Топ-38 цитат персонажа «Сесиль»

38 цитат персонажа «Сесиль» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Я немного сержусь на вас и вашего отца... «Никогда ни о чем не думаю... ничего не умею... ничего не знаю». Вам нравится быть такой? – Я себе не нравлюсь. Я себя не люблю и не стремлюсь любить.

   – Я немного сержусь на вас и вашего отца... «Никогда ни о чем не думаю... ничего не умею... ничего не знаю». Вам нравится быть такой? – Я себе не нравлюсь. Я себя не люблю и не стремлюсь любить.

   — Франсуаза Саган · книга
2. «

   Это незнакомое чувство, преследующие меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

   Это незнакомое чувство, преследующие меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

   — Франсуаза Саган · книга
3. «

   И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию...

   И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию...

   — Франсуаза Саган · книга
4. «

   Это было десять лет тому назад. Когда дети могли ещё рождаться на Марсе. Если нет детей, то взрослые продолжают себя вести, как дети. Если дети есть, то взрослые могут стать взрослыми, но детей нет, потому взрослые неспособны повзрослеть.

   Это было десять лет тому назад. Когда дети могли ещё рождаться на Марсе. Если нет детей, то взрослые продолжают себя вести, как дети. Если дети есть, то взрослые могут стать взрослыми, но детей нет, потому взрослые неспособны повзрослеть.
5. «

   Бывают фразы, от которых на меня веет духом изысканной интеллектуальности, и это покоряет меня, даже если я не до конца их понимаю.

   Бывают фразы, от которых на меня веет духом изысканной интеллектуальности, и это покоряет меня, даже если я не до конца их понимаю.

   — Франсуаза Саган · книга
6. «

   Потом я растягивалась на берегу, зачерпывала целую горсть песка и, пропуская между пальцами желтоватую ласковую струйку, думала, что вот так же утекает время, что это нехитрая мысль и что нехитрые мысли приятны.

   Потом я растягивалась на берегу, зачерпывала целую горсть песка и, пропуская между пальцами желтоватую ласковую струйку, думала, что вот так же утекает время, что это нехитрая мысль и что нехитрые мысли приятны.

   — Франсуаза Саган · книга
7. «

   Любовь приносила мне не только вполне осязаемое физическое наслаждение; думая о ней, я испытывала что-то вроде наслаждения интеллектуального. В выражении «заниматься любовью» есть свое особое, чисто словесное очарование, которое отчуждает его от смысла. Меня пленяло сочетание материального, конкретного слова «заниматься» с поэтической абстракцией слова «любовь».

   Любовь приносила мне не только вполне осязаемое физическое наслаждение; думая о ней, я испытывала что-то вроде наслаждения интеллектуального. В выражении «заниматься любовью» есть свое особое, чисто словесное очарование, которое отчуждает его от смысла. Меня пленяло сочетание материального, конкретного слова «заниматься» с поэтической абстракцией слова «любовь».

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   Если уж ей хочется любой ценой оказаться правой, пусть позволит нам быть виноватыми.

   Если уж ей хочется любой ценой оказаться правой, пусть позволит нам быть виноватыми.

   — Франсуаза Саган · книга
9. «

   — Хочешь, поговорим? — сказал он. — О чем? — спросила я. — Ты ненавидишь объяснения, я тоже. Они ни к чему не ведут.

   — Хочешь, поговорим? — сказал он. — О чем? — спросила я. — Ты ненавидишь объяснения, я тоже. Они ни к чему не ведут.

   — Франсуаза Саган · книга
10. «

    Он держал меня на руках, прижав к себе, моя голова лежала у него на плече. В эту минуту я его любила. Он был такой же золотистый, милый и нежный, как я сама, и он меня оберегал. Когда его губы нашли мои, я, как и он, задрожала от наслаждения — в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шепотом узнавание. Потом я вырвалась и поплыла к лодке, которую сносило течением. Я окунула лицо в воду, чтобы прийти в себя, освежиться... Вода была зелёная. Меня захлестнуло чувство беззаботного, безоблачного счастья.

