«Сесиль» в 11 цитат

11 цитат персонажа «Сесиль» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Какими пленительными показались мне вдруг два минувших года, веселых и суматошных, два года, от которых еще недавно я с такой легкостью готова была отречься… Иметь право думать что хочешь, думать дурно или вообще почти не думать, право жить, как тебе нравится, быть такой, как тебе нравится. Не могу сказать «быть самой собой», потому что я всего только податливая глина, но иметь право отвергать навязанную тебе форму.

   Какими пленительными показались мне вдруг два минувших года, веселых и суматошных, два года, от которых еще недавно я с такой легкостью готова была отречься… Иметь право думать что хочешь, думать дурно или вообще почти не думать, право жить, как тебе нравится, быть такой, как тебе нравится. Не могу сказать «быть самой собой», потому что я всего только податливая глина, но иметь право отвергать навязанную тебе форму.

   — Франсуаза Саган · книга
2. «

   — На этой планете теперь единственные истинные взрослые. Это те двое Веста и Волк. — Богиня и Людоед?

   — На этой планете теперь единственные истинные взрослые. Это те двое Веста и Волк. — Богиня и Людоед?

   — Спиди · аниме
3. «

   Она вдруг отбросила шутливый тон и в упор взглянула на меня. Мне стало не по себе. Есть люди, которые в разговоре с тобой непременно смотрят тебе в глаза, а не то ещё подходят к тебе вплотную, чтобы быть уверенным, что ты их слушаешь, — я и по сю пору не могу свыкнуться с этой манерой. Кстати сказать, их расчёт неверен, потому что я в этих случаях думаю лишь об одном — как бы увильнуть, уклониться от них, я бормочу: «Да-да», переминаюсь с ноги на ногу и при первой возможности убегаю на другой конец комнаты; их навязчивость, нескромность, притязания на исключительность приводят меня в ярость.

   Она вдруг отбросила шутливый тон и в упор взглянула на меня. Мне стало не по себе. Есть люди, которые в разговоре с тобой непременно смотрят тебе в глаза, а не то ещё подходят к тебе вплотную, чтобы быть уверенным, что ты их слушаешь, — я и по сю пору не могу свыкнуться с этой манерой. Кстати сказать, их расчёт неверен, потому что я в этих случаях думаю лишь об одном — как бы увильнуть, уклониться от них, я бормочу: «Да-да», переминаюсь с ноги на ногу и при первой возможности убегаю на другой конец комнаты; их навязчивость, нескромность, притязания на исключительность приводят меня в ярость.

   — Франсуаза Саган · книга
4. «

   Все мы добиваемся только одного — нравиться. Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед — избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.

   Все мы добиваемся только одного — нравиться. Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед — избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.

   — Франсуаза Саган · книга
5. «

   Знаю, — сказала я, — я молодое, здоровое и безмозглое существо, весёлое и глупое.

   Знаю, — сказала я, — я молодое, здоровое и безмозглое существо, весёлое и глупое.

   — Франсуаза Саган · книга
6. «

   Она не улыбнулась; она улыбалась, только если ей хотелось, а из вежливости, как все люди, — никогда.

   Она не улыбнулась; она улыбалась, только если ей хотелось, а из вежливости, как все люди, — никогда.

   — Франсуаза Саган · книга
7. «

   — Хочешь, поговорим? — сказал он. — О чем? — спросила я. — Ты ненавидишь объяснения, я тоже. Они ни к чему не ведут.

   — Хочешь, поговорим? — сказал он. — О чем? — спросила я. — Ты ненавидишь объяснения, я тоже. Они ни к чему не ведут.

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   Бывают фразы, от которых на меня веет духом изысканной интеллектуальности, и это покоряет меня, даже если я не до конца их понимаю.

   Бывают фразы, от которых на меня веет духом изысканной интеллектуальности, и это покоряет меня, даже если я не до конца их понимаю.

   — Франсуаза Саган · книга
9. «

   Жалость — приятное чувство, устоять перед ним так же трудно, как перед музыкой военного оркестра.

   Жалость — приятное чувство, устоять перед ним так же трудно, как перед музыкой военного оркестра.

   — Франсуаза Саган · книга
10. «

    Быть может, ее доброта была утонченной формой ума, а то и просто равнодушия.

    Быть может, ее доброта была утонченной формой ума, а то и просто равнодушия.

    — Франсуаза Саган · книга
11. «

    Он держал меня на руках, прижав к себе, моя голова лежала у него на плече. В эту минуту я его любила. Он был такой же золотистый, милый и нежный, как я сама, и он меня оберегал. Когда его губы нашли мои, я, как и он, задрожала от наслаждения — в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шепотом узнавание. Потом я вырвалась и поплыла к лодке, которую сносило течением. Я окунула лицо в воду, чтобы прийти в себя, освежиться... Вода была зелёная. Меня захлестнуло чувство беззаботного, безоблачного счастья.

    Он держал меня на руках, прижав к себе, моя голова лежала у него на плече. В эту минуту я его любила. Он был такой же золотистый, милый и нежный, как я сама, и он меня оберегал. Когда его губы нашли мои, я, как и он, задрожала от наслаждения — в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шепотом узнавание. Потом я вырвалась и поплыла к лодке, которую сносило течением. Я окунула лицо в воду, чтобы прийти в себя, освежиться... Вода была зелёная. Меня захлестнуло чувство беззаботного, безоблачного счастья.

    — Франсуаза Саган · книга