60 сильных цитат персонажа «Ульрих»

Собрали 60 цитат персонажа «Ульрих» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   При величайшей своей силе чувство бывает не самым уверенным. При величайшем страхе бываешь парализован или кричишь, вместо того, чтобы бежать или защищаться. В величайшем счастье есть часто какая-то особенная боль. Даже слишком большое усердие «только во вред», как говорят.

   При величайшей своей силе чувство бывает не самым уверенным. При величайшем страхе бываешь парализован или кричишь, вместо того, чтобы бежать или защищаться. В величайшем счастье есть часто какая-то особенная боль. Даже слишком большое усердие «только во вред», как говорят.

   — Роберт Музиль · книга
2. «

   Люди объединяются в группы, потому что послушание позволяет делать все, что по собственному убждению давно уже делать нельзя.

   Люди объединяются в группы, потому что послушание позволяет делать все, что по собственному убждению давно уже делать нельзя.

   — Роберт Музиль · книга
3. «

   Путь истории не похож на путь бильярдного шара, который, получив удар, катится в определенном направлении, а похож на путь облаков, на путь человека, слоняющегося по улицам, отвлекаемого то какой-нибудь тенью, то группой людей, то странно изломанной линией домов и в конце концов оказывающегося в таком месте, которого он вовсе не знал и достичь не хотел.

   Путь истории не похож на путь бильярдного шара, который, получив удар, катится в определенном направлении, а похож на путь облаков, на путь человека, слоняющегося по улицам, отвлекаемого то какой-нибудь тенью, то группой людей, то странно изломанной линией домов и в конце концов оказывающегося в таком месте, которого он вовсе не знал и достичь не хотел.

   — Роберт Музиль · книга
4. «

   Правило морали самое общеизвестное и простое: не убий. С первого взгляда ясно, что оно не есть истина. Все знают, что в одних отношениях мы строго его придерживаемся, а в других допускаются определенные и весьма многочисленные исключения.

   Правило морали самое общеизвестное и простое: не убий. С первого взгляда ясно, что оно не есть истина. Все знают, что в одних отношениях мы строго его придерживаемся, а в других допускаются определенные и весьма многочисленные исключения.

   — Роберт Музиль · книга
5. «

   Настоящая любовная болезнь есть не жажда обладания, а мягкое падение покровов с мира, его нежное самообнажение, ради которого охотно отказываешься от обладания возлюбленной.

   Настоящая любовная болезнь есть не жажда обладания, а мягкое падение покровов с мира, его нежное самообнажение, ради которого охотно отказываешься от обладания возлюбленной.

   — Роберт Музиль · книга
6. «

   Я верю, что ничто не находится в равновесии, что все хочет подняться с помощью чего-то другого.

   Я верю, что ничто не находится в равновесии, что все хочет подняться с помощью чего-то другого.

   — Роберт Музиль · книга
7. «

   Слово «цель» из лексикона стрелков. Не означают ли, стало быть, слова «не иметь цели» по своему первоначальному смыслу то же, что «не быть убийцей»?

   Слово «цель» из лексикона стрелков. Не означают ли, стало быть, слова «не иметь цели» по своему первоначальному смыслу то же, что «не быть убийцей»?

   — Роберт Музиль · книга
8. «

   Если вы отдадите в мои руки газеты, радио, кинематографическую промышленность и, может быть, еще какие-нибудь средства культуры, я берусь за несколько лет сделать из людей людоедов.

   Если вы отдадите в мои руки газеты, радио, кинематографическую промышленность и, может быть, еще какие-нибудь средства культуры, я берусь за несколько лет сделать из людей людоедов.

   — Роберт Музиль · книга
9. «

   Составляющая жизнь мешанина забот, порывов и идей, которая разве что насилует идеи для своего оправдания или пользуется ими как возбуждающим средством, она то как раз и формирует и связывает идеи, дает им естественное движение и ставит границы.

   Составляющая жизнь мешанина забот, порывов и идей, которая разве что насилует идеи для своего оправдания или пользуется ими как возбуждающим средством, она то как раз и формирует и связывает идеи, дает им естественное движение и ставит границы.

