26 цитат персонажа «Стивен Дедал», которые стоит перечитать

26 цитат персонажа «Стивен Дедал» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Да призовет Он меня, когда будет воля Его.

   Да призовет Он меня, когда будет воля Его.

   — Джеймс Джойс · книга
2. «

   Человек, который так держится за то, что он именует своими правами на то, что он именует себе причитающимся, — он будет цепко держаться и за то, что он именует своими правами на ту, кого он именует своей женой. И пусть никакой окрестный сэр смайл не пожелает вола его, или жены его, или раба, или рабыни его, или осла его.

   Человек, который так держится за то, что он именует своими правами на то, что он именует себе причитающимся, — он будет цепко держаться и за то, что он именует своими правами на ту, кого он именует своей женой. И пусть никакой окрестный сэр смайл не пожелает вола его, или жены его, или раба, или рабыни его, или осла его.

   — Джеймс Джойс · книга
3. «

   Ученые были сначала учениками.

   Ученые были сначала учениками.

   — Джеймс Джойс · книга
4. «

   А что такое призрак? Нечто, ставшее неощутимым вследствие смерти или отсутствия или смены нравов.

   А что такое призрак? Нечто, ставшее неощутимым вследствие смерти или отсутствия или смены нравов.

   — Джеймс Джойс · книга
5. «

   Ты не будешь ничьим господином и ничьим рабом.

   Ты не будешь ничьим господином и ничьим рабом.

   — Джеймс Джойс · книга
6. «

   Где было примирение, там прежде должен быть разрыв.

   Где было примирение, там прежде должен быть разрыв.

   — Джеймс Джойс · книга
7. «

   Они внимают. И я в ушные полости им лью.

   Они внимают. И я в ушные полости им лью.

   — Джеймс Джойс · книга
8. «

   Две мысли терзают призрака: нарушенный обет и тупоголовый мужлан, ставший ее избранником, брат покойного супруга.

   Две мысли терзают призрака: нарушенный обет и тупоголовый мужлан, ставший ее избранником, брат покойного супруга.

   — Джеймс Джойс · книга
9. «

   И услышал я глас египетского первосвященника. Книг груды глиняных в чертогах расписных. Они недвижны. А некогда кипели в умах людей. Недвижны: но все еще пожирает их смертный зуд: хныча, нашептывать мне на ухо свои басни, навязывать мне свою волю.

   И услышал я глас египетского первосвященника. Книг груды глиняных в чертогах расписных. Они недвижны. А некогда кипели в умах людей. Недвижны: но все еще пожирает их смертный зуд: хныча, нашептывать мне на ухо свои басни, навязывать мне свою волю.

   — Джеймс Джойс · книга
10. «

    Когда перед нами поэзия «Короля Лира» — что нам до того, как жил поэт? Обыденная жизнь — ее наши слуги могли бы прожить за нас. Вынюхивать закулисные сплетни: поэт пил, поэт был в долгах. У нас есть «Король Лир» и он бессмертен.

    Когда перед нами поэзия «Короля Лира» — что нам до того, как жил поэт? Обыденная жизнь — ее наши слуги могли бы прожить за нас. Вынюхивать закулисные сплетни: поэт пил, поэт был в долгах. У нас есть «Король Лир» и он бессмертен.

    — Джеймс Джойс · книга
11. «

    Братьев забывают также легко, как зонтики.

    Братьев забывают также легко, как зонтики.

    — Джеймс Джойс · книга
12. «

    Для человека, у которого имеется эта диковина, гениальность, лишь его собственный образ служит мерилом всякого опыта, духовного и практического.

    Для человека, у которого имеется эта диковина, гениальность, лишь его собственный образ служит мерилом всякого опыта, духовного и практического.

    — Джеймс Джойс · книга
13. «

    Торгаш — это тот, кто дешево покупает и дорого продает, будь он еврей или не еврей.

    Торгаш — это тот, кто дешево покупает и дорого продает, будь он еврей или не еврей.

    — Джеймс Джойс · книга
14. «

    Предрешенное пространство ожидает меня в предрешенное время — неотменимо.

    Предрешенное пространство ожидает меня в предрешенное время — неотменимо.

    — Джеймс Джойс · книга
15. «

    Вокруг меня насыщенные и насыщающиеся мозги — пришпиленные под лампочками, слабо подрагивающие щупиками, — а во тьме моего ума грузное подземное чудище, неповоротливое, боящееся света, шевелит драконовой чешуей. Мысль — это мысль о мысли. Безмятежная ясность. Душа — это неким образом всё сущее: душа — форма форм.

    Вокруг меня насыщенные и насыщающиеся мозги — пришпиленные под лампочками, слабо подрагивающие щупиками, — а во тьме моего ума грузное подземное чудище, неповоротливое, боящееся света, шевелит драконовой чешуей. Мысль — это мысль о мысли. Безмятежная ясность. Душа — это неким образом всё сущее: душа — форма форм.

    — Джеймс Джойс · книга
16. «

    Все берите, владейте всем. Со мной шагает душа моя, форма форм.

    Все берите, владейте всем. Со мной шагает душа моя, форма форм.

    — Джеймс Джойс · книга
17. «

    Тьма в свете светит, и свет не объемлет ее.

    Тьма в свете светит, и свет не объемлет ее.

    — Джеймс Джойс · книга
18. «

    Его героини, которых играли юноши, это героини юношей. Их жизнь, их мысли, их речи — плоды мужского воображения.

    Его героини, которых играли юноши, это героини юношей. Их жизнь, их мысли, их речи — плоды мужского воображения.

    — Джеймс Джойс · книга
19. «

    Гамлеты в хаки стреляют без колебаний.

    Гамлеты в хаки стреляют без колебаний.

    — Джеймс Джойс · книга
20. «

    Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность. Детство мое, сгорбясь подле меня. Ушло, и не коснуться его, пускай хоть раз, хоть слегка. Мое ушло, а его потаенно, как наши взгляды. Тайны, безмолвно застывшие в темных чертогах двух наших сердец, — тайны, уставшие тиранствовать: тираны, мечтающие быть свергнутыми.

    Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность. Детство мое, сгорбясь подле меня. Ушло, и не коснуться его, пускай хоть раз, хоть слегка. Мое ушло, а его потаенно, как наши взгляды. Тайны, безмолвно застывшие в темных чертогах двух наших сердец, — тайны, уставшие тиранствовать: тираны, мечтающие быть свергнутыми.

    — Джеймс Джойс · книга