17 цитат персонажа «Табаки»

17 цитат персонажа «Табаки» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никто из моих знакомых не умеет так многословно молчать, как Курильщик. Так всесторонне охватывая тему.

   Никто из моих знакомых не умеет так многословно молчать, как Курильщик. Так всесторонне охватывая тему.

   — Мариам Петросян · книга
2. «

   Дождь я вообще люблю больше всего. И весенний, и летний, и осенний. Любой и всегда.

   Дождь я вообще люблю больше всего. И весенний, и летний, и осенний. Любой и всегда.

   — Мариам Петросян · книга
3. «

   Новичок – это всегда событие. Они совсем-совсем другие. На них интересно даже просто смотреть. Смотреть и видеть, как они понемногу меняются, как Дом засасывает их, делая своей частью. Многие терпеть не могут новичков, потому что с ними много возни, но я, например, их люблю. Люблю наблюдать за ними, люблю расспрашивать и дурачить, люблю странные запахи, которые они приносят с собой, и много всего ещё, что не объяснишь словами. Там, где есть новичок, скучно не бывает.

   Новичок – это всегда событие. Они совсем-совсем другие. На них интересно даже просто смотреть. Смотреть и видеть, как они понемногу меняются, как Дом засасывает их, делая своей частью. Многие терпеть не могут новичков, потому что с ними много возни, но я, например, их люблю. Люблю наблюдать за ними, люблю расспрашивать и дурачить, люблю странные запахи, которые они приносят с собой, и много всего ещё, что не объяснишь словами. Там, где есть новичок, скучно не бывает.

   — Мариам Петросян · книга
4. «

   Я – Табаки, клеящий клички с первого взгляда. Крёстный для многих и многих. В каждом из рождений – сказитель, шут и хранитель времени. Я всегда отличу дракона от человека. Драконы не плохие. Они просто другие.

   Я – Табаки, клеящий клички с первого взгляда. Крёстный для многих и многих. В каждом из рождений – сказитель, шут и хранитель времени. Я всегда отличу дракона от человека. Драконы не плохие. Они просто другие.

   — Мариам Петросян · книга
5. «

   Или там Чёрный. Кончает с собой. А что? После вчерашнего вполне вероятно. Ну вы понимаете... Обидели его любимую собаку...и все такое. Он человек гордый. Не сумел пережить...

   Или там Чёрный. Кончает с собой. А что? После вчерашнего вполне вероятно. Ну вы понимаете... Обидели его любимую собаку...и все такое. Он человек гордый. Не сумел пережить...

   — Мариам Петросян · книга
6. «

   Люблю, когда много карманов, когда одежда такая заношенная, что кажется собственной кожей, а не чем-то, что можно снять.

   Люблю, когда много карманов, когда одежда такая заношенная, что кажется собственной кожей, а не чем-то, что можно снять.

   — Мариам Петросян · книга
7. «

   Есть плохие места и есть временно плохие места. Временную «худость» можно переждать.

   Есть плохие места и есть временно плохие места. Временную «худость» можно переждать.

   — Мариам Петросян · книга
8. «

   — Дневник должен быть честным. Если встретили без восторга, так и надо писать. — А если восторг был, но спрятанный в душе? — Я пишу о том, что вижу, а не о том, где от меня чего спрятали.

   — Дневник должен быть честным. Если встретили без восторга, так и надо писать. — А если восторг был, но спрятанный в душе? — Я пишу о том, что вижу, а не о том, где от меня чего спрятали.

   — Мариам Петросян · книга
9. «

   Влюбленным и маньякам море по колено, все они одинаковы и со всеми бессмысленно спорить.

   Влюбленным и маньякам море по колено, все они одинаковы и со всеми бессмысленно спорить.

   — Мариам Петросян · книга
10. «

    — Эге, — говорю я двойнику, — ты что, взрослеешь? Не вздумай, а то я с тобой больше не дружу.

    — Эге, — говорю я двойнику, — ты что, взрослеешь? Не вздумай, а то я с тобой больше не дружу.

    — Мариам Петросян · книга
11. «

    Страшнее нет, чем быть совестливым.

    Страшнее нет, чем быть совестливым.

    — Мариам Петросян · книга
12. «

    В любом сне, детка, главное — вовремя проснуться.

    В любом сне, детка, главное — вовремя проснуться.

    — Мариам Петросян · книга
13. «

    Я достаю гармошку и исполняю три песни ожидания подряд. Я не люблю ждать, так что песни ожидания — самые унылые из моих песен. Больше трех я и сам не в состоянии вынести. Народ обычно начинает разбегаться уже на первой.

    Я достаю гармошку и исполняю три песни ожидания подряд. Я не люблю ждать, так что песни ожидания — самые унылые из моих песен. Больше трех я и сам не в состоянии вынести. Народ обычно начинает разбегаться уже на первой.

    — Мариам Петросян · книга
14. «

    Лучше бездумные рыдания, чем бесслёзные раздумья.

    Лучше бездумные рыдания, чем бесслёзные раздумья.

    — Мариам Петросян · книга
15. «

    Когда становится совсем невмоготу, убираю гармошку и берусь за индийские сказки. Я часто их перечитываю. Очень успокаивающее занятие. Больше всего мне в них импонируют законы Кармы. «Тот, кто в этой жизни обидел осла, в следующей сам станет ослом». Не говоря уже о коровах. Очень справедливая система. Вот только чем глубже вникаешь, тем интереснее: кого же в прошлой жизни обидел ты?

    Когда становится совсем невмоготу, убираю гармошку и берусь за индийские сказки. Я часто их перечитываю. Очень успокаивающее занятие. Больше всего мне в них импонируют законы Кармы. «Тот, кто в этой жизни обидел осла, в следующей сам станет ослом». Не говоря уже о коровах. Очень справедливая система. Вот только чем глубже вникаешь, тем интереснее: кого же в прошлой жизни обидел ты?

    — Мариам Петросян · книга
16. «

    Чем дольше ты где-то, тем больше вокруг всякого такого, что стоило бы выбросить, но когда ты переберешься на новое место, ты возьмешь с собой все что угодно, кроме этого самого мусора, а значит, он больше принадлежит месту, чем людям, потому что не переезжает никогда, и в любом новом месте человек найдет клочки кого-то другого, а его клочки останутся тому, кто придет на его прежнее место обитания, и так происходит всегда и везде.

    Чем дольше ты где-то, тем больше вокруг всякого такого, что стоило бы выбросить, но когда ты переберешься на новое место, ты возьмешь с собой все что угодно, кроме этого самого мусора, а значит, он больше принадлежит месту, чем людям, потому что не переезжает никогда, и в любом новом месте человек найдет клочки кого-то другого, а его клочки останутся тому, кто придет на его прежнее место обитания, и так происходит всегда и везде.

    — Мариам Петросян · книга
17. «

    ... любой предмет — это времена, события и люди, спрессованные в твердую форму и подлежащие размещению среди прочих, себе подобных.

    ... любой предмет — это времена, события и люди, спрессованные в твердую форму и подлежащие размещению среди прочих, себе подобных.

    — Мариам Петросян · книга