22 лучших цитаты персонажа «Том Хазард»

22 цитаты персонажа «Том Хазард» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   По сравнению с гитарой в фортепиано есть что-то особенное. Оно требует от тебя большей самоотдачи. Большего переживания.

   По сравнению с гитарой в фортепиано есть что-то особенное. Оно требует от тебя большей самоотдачи. Большего переживания.

   — Мэтт Хейг · книга
2. «

   Для большинства современных людей не важно, где именно они находятся. Какая разница где? Сегодня люди присутствуют в реальности только наполовину, постоянно хотя бы одной ногой торча в великом цифровом нигде.

   Для большинства современных людей не важно, где именно они находятся. Какая разница где? Сегодня люди присутствуют в реальности только наполовину, постоянно хотя бы одной ногой торча в великом цифровом нигде.

   — Мэтт Хейг · книга
3. «

   Мальчишкой легко впутаться в неприятности, но потом тебя несёт дальше, к серьёзной беде, избежать которой почти невозможно.

   Мальчишкой легко впутаться в неприятности, но потом тебя несёт дальше, к серьёзной беде, избежать которой почти невозможно.

   — Мэтт Хейг · книга
4. «

   Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

   Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

   — Мэтт Хейг · книга
5. «

   Я знал, что время — это оружие, особенно в наши дни. Ничто так не расхолаживает, как необходимость ждать.

   Я знал, что время — это оружие, особенно в наши дни. Ничто так не расхолаживает, как необходимость ждать.

   — Мэтт Хейг · книга
6. «

   У того, кто живет четыреста и больше лет, есть важное преимущество: способность мгновенно проникать в самую суть человека.

   У того, кто живет четыреста и больше лет, есть важное преимущество: способность мгновенно проникать в самую суть человека.

   — Мэтт Хейг · книга
7. «

   История учит, что невежество и суеверия способны пустить корни в сознании едва ли не каждого человека.

   История учит, что невежество и суеверия способны пустить корни в сознании едва ли не каждого человека.

   — Мэтт Хейг · книга
8. «

   Фортепиано способно много чего передать. Грусть, счастье, идиотскую радость, раскаяние, горе. А порой – все это сразу.

   Фортепиано способно много чего передать. Грусть, счастье, идиотскую радость, раскаяние, горе. А порой – все это сразу.

   — Мэтт Хейг · книга
9. «

   Существует только настоящее. Как каждая на свете вещь состоит из одинаковых и взаимозаменяемых атомов, так и каждая частица времени обладает свойствами всех остальных.

   Существует только настоящее. Как каждая на свете вещь состоит из одинаковых и взаимозаменяемых атомов, так и каждая частица времени обладает свойствами всех остальных.

   — Мэтт Хейг · книга
10. «

    Люди, которых любишь, не умирают никогда. Это давным-давно сказал Омаи. Он был прав. Они не умирают. Вернее, не умирают полностью. Они продолжают жить в твоем сознании. Так было всегда. Ты хранишь в себе их свет. Если память о них жива в тебе, они тебя направляют – так сияние давно угасших звезд помогает кораблям не заблудиться в незнакомых водах. Перестань их оплакивать, начни к ним прислушиваться, и у них достанет сил изменить твою жизнь. Они могут от многого тебя уберечь.

    Люди, которых любишь, не умирают никогда. Это давным-давно сказал Омаи. Он был прав. Они не умирают. Вернее, не умирают полностью. Они продолжают жить в твоем сознании. Так было всегда. Ты хранишь в себе их свет. Если память о них жива в тебе, они тебя направляют – так сияние давно угасших звезд помогает кораблям не заблудиться в незнакомых водах. Перестань их оплакивать, начни к ним прислушиваться, и у них достанет сил изменить твою жизнь. Они могут от многого тебя уберечь.

    — Мэтт Хейг · книга
11. «

    Душу мою охватили одновременно сильнейший страх и всепоглощающая любовь, и я понял, что страх и любовь – это одно и то же чувство.

    Душу мою охватили одновременно сильнейший страх и всепоглощающая любовь, и я понял, что страх и любовь – это одно и то же чувство.

    — Мэтт Хейг · книга
12. «

    До меня дошло, что ни один человек не живет дольше ста лет просто потому, что он к этому не готов. Я имею в виду, психологически. Подобно бегуну, ты выдыхаешься.

