114 цитат персонажа «Ульрих» со смыслом

Собрали 114 цитат персонажа «Ульрих» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Возможно, уже сегодня наша мораль распадается на две составные части. Я мог бы сказать еще: на математику и мистику. На практическую мелиорацию и авантюры с неведомым.

   Возможно, уже сегодня наша мораль распадается на две составные части. Я мог бы сказать еще: на математику и мистику. На практическую мелиорацию и авантюры с неведомым.

   — Роберт Музиль · книга
2. «

   Можно ли, например представить, что у человека останется еще душа, когда он научится полностью понимать ее биологически и психологически и с ней обращаться? Тем не менее мы стремимся к этому состоянию!

   Можно ли, например представить, что у человека останется еще душа, когда он научится полностью понимать ее биологически и психологически и с ней обращаться? Тем не менее мы стремимся к этому состоянию!

   — Роберт Музиль · книга
3. «

   Поведение человека во всех высших вопросах гораздо старомоднее, чем его машины.

   Поведение человека во всех высших вопросах гораздо старомоднее, чем его машины.

   — Роберт Музиль · книга
4. «

   Получается более или менее прямо, несмотря на все сомнения, восходящая через все передряги истории линия разума и его построений, с одной стороны, а с другой — похожая на кучу черепков гора чувств, идей, возможностей жизни, гора, где все они так и лежат послойно, как появлялись и были брошены.

   Получается более или менее прямо, несмотря на все сомнения, восходящая через все передряги истории линия разума и его построений, с одной стороны, а с другой — похожая на кучу черепков гора чувств, идей, возможностей жизни, гора, где все они так и лежат послойно, как появлялись и были брошены.

   — Роберт Музиль · книга
5. «

   Употребляя слово «любовь», действуют бессознательно, словно при всех различиях усматривают тут что-то общее!... Это небо и земля: любить трость для прогулки или честь, и никому не пришло бы в голову валить то и другое в одну кучу, если бы не было привычки делать это изо дня в день. Другие разновидности различного, как небо и земля, и все же одного и того же можно назвать словами, сказав: любить бутылку, любить табак и еще худшие яды. Шпинат и движение на свежем воздухе. Спорт или ум. Правду, женщину, ребенка, собаку. Красоту, родину и деньги. Природу, друга, профессию и жизнь. Свободу. Успех, власть, справедливость или просто добродетель.

   Употребляя слово «любовь», действуют бессознательно, словно при всех различиях усматривают тут что-то общее!... Это небо и земля: любить трость для прогулки или честь, и никому не пришло бы в голову валить то и другое в одну кучу, если бы не было привычки делать это изо дня в день. Другие разновидности различного, как небо и земля, и все же одного и того же можно назвать словами, сказав: любить бутылку, любить табак и еще худшие яды. Шпинат и движение на свежем воздухе. Спорт или ум. Правду, женщину, ребенка, собаку. Красоту, родину и деньги. Природу, друга, профессию и жизнь. Свободу. Успех, власть, справедливость или просто добродетель.

   — Роберт Музиль · книга
6. «

   Штумм настаивал на необходимости различать военное и штатское понятие гениальности.

   Штумм настаивал на необходимости различать военное и штатское понятие гениальности.

   — Роберт Музиль · книга
7. «

   На том месте, где красивые женщины носили прежде фиговый листок, она носит лавровый! Я ненавижу таких женщин.!

   На том месте, где красивые женщины носили прежде фиговый листок, она носит лавровый! Я ненавижу таких женщин.!

   — Роберт Музиль · книга
8. «

   Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

   Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

   — Роберт Музиль · книга
9. «

   Человека любят, потому что его знают. И потому что не знают. И его узнают, потому что любят его. И не узнают, потому что любят его. И порой это усиливается настолько, что вдруг становится очень ощутимо. Тогда наступают те скверные мгновения, когда Венера сквозь Аполлона и Аполлон сквозь Венеру глядят на пустой шляпный болван и очень удивляются, что прежде видели там нечто другое.

   Человека любят, потому что его знают. И потому что не знают. И его узнают, потому что любят его. И не узнают, потому что любят его. И порой это усиливается настолько, что вдруг становится очень ощутимо. Тогда наступают те скверные мгновения, когда Венера сквозь Аполлона и Аполлон сквозь Венеру глядят на пустой шляпный болван и очень удивляются, что прежде видели там нечто другое.

