64 фразы персонажа «Сергей» для дневника

Ниже 64 цитаты персонажа «Сергей»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Он поступил так нелогично, что ему обязательно должно повезти.

   Он поступил так нелогично, что ему обязательно должно повезти.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Анцифер и Фармазон толклись в моей голове, перебивая друг друга: – А у меня там есть… стол! Ну, табль по-французски… На нем такое вытворять можно! Да разве приличествует женщине вашего возраста и положения столь явно заигрывать с посторонним мужчиной в присутствии живого мужа?! Вас ведь венчали в церкви, пел хор, батюшка читал… Есть такая гранд-фолиант, «Камасутра» называется. Древнеиндийский трактат для настоящей лямур с домашним учителем немецкого. А ведь Господь Бог на небесах на все это смотрит, смотрит… Он терпелив, справедлив и милосерден, однако это не причина, чтобы его так бесстыдно провоцировать! Вы только представьте себе… Ночь, звёзды, мы вдвоём безо всего, я интимно поливаю вас вареньем, а потом его так медленно… Вот тут-то гнев Божий и обрушится на вашу беспечную голову, ибо грозен Господь наш к преступающим заповеди его!

   Анцифер и Фармазон толклись в моей голове, перебивая друг друга: – А у меня там есть… стол! Ну, табль по-французски… На нем такое вытворять можно! Да разве приличествует женщине вашего возраста и положения столь явно заигрывать с посторонним мужчиной в присутствии живого мужа?! Вас ведь венчали в церкви, пел хор, батюшка читал… Есть такая гранд-фолиант, «Камасутра» называется. Древнеиндийский трактат для настоящей лямур с домашним учителем немецкого. А ведь Господь Бог на небесах на все это смотрит, смотрит… Он терпелив, справедлив и милосерден, однако это не причина, чтобы его так бесстыдно провоцировать! Вы только представьте себе… Ночь, звёзды, мы вдвоём безо всего, я интимно поливаю вас вареньем, а потом его так медленно… Вот тут-то гнев Божий и обрушится на вашу беспечную голову, ибо грозен Господь наш к преступающим заповеди его!

   — Андрей Белянин · книга
3. «

   С восемнадцати до двадцати, в тот странный возраст, когда государство даёт в руки оружие, но ещё не позволяет покупать водку, я служил в десантных частях.

   С восемнадцати до двадцати, в тот странный возраст, когда государство даёт в руки оружие, но ещё не позволяет покупать водку, я служил в десантных частях.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Лучше быть императорским солдатом или младшим дворцовым слугой, чем военнообязанным насквозь демократичного режима или уборщиком в здании парламента. Легче жить по туманным обычаям и ритуалам тысячелетней давности, трактуя их как только угодно, чем устанавливать и выполнять справедливые законы, устаревающие на следующий день после подписания.

   Лучше быть императорским солдатом или младшим дворцовым слугой, чем военнообязанным насквозь демократичного режима или уборщиком в здании парламента. Легче жить по туманным обычаям и ритуалам тысячелетней давности, трактуя их как только угодно, чем устанавливать и выполнять справедливые законы, устаревающие на следующий день после подписания.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Zatknis! Хватит плакаться, Октав, в ж*пе ты никогда не будешь — в тебе пропал проктолог.

   Zatknis! Хватит плакаться, Октав, в ж*пе ты никогда не будешь — в тебе пропал проктолог.

   — Фредерик Бегбедер · книга
6. «

   Да каких ты это людей знала, что им только дверью к женщине и дорога? Мне что к тебе, что от тебя — везде двери.

   Да каких ты это людей знала, что им только дверью к женщине и дорога? Мне что к тебе, что от тебя — везде двери.

   — Николай Семёнович Лесков · книга
7. «

   — Я потомственный убийца, мой ученик, всю мою жизнь меня учили убивать, с самого детства мне твердили, что свою смерть я встречу только в бою… Как жаль, что они ошибались. Один человек, который был ближе всех к тому, чтобы убить меня, как-то сказал: «Совершенство бывает страшным»... — Удивительно… Но, наверно, у него были основания так говорить. — Да. Тот человек видел во мне совершенство, ха, как глупо.

