32 цитаты персонажа «Том Хазард», которые захочется сохранить

32 цитаты персонажа «Том Хазард» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот ради этого и становишься учителем. Ради проблеска надежды там, где, казалось, ее нет и быть не может.

   Вот ради этого и становишься учителем. Ради проблеска надежды там, где, казалось, ее нет и быть не может.

   — Мэтт Хейг · книга
2. «

   Душу мою охватили одновременно сильнейший страх и всепоглощающая любовь, и я понял, что страх и любовь – это одно и то же чувство.

   Душу мою охватили одновременно сильнейший страх и всепоглощающая любовь, и я понял, что страх и любовь – это одно и то же чувство.

   — Мэтт Хейг · книга
3. «

   Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

   Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

   — Мэтт Хейг · книга
4. «

   У нас родилась дочка. Мы назвали ее Мэрион. Я с пеленок носил ее на руках; когда она плакала, пел ей французские песенки, и она затихала. Я полюбил ее сразу, едва увидев. Разумеется, большинство родителей проникаются любовью к своим детям с первого взгляда. Но я упоминаю об этом потому, что и по сей день не устаю себе удивляться. Где эта любовь была прежде? Откуда она взялась? Что ни говори, но она возникает внезапно, абсолютная и всеобъемлющая; она приходит к тебе нежданно, как беда, но только это не беда, а одно из самых волшебных чудес в жизни человека.

   У нас родилась дочка. Мы назвали ее Мэрион. Я с пеленок носил ее на руках; когда она плакала, пел ей французские песенки, и она затихала. Я полюбил ее сразу, едва увидев. Разумеется, большинство родителей проникаются любовью к своим детям с первого взгляда. Но я упоминаю об этом потому, что и по сей день не устаю себе удивляться. Где эта любовь была прежде? Откуда она взялась? Что ни говори, но она возникает внезапно, абсолютная и всеобъемлющая; она приходит к тебе нежданно, как беда, но только это не беда, а одно из самых волшебных чудес в жизни человека.

   — Мэтт Хейг · книга
5. «

   Вот что творит игра на фортепиано. Вот в чем ее опасность. Она делает тебя человеком.

   Вот что творит игра на фортепиано. Вот в чем ее опасность. Она делает тебя человеком.

   — Мэтт Хейг · книга
6. «

   Всякий раз, когда я вижу, как кто-то – особенно тот, от кого этого совсем не ждешь, – читает книгу, я чувствую, что мир стал чуточку безопаснее.

   Всякий раз, когда я вижу, как кто-то – особенно тот, от кого этого совсем не ждешь, – читает книгу, я чувствую, что мир стал чуточку безопаснее.

   — Мэтт Хейг · книга
7. «

   Люди, которых любишь, не умирают никогда. Это давным-давно сказал Омаи. Он был прав. Они не умирают. Вернее, не умирают полностью. Они продолжают жить в твоем сознании. Так было всегда. Ты хранишь в себе их свет. Если память о них жива в тебе, они тебя направляют – так сияние давно угасших звезд помогает кораблям не заблудиться в незнакомых водах. Перестань их оплакивать, начни к ним прислушиваться, и у них достанет сил изменить твою жизнь. Они могут от многого тебя уберечь.

   Люди, которых любишь, не умирают никогда. Это давным-давно сказал Омаи. Он был прав. Они не умирают. Вернее, не умирают полностью. Они продолжают жить в твоем сознании. Так было всегда. Ты хранишь в себе их свет. Если память о них жива в тебе, они тебя направляют – так сияние давно угасших звезд помогает кораблям не заблудиться в незнакомых водах. Перестань их оплакивать, начни к ним прислушиваться, и у них достанет сил изменить твою жизнь. Они могут от многого тебя уберечь.

   — Мэтт Хейг · книга
8. «

   Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

   Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

   — Мэтт Хейг · книга
9. «

   История учит, что невежество и суеверия способны пустить корни в сознании едва ли не каждого человека.

   История учит, что невежество и суеверия способны пустить корни в сознании едва ли не каждого человека.

   — Мэтт Хейг · книга
10. «

    Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

    Теперь я понял, почему после смерти отца моя мать ходила, опираясь о стену. Горе кренит к земле.

    — Мэтт Хейг · книга
11. «

    По сравнению с гитарой в фортепиано есть что-то особенное. Оно требует от тебя большей самоотдачи. Большего переживания.

    По сравнению с гитарой в фортепиано есть что-то особенное. Оно требует от тебя большей самоотдачи. Большего переживания.

    — Мэтт Хейг · книга
12. «

    Мальчишкой легко впутаться в неприятности, но потом тебя несёт дальше, к серьёзной беде, избежать которой почти невозможно.

    Мальчишкой легко впутаться в неприятности, но потом тебя несёт дальше, к серьёзной беде, избежать которой почти невозможно.

    — Мэтт Хейг · книга
13. «

    Суть в том, что история повсюду. Людям необходимо это осознать. Чтобы понять, какое место они занимают в мире.

    Суть в том, что история повсюду. Людям необходимо это осознать. Чтобы понять, какое место они занимают в мире.

    — Мэтт Хейг · книга
14. «

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    Возможно, кто-то удивится: разве можно влюбиться в жест? Но порой человек раскрывается перед нами за одно мгновение. Так, изучая песчинку, познаешь Вселенную. Не знаю, существует ли любовь с первого взгляда, но любовь, вспыхивающая в одно мгновение, точно существует.

    — Мэтт Хейг · книга
15. «

    У того, кто живет четыреста и больше лет, есть важное преимущество: способность мгновенно проникать в самую суть человека.

    У того, кто живет четыреста и больше лет, есть важное преимущество: способность мгновенно проникать в самую суть человека.

    — Мэтт Хейг · книга
16. «

    Я знал, что время — это оружие, особенно в наши дни. Ничто так не расхолаживает, как необходимость ждать.

    Я знал, что время — это оружие, особенно в наши дни. Ничто так не расхолаживает, как необходимость ждать.

    — Мэтт Хейг · книга
17. «

    – Пока вы играли, у меня снова возникло ощущение, будто я уже видела вас. За фортепиано. Что-то вроде дежавю. Я пожал плечами: – Говорят, дежавю вовсе не выдумка. – А один из симптомов шизофрении, – поспешил вставить Мартин.

    – Пока вы играли, у меня снова возникло ощущение, будто я уже видела вас. За фортепиано. Что-то вроде дежавю. Я пожал плечами: – Говорят, дежавю вовсе не выдумка. – А один из симптомов шизофрении, – поспешил вставить Мартин.

    — Мэтт Хейг · книга
18. «

    — Маловат, пожалуй, — сказал я, кивая на нож. — Что? — Со временем всё уменьшается в размерах. Компьютеры, телефоны, яблоки, ножи, души.

    — Маловат, пожалуй, — сказал я, кивая на нож. — Что? — Со временем всё уменьшается в размерах. Компьютеры, телефоны, яблоки, ножи, души.

    — Мэтт Хейг · книга
19. «

    Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

    Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

    — Мэтт Хейг · книга
20. «

    Для большинства современных людей не важно, где именно они находятся. Какая разница где? Сегодня люди присутствуют в реальности только наполовину, постоянно хотя бы одной ногой торча в великом цифровом нигде.

    Для большинства современных людей не важно, где именно они находятся. Какая разница где? Сегодня люди присутствуют в реальности только наполовину, постоянно хотя бы одной ногой торча в великом цифровом нигде.

    — Мэтт Хейг · книга