   — Роберт Музиль · книга
10. «

    Любовь принадлежит к религиозным и опасным феноменам, поскольку она вырывает человека из объятий разума, лишает его почвы под ногами и повергает в состояние полной неопределенности.

    Любовь принадлежит к религиозным и опасным феноменам, поскольку она вырывает человека из объятий разума, лишает его почвы под ногами и повергает в состояние полной неопределенности.

    — Роберт Музиль · книга
11. «

    Моральные доводы — это только еще одно средство достижения цели, боевое средство, которым пользуются примерно так же, как ложью.

    Моральные доводы — это только еще одно средство достижения цели, боевое средство, которым пользуются примерно так же, как ложью.

    — Роберт Музиль · книга
12. «

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    — Роберт Музиль · книга
13. «

    Люди одного пошиба энергично хватают все и берутся за все: они перемахивают через препятствия как водопад или, вскипая пеной над ними, устремляются дальше новым путем, их страсти сильны и изменчивы. Другой тип, в противоположность этому, робок, задумчив, уклончив, нерешителен, полон мечтаний и тоски, склонен уходить в себя в своей страсти.

    Люди одного пошиба энергично хватают все и берутся за все: они перемахивают через препятствия как водопад или, вскипая пеной над ними, устремляются дальше новым путем, их страсти сильны и изменчивы. Другой тип, в противоположность этому, робок, задумчив, уклончив, нерешителен, полон мечтаний и тоски, склонен уходить в себя в своей страсти.

    — Роберт Музиль · книга
14. «

    — Предположим, композитор, автор последней, снискавший мировой успех оперетты, оказался бы интриганом и объявил себя президентом мира, что при огромной его популярности было бы в пределах возможного. — Это совершенно невозможно. Такой композитор не может быть ни интриганом, ни политиком; иначе его комическо-музыкальная гениальность была бы немыслима.

    — Предположим, композитор, автор последней, снискавший мировой успех оперетты, оказался бы интриганом и объявил себя президентом мира, что при огромной его популярности было бы в пределах возможного. — Это совершенно невозможно. Такой композитор не может быть ни интриганом, ни политиком; иначе его комическо-музыкальная гениальность была бы немыслима.

    — Роберт Музиль · книга
15. «

    Красота у мужчины — только вторичный половой признак, мужчина возбуждает прежде всего надеждой на его успех.

    Красота у мужчины — только вторичный половой признак, мужчина возбуждает прежде всего надеждой на его успех.

    — Роберт Музиль · книга
16. «

    Добросовестность нашего разума вынуждает нас быть чудовищно недобросовестными в движениях души.

    Добросовестность нашего разума вынуждает нас быть чудовищно недобросовестными в движениях души.

    — Роберт Музиль · книга
17. «

    Он верил в мораль, не веря в какую-то определенную мораль. Обычно под ней подразумевают что-то вроде полицейских правил для поддержания порядка жизни; а поскольку жизнь не повинуется даже им, они смахивают на что-то не целиком выполнимое, и таким жалким путем, на идеал.

    Он верил в мораль, не веря в какую-то определенную мораль. Обычно под ней подразумевают что-то вроде полицейских правил для поддержания порядка жизни; а поскольку жизнь не повинуется даже им, они смахивают на что-то не целиком выполнимое, и таким жалким путем, на идеал.

    — Роберт Музиль · книга
18. «

    Все, что ни думаешь, есть либо симпатия, либо антипатия.

    Все, что ни думаешь, есть либо симпатия, либо антипатия.

    — Роберт Музиль · книга
19. «

    Ценность какого-либо действия или какого-либо свойства, даже их сущность и природа зависят от обстоятельств, которые их окружают, от целей, которым они служат, одним словом, от устройства целого, к которому они принадлежат.

    Ценность какого-либо действия или какого-либо свойства, даже их сущность и природа зависят от обстоятельств, которые их окружают, от целей, которым они служат, одним словом, от устройства целого, к которому они принадлежат.

    — Роберт Музиль · книга
20. «

    В этом братстве было, без сомнения, не больше любви друг к другу, чем желания отстраниться от остального мира.

    В этом братстве было, без сомнения, не больше любви друг к другу, чем желания отстраниться от остального мира.

    — Роберт Музиль · книга