   — Я потомственный убийца, мой ученик, всю мою жизнь меня учили убивать, с самого детства мне твердили, что свою смерть я встречу только в бою… Как жаль, что они ошибались. Один человек, который был ближе всех к тому, чтобы убить меня, как-то сказал: «Совершенство бывает страшным»... — Удивительно… Но, наверно, у него были основания так говорить. — Да. Тот человек видел во мне совершенство, ха, как глупо.
8. «

   В войну взрослеют рано.

   В войну взрослеют рано.

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   Отродясь не подозревал в лексиконе белого ангела таких непарламентских выражений. Столь целостно и витиевато объединить в одном предложении проклятый Ад, долбаную Америку, нетрадиционные сексуальные отношения, маму Фармазона, сивого мерина, ручной тормоз, апостола Петра с самым большим ключом, чью-то хвостатую задницу и клятвенное обещание полной кастрации на месте...

   Отродясь не подозревал в лексиконе белого ангела таких непарламентских выражений. Столь целостно и витиевато объединить в одном предложении проклятый Ад, долбаную Америку, нетрадиционные сексуальные отношения, маму Фармазона, сивого мерина, ручной тормоз, апостола Петра с самым большим ключом, чью-то хвостатую задницу и клятвенное обещание полной кастрации на месте...

   — Андрей Белянин · книга
10. «

    — Все недостойные инсинуации, которые высказал предыдущий оратор, являются по сути своей не более чем отвлеченными умозаключениями весьма личностного характера. Не приведено ни одного серьезного факта, ни одного весомого доказательства, ни одной существенной улики, так что складывается впечатление о явной пристрастности моего оппонента. Исходя из его вариации трактовки близлежащих событий у слушателей может возникнуть неадекватная реакция в виде четко выраженного негативного отношения к моей личности. Столь бюрократический метод решения вопросов принадлежности к оккультным кланам в сфере современной системы общественных взаимоотношений... Я остановился, только когда понял, насколько глубокая тишина овладела залом. Люди буквально застыли с окаменевшим выражением ужаса на бледных лицах. Справа от меня рухнул в обморок ангел Анцифер, гулко ударившись затылком о деревянный пол. Я в недоумении повернулся к черту — тот смотрел на меня, как новобранец на маршала Жукова. — Что-нибудь не так? — О-о-о-о... это мягко сказано! Клянусь кривыми рогами Сатанаила, даже я сам не смог бы провернуть речь, повергнувшую в натуральный столбняк такую толпу священнослужителей.

    — Все недостойные инсинуации, которые высказал предыдущий оратор, являются по сути своей не более чем отвлеченными умозаключениями весьма личностного характера. Не приведено ни одного серьезного факта, ни одного весомого доказательства, ни одной существенной улики, так что складывается впечатление о явной пристрастности моего оппонента. Исходя из его вариации трактовки близлежащих событий у слушателей может возникнуть неадекватная реакция в виде четко выраженного негативного отношения к моей личности. Столь бюрократический метод решения вопросов принадлежности к оккультным кланам в сфере современной системы общественных взаимоотношений... Я остановился, только когда понял, насколько глубокая тишина овладела залом. Люди буквально застыли с окаменевшим выражением ужаса на бледных лицах. Справа от меня рухнул в обморок ангел Анцифер, гулко ударившись затылком о деревянный пол. Я в недоумении повернулся к черту — тот смотрел на меня, как новобранец на маршала Жукова. — Что-нибудь не так? — О-о-о-о... это мягко сказано! Клянусь кривыми рогами Сатанаила, даже я сам не смог бы провернуть речь, повергнувшую в натуральный столбняк такую толпу священнослужителей.

    — Андрей Белянин · книга
11. «

    — Я хотел поговорить насчёт ваших отношений с Машей. <...> В общем, так, Серёжа, понимаешь, Маша очень умная и серьёзная девочка, у неё очень большое будущее и я хотел бы, чтобы рядом с ней был умный, серьёзный и надёжный парень... — Дядя Кость, спасибо, ну, типа, за доверие! — Ну, типа, ты не врубаешься, да? Понимаешь, Серёжа, если ты по-настоящему любишь Машу и она так тебе нравится и ты желаешь ей счастья, оставь её в покое. Ну что она тут будет с тобой делать? На пляже кукурузу продавать? Педали крутить? — Дядя Кость, ну что вы думаете, я это не понимаю!? Думаете, что я тупой? Я знаю, что Маша классная. Она всегда была чёткой девчонкой! А сейчас вообще бомба! — Ну так и пусть она тикает себе, но тикает одна!

