в Южно-Китайском море. — Класс. По крайней мере, шасси не нужны. — А что с ними? — Мы всё спустили. В Вегасе. [самолёт пролетает над горящими руинами Гонолулу]

    — Что это? [самолёт с главными героями вылетает из-за туч, и перед ними появляется вид горящих Гавайских островов] — Это — штат Гавайи. — Нехорошо, вот это нехорошо. [самолёт пролетает мимо вулкана] — Сколько осталось горючего? — Не хватит. Придётся садиться на воду где-то в Южно-Китайском море. — Класс. По крайней мере, шасси не нужны. — А что с ними? — Мы всё спустили. В Вегасе. [самолёт пролетает над горящими руинами Гонолулу]

    — Юрий Карпов · фильм
14. «

    — Я тебе звонил. — 53 раза. Это на один раз больше, чем 52. А зачем ты звонил? — Хотел узнать, как у тебя дела, рассказать, что все мои уехали на юг, остался скульптор в соседней мастерской, но он глухой, вот, и я играю столько, сколько захочу. А еще, что я тебя люблю. — А ты в этом уверен? — Абсолютно. Он вообще ни фига не слышит.

    — Я тебе звонил. — 53 раза. Это на один раз больше, чем 52. А зачем ты звонил? — Хотел узнать, как у тебя дела, рассказать, что все мои уехали на юг, остался скульптор в соседней мастерской, но он глухой, вот, и я играю столько, сколько захочу. А еще, что я тебя люблю. — А ты в этом уверен? — Абсолютно. Он вообще ни фига не слышит.

    — Саша · сериал
15. «

    Когда у девушки ничего, кроме красоты нет, это, получается, обёртка без конфеты.

    Когда у девушки ничего, кроме красоты нет, это, получается, обёртка без конфеты.
16. «

    Целительный родник может быть на соседней улице – надо только приглядеться.

    Целительный родник может быть на соседней улице – надо только приглядеться.

    — Эльчин Сафарли · книга
17. «

    С ней в чем беда: теория игр предполагает рациональную заинтересованность игроков. А люди не ведут себя рационально.

    С ней в чем беда: теория игр предполагает рациональную заинтересованность игроков. А люди не ведут себя рационально.

    — Питер Уоттс · книга
18. «

    — Ну да, Яна — это, наверное, единственное, чего я по настоящему хотел. — Ну и что же ты? — Испугался. И даже не уйти из семьи. Хотя, это тоже страшно. Я же по-другому никогда не жил с 22 лет. Испугался. Таких сильных эмоций никогда не испытывал. И не только положительных. И когда счастье, это такое счастье, что невозможно пережить. Но я ведь и ссорился с ней. Я с Верой так никогда не ссорился. Мы же реально дрались. Меня прямо трясло всего. — А потом секс, да? — Ну да. Я ведь считал, что это такая придумка для кино. Герои сначала поссорились, а потом — секс. А оказывается, так бывает. Это, конечно, невероятно. — Ну и что ты тогда? — Я ж говорю, страшно стало. Перестал себя узнавать. Понял, что могу сделать что-то... Убить её. — А как же ты с Верой после этого? — А нормально. По крайней мере, я знаю, что от нее ожидать. Да и от себя.

    — Ну да, Яна — это, наверное, единственное, чего я по настоящему хотел. — Ну и что же ты? — Испугался. И даже не уйти из семьи. Хотя, это тоже страшно. Я же по-другому никогда не жил с 22 лет. Испугался. Таких сильных эмоций никогда не испытывал. И не только положительных. И когда счастье, это такое счастье, что невозможно пережить. Но я ведь и ссорился с ней. Я с Верой так никогда не ссорился. Мы же реально дрались. Меня прямо трясло всего. — А потом секс, да? — Ну да. Я ведь считал, что это такая придумка для кино. Герои сначала поссорились, а потом — секс. А оказывается, так бывает. Это, конечно, невероятно. — Ну и что ты тогда? — Я ж говорю, страшно стало. Перестал себя узнавать. Понял, что могу сделать что-то... Убить её. — А как же ты с Верой после этого? — А нормально. По крайней мере, я знаю, что от нее ожидать. Да и от себя.

    — Лёша · фильм
19. «

    – А ты вчера Люсю напугал даже. Она сегодня мне говорит: «Знаете, Борис Григорич, как хотите, а мне с ним в лифте одной страшно ездить». – Я с ней в лифте ни разу не ездил, – сказал Саша. – Так поэтому и боится. А ты съезди, ***у ее схвати, посмейся. Ты Дейла Карнеги читал? – А чем я ее напугал? – спросил Саша, соображая, кто такая Люся.

    – А ты вчера Люсю напугал даже. Она сегодня мне говорит: «Знаете, Борис Григорич, как хотите, а мне с ним в лифте одной страшно ездить». – Я с ней в лифте ни разу не ездил, – сказал Саша. – Так поэтому и боится. А ты съезди, ***у ее схвати, посмейся. Ты Дейла Карнеги читал? – А чем я ее напугал? – спросил Саша, соображая, кто такая Люся.

    — Виктор Пелевин · книга
20. «

    Я не боюсь смерти, потому что знаю, что не умру! — Выпрямляю спинку и заглядываю в его темные с вертикальным зрачком глаза. Он, улыбаясь, обнимает меня за талию. — Даже если и так, надо бояться ее и не стоит ее торопить. Даже ничтожная безмозглая букашка и то старается выжить и не опускает лапки. — И к чему это все? Ты же бог смерти! — В том-то и дело Саша! — Он нежно целует в шею, отстранившись, опять заглядывает в глаза. — Как ни смешно это не звучало, но бог смерти ценит жизнь! Я не бог зла как можно было бы подумать. Это у нас Апоп этим грешит. Без жизни и нет смерти. Существо рождается, растет, живет и умирает. Страх смерти и жажда жизни это естественно.

    Я не боюсь смерти, потому что знаю, что не умру! — Выпрямляю спинку и заглядываю в его темные с вертикальным зрачком глаза. Он, улыбаясь, обнимает меня за талию. — Даже если и так, надо бояться ее и не стоит ее торопить. Даже ничтожная безмозглая букашка и то старается выжить и не опускает лапки. — И к чему это все? Ты же бог смерти! — В том-то и дело Саша! — Он нежно целует в шею, отстранившись, опять заглядывает в глаза. — Как ни смешно это не звучало, но бог смерти ценит жизнь! Я не бог зла как можно было бы подумать. Это у нас Апоп этим грешит. Без жизни и нет смерти. Существо рождается, растет, живет и умирает. Страх смерти и жажда жизни это естественно.

    — Саша