   — Роберт Музиль · книга
10. «

    Какая все-таки странная штука история! О том или ином событии можно было с уверенностью утверждать, что оно уже нашло в ней свое место или еще безусловно найдет, но в том, что это событие вообще имело место, вообще состоялось, никакой уверенности не было.

    Какая все-таки странная штука история! О том или ином событии можно было с уверенностью утверждать, что оно уже нашло в ней свое место или еще безусловно найдет, но в том, что это событие вообще имело место, вообще состоялось, никакой уверенности не было.

    — Роберт Музиль · книга
11. «

    Красота у мужчины — только вторичный половой признак, мужчина возбуждает прежде всего надеждой на его успех.

    Красота у мужчины — только вторичный половой признак, мужчина возбуждает прежде всего надеждой на его успех.

    — Роберт Музиль · книга
12. «

    Любящий должен оставить свою любовь, чтобы ее описать.

    Любящий должен оставить свою любовь, чтобы ее описать.

    — Роберт Музиль · книга
13. «

    Какой невозможной кажется поза слова «обладать», если отнести ее к любяшим? Но разве есть что-то более изящное в желании «обладать» принципами? Или уважением своих детей? Мыслями? Самим собой?

    Какой невозможной кажется поза слова «обладать», если отнести ее к любяшим? Но разве есть что-то более изящное в желании «обладать» принципами? Или уважением своих детей? Мыслями? Самим собой?

    — Роберт Музиль · книга
14. «

    Ведь если, к примеру, это богохульство — обозначать любовь к богу тем же словом, что и любовь к рыбной ловле, то дело тут, несомненно, в различии того, на что любовь направлена, и так же можно судить о значении объекта по всяким другим примерам.

    Ведь если, к примеру, это богохульство — обозначать любовь к богу тем же словом, что и любовь к рыбной ловле, то дело тут, несомненно, в различии того, на что любовь направлена, и так же можно судить о значении объекта по всяким другим примерам.

    — Роберт Музиль · книга
15. «

    — Предположим, композитор, автор последней, снискавший мировой успех оперетты, оказался бы интриганом и объявил себя президентом мира, что при огромной его популярности было бы в пределах возможного. — Это совершенно невозможно. Такой композитор не может быть ни интриганом, ни политиком; иначе его комическо-музыкальная гениальность была бы немыслима.

    — Предположим, композитор, автор последней, снискавший мировой успех оперетты, оказался бы интриганом и объявил себя президентом мира, что при огромной его популярности было бы в пределах возможного. — Это совершенно невозможно. Такой композитор не может быть ни интриганом, ни политиком; иначе его комическо-музыкальная гениальность была бы немыслима.

    — Роберт Музиль · книга
16. «

    Жизнь — это грубое и тяжкое состояние, когда нельзя слишком долго задумываться о завтрашнем дне, потому что у тебя достаточно хлопот с сегодняшним.

    Жизнь — это грубое и тяжкое состояние, когда нельзя слишком долго задумываться о завтрашнем дне, потому что у тебя достаточно хлопот с сегодняшним.

    — Роберт Музиль · книга
17. «

    Позвольте мне назвать удивительной ситуацию, когда нет движения ни вперед, ни назад, а настоящий момент кажется невыносимым.

    Позвольте мне назвать удивительной ситуацию, когда нет движения ни вперед, ни назад, а настоящий момент кажется невыносимым.

    — Роберт Музиль · книга
18. «

    Все леса здесь принадлежат поземельному банку. Здесь природа — плановый продукт лесной промышленности; выстроенный рядами склад для производства целлюлозы.

    Все леса здесь принадлежат поземельному банку. Здесь природа — плановый продукт лесной промышленности; выстроенный рядами склад для производства целлюлозы.

    — Роберт Музиль · книга
19. «

    Это удивительный феномен, что одна половина ищет благо в будущем, а другая — в прошлом. Его сиятельство сказал бы, что настоящее ужасно.

    Это удивительный феномен, что одна половина ищет благо в будущем, а другая — в прошлом. Его сиятельство сказал бы, что настоящее ужасно.

    — Роберт Музиль · книга
20. «

    В этом братстве было, без сомнения, не больше любви друг к другу, чем желания отстраниться от остального мира.

    В этом братстве было, без сомнения, не больше любви друг к другу, чем желания отстраниться от остального мира.

    — Роберт Музиль · книга