    — Я хотел поговорить насчёт ваших отношений с Машей. <...> В общем, так, Серёжа, понимаешь, Маша очень умная и серьёзная девочка, у неё очень большое будущее и я хотел бы, чтобы рядом с ней был умный, серьёзный и надёжный парень... — Дядя Кость, спасибо, ну, типа, за доверие! — Ну, типа, ты не врубаешься, да? Понимаешь, Серёжа, если ты по-настоящему любишь Машу и она так тебе нравится и ты желаешь ей счастья, оставь её в покое. Ну что она тут будет с тобой делать? На пляже кукурузу продавать? Педали крутить? — Дядя Кость, ну что вы думаете, я это не понимаю!? Думаете, что я тупой? Я знаю, что Маша классная. Она всегда была чёткой девчонкой! А сейчас вообще бомба! — Ну так и пусть она тикает себе, но тикает одна!

    — Костя Воронин · сериал
12. «

    Мы смотрели друг на друга. Игрушечный лорд с планеты Земля и бывший сержант императорских войск планеты Тар. Хороший дуэт для борьбы с армией целой планеты.

    Мы смотрели друг на друга. Игрушечный лорд с планеты Земля и бывший сержант императорских войск планеты Тар. Хороший дуэт для борьбы с армией целой планеты.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Подлости не стоит даже любовь.

    Подлости не стоит даже любовь.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Для Питера или Москвы летний отдых — Черноморское побережье. А пресыщенный морем-солнцем-фруктами Краснодарский край толпами валит полюбоваться магией белых ночей. Круговорот прямо.

    Для Питера или Москвы летний отдых — Черноморское побережье. А пресыщенный морем-солнцем-фруктами Краснодарский край толпами валит полюбоваться магией белых ночей. Круговорот прямо.

    — Олег Рой · книга
15. «

    — Спокон веков у нас так: бах-трах-тарарах, перебьют всю живность, а потом начинают устраивать заповедники. - Что это ты? — сказал Сергей. — Ведь они же мешают. - Вот нам всё мешает, — сказал Матти. — Кислорода мало мешает, кислорода много — мешает, лесу много — мешает, руби лес... Кто мы такие в конце концов, что нам всё мешает?

    — Спокон веков у нас так: бах-трах-тарарах, перебьют всю живность, а потом начинают устраивать заповедники. - Что это ты? — сказал Сергей. — Ведь они же мешают. - Вот нам всё мешает, — сказал Матти. — Кислорода мало мешает, кислорода много — мешает, лесу много — мешает, руби лес... Кто мы такие в конце концов, что нам всё мешает?

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    Когда в твою квартиру запросто приходят чёрт с ангелом обсудить собственные проблемы — ещё полбеды, но если ты пытаешься с ними общаться — это уже шизофрения.

    Когда в твою квартиру запросто приходят чёрт с ангелом обсудить собственные проблемы — ещё полбеды, но если ты пытаешься с ними общаться — это уже шизофрения.

    — Андрей Белянин · книга
17. «

    — Я жаворонок, – поспешил соврать Сергей. – Я люблю рано вставать. — А я петух. Люблю всех ни свет, ни заря поднимать, – то ли похвастался, то ли соврал Виктор.

    — Я жаворонок, – поспешил соврать Сергей. – Я люблю рано вставать. — А я петух. Люблю всех ни свет, ни заря поднимать, – то ли похвастался, то ли соврал Виктор.

    — Александр Вяземка · книга
18. «

    — Фармазон, пойдите к черту! — Оригинальное предложение, – сдержанно хихикнул Анцифер.

    — Фармазон, пойдите к черту! — Оригинальное предложение, – сдержанно хихикнул Анцифер.

    — Андрей Белянин · книга
19. «

    Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

    Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Воспоминания — коварная вещь. Они могут дремать годами, но стоит их затронуть, и память принимается усердно подбрасывать то, что хотелось бы забыть.

    Воспоминания — коварная вещь. Они могут дремать годами, но стоит их затронуть, и память принимается усердно подбрасывать то, что хотелось бы забыть.

    — Сергей Лукьяненко · книга