    До меня дошло, что ни один человек не живет дольше ста лет просто потому, что он к этому не готов. Я имею в виду, психологически. Подобно бегуну, ты выдыхаешься.

    — Мэтт Хейг · книга
13. «

    – Пока вы играли, у меня снова возникло ощущение, будто я уже видела вас. За фортепиано. Что-то вроде дежавю. Я пожал плечами: – Говорят, дежавю вовсе не выдумка. – А один из симптомов шизофрении, – поспешил вставить Мартин.

    – Пока вы играли, у меня снова возникло ощущение, будто я уже видела вас. За фортепиано. Что-то вроде дежавю. Я пожал плечами: – Говорят, дежавю вовсе не выдумка. – А один из симптомов шизофрении, – поспешил вставить Мартин.

    — Мэтт Хейг · книга
14. «

    У нас родилась дочка. Мы назвали ее Мэрион. Я с пеленок носил ее на руках; когда она плакала, пел ей французские песенки, и она затихала. Я полюбил ее сразу, едва увидев. Разумеется, большинство родителей проникаются любовью к своим детям с первого взгляда. Но я упоминаю об этом потому, что и по сей день не устаю себе удивляться. Где эта любовь была прежде? Откуда она взялась? Что ни говори, но она возникает внезапно, абсолютная и всеобъемлющая; она приходит к тебе нежданно, как беда, но только это не беда, а одно из самых волшебных чудес в жизни человека.

    У нас родилась дочка. Мы назвали ее Мэрион. Я с пеленок носил ее на руках; когда она плакала, пел ей французские песенки, и она затихала. Я полюбил ее сразу, едва увидев. Разумеется, большинство родителей проникаются любовью к своим детям с первого взгляда. Но я упоминаю об этом потому, что и по сей день не устаю себе удивляться. Где эта любовь была прежде? Откуда она взялась? Что ни говори, но она возникает внезапно, абсолютная и всеобъемлющая; она приходит к тебе нежданно, как беда, но только это не беда, а одно из самых волшебных чудес в жизни человека.

    — Мэтт Хейг · книга
15. «

    Я почувствовал прилив гордости. Вот оно. То, ради чего я хотел стать учителем. Ради осознания того, что в твоих силах сделать мир хотя бы чуть-чуть лучше.

    Я почувствовал прилив гордости. Вот оно. То, ради чего я хотел стать учителем. Ради осознания того, что в твоих силах сделать мир хотя бы чуть-чуть лучше.

    — Мэтт Хейг · книга
16. «

    История не нуждается в оживлении. История уже жива. Мы сами история. История – это не политики и не короли с королевами. История – это каждый человек. Мир вокруг нас. В том числе этот стаканчик кофе. Всю историю капитализма, империализма и рабства можно изложить, всего лишь рассказав о кофе. Подумать страшно, сколько крови и страданий потребовалось для того, чтобы мы могли, сидя здесь, потягивать кофе из картонного стаканчика.

    История не нуждается в оживлении. История уже жива. Мы сами история. История – это не политики и не короли с королевами. История – это каждый человек. Мир вокруг нас. В том числе этот стаканчик кофе. Всю историю капитализма, империализма и рабства можно изложить, всего лишь рассказав о кофе. Подумать страшно, сколько крови и страданий потребовалось для того, чтобы мы могли, сидя здесь, потягивать кофе из картонного стаканчика.

    — Мэтт Хейг · книга
17. «

    Суть в том, что история повсюду. Людям необходимо это осознать. Чтобы понять, какое место они занимают в мире.

    Суть в том, что история повсюду. Людям необходимо это осознать. Чтобы понять, какое место они занимают в мире.

    — Мэтт Хейг · книга
18. «

    Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

    Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

    — Мэтт Хейг · книга
19. «

    Не чувствуя ничего, я почти сожалел о былых страданиях: когда тебе больно, ты, по крайней понимаешь, что по-прежнему жив.

    Не чувствуя ничего, я почти сожалел о былых страданиях: когда тебе больно, ты, по крайней понимаешь, что по-прежнему жив.

    — Мэтт Хейг · книга
20. «

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    — Мэтт Хейг · книга