    Он держал меня на руках, прижав к себе, моя голова лежала у него на плече. В эту минуту я его любила. Он был такой же золотистый, милый и нежный, как я сама, и он меня оберегал. Когда его губы нашли мои, я, как и он, задрожала от наслаждения — в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шепотом узнавание. Потом я вырвалась и поплыла к лодке, которую сносило течением. Я окунула лицо в воду, чтобы прийти в себя, освежиться... Вода была зелёная. Меня захлестнуло чувство беззаботного, безоблачного счастья.

    — Франсуаза Саган · книга
11. «

    Для внутреннего спокойствия нужна внешняя суета.

    Для внутреннего спокойствия нужна внешняя суета.

    — Франсуаза Саган · книга
12. «

    Знаю, — сказала я, — я молодое, здоровое и безмозглое существо, весёлое и глупое.

    Знаю, — сказала я, — я молодое, здоровое и безмозглое существо, весёлое и глупое.

    — Франсуаза Саган · книга
13. «

    Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.

    Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.

    — Франсуаза Саган · книга
14. «

    Он брал на себя то, чего я не могла перенести, — ответственность.

    Он брал на себя то, чего я не могла перенести, — ответственность.

    — Франсуаза Саган · книга
15. «

    Я с удивлением наблюдала, как эта девица, чья профессия мало отличалась от продажной любви, предавалась романтическим грезам, приходила в экстаз от таких пустяков, как взгляд или жест.

    Я с удивлением наблюдала, как эта девица, чья профессия мало отличалась от продажной любви, предавалась романтическим грезам, приходила в экстаз от таких пустяков, как взгляд или жест.

    — Франсуаза Саган · книга
16. «

    — На этой планете теперь единственные истинные взрослые. Это те двое Веста и Волк. — Богиня и Людоед?

    — На этой планете теперь единственные истинные взрослые. Это те двое Веста и Волк. — Богиня и Людоед?

    — Спиди · аниме
17. «

    Перебирая воспоминания, боюсь наткнуться на такие, от которых на меня накатывает тоска.

    Перебирая воспоминания, боюсь наткнуться на такие, от которых на меня накатывает тоска.

    — Франсуаза Саган · книга
18. «

    Удивительная штука: я взяла Эльзу на мушку, подметила её уязвимое место и, прежде чем заговорить, точно рассчитала удар. Я впервые познала ни с чем не сравнимое наслаждение: разгадать человека, увидеть его насквозь, заглянуть ему в душу и поразить в больное место. Осторожно, точно прикасаясь пальцем к пружинке, я пыталась прощупать кого-то — и тотчас сработало. Я попала в цель! Прежде я никогда не испытывала ничего подобного, я была слишком импульсивна. Если я затрагивала чью-нибудь чувствительную струнку, то только по неосмотрительности. И вдруг мне приоткрылся удивительный механизм человеческих реакций, могущество слова… Как жаль, что я обнаружила это на путях обмана. Но в один прекрасный день я полюблю кого-нибудь всей душой, и вот так же осторожно, ласково, трепетной рукой нащупаю путь к его сердцу…

    Удивительная штука: я взяла Эльзу на мушку, подметила её уязвимое место и, прежде чем заговорить, точно рассчитала удар. Я впервые познала ни с чем не сравнимое наслаждение: разгадать человека, увидеть его насквозь, заглянуть ему в душу и поразить в больное место. Осторожно, точно прикасаясь пальцем к пружинке, я пыталась прощупать кого-то — и тотчас сработало. Я попала в цель! Прежде я никогда не испытывала ничего подобного, я была слишком импульсивна. Если я затрагивала чью-нибудь чувствительную струнку, то только по неосмотрительности. И вдруг мне приоткрылся удивительный механизм человеческих реакций, могущество слова… Как жаль, что я обнаружила это на путях обмана. Но в один прекрасный день я полюблю кого-нибудь всей душой, и вот так же осторожно, ласково, трепетной рукой нащупаю путь к его сердцу…

    — Франсуаза Саган · книга
19. «

    — Кто эта баба? — Миссионерка. — Если она миссионерка, то почему одета как шлюха? — Имел в виду позу.

    — Кто эта баба? — Миссионерка. — Если она миссионерка, то почему одета как шлюха? — Имел в виду позу.

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
20. «

    К чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять.

    К чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять.

    — Франсуаза Саган · книга