16 фраз персонажа «Валентина Виггин» для дневника

Ниже 16 цитат персонажа «Валентина Виггин»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Первое, чему мы научились, — убивать. И хорошо, что научились, а то бы нас не было, а землей владели бы тигры.

   Первое, чему мы научились, — убивать. И хорошо, что научились, а то бы нас не было, а землей владели бы тигры.

   — Орсон Скотт Кард · книга
2. «

   Изменять мир хотят те, кто желает прославить свои имена. А счастье — для тех, кто вписывает свои имена в жизни других людей и оберегает их сердца как самую дорогую ценность.

   Изменять мир хотят те, кто желает прославить свои имена. А счастье — для тех, кто вписывает свои имена в жизни других людей и оберегает их сердца как самую дорогую ценность.

   — Орсон Скотт Кард · книга
3. «

   — О Эндер, — думала Валентина, — как я хотела, чтобы ты прожил жизнь в радости. Но никому это не доступно. Мы учимся говорить, и язык приходит к нам, неся ложь и угрозы, жестокость и разочарование. Мы учимся ходить, и каждый шаг уводит нас прочь от покоя родного дома. Чтобы сохранить радость детства, нужно умереть ребенком или никогда не становиться взрослым, не расти. Значит, можно погоревать об утраченном ребенке, но не жалеть о хорошем человеке, укрепленном болью и терзающемся виной, который, несмотря ни на что, был добр ко мне и ко многим другим людям, которого я любила и которого почти понимала. Почти, почти понимала.

   — О Эндер, — думала Валентина, — как я хотела, чтобы ты прожил жизнь в радости. Но никому это не доступно. Мы учимся говорить, и язык приходит к нам, неся ложь и угрозы, жестокость и разочарование. Мы учимся ходить, и каждый шаг уводит нас прочь от покоя родного дома. Чтобы сохранить радость детства, нужно умереть ребенком или никогда не становиться взрослым, не расти. Значит, можно погоревать об утраченном ребенке, но не жалеть о хорошем человеке, укрепленном болью и терзающемся виной, который, несмотря ни на что, был добр ко мне и ко многим другим людям, которого я любила и которого почти понимала. Почти, почти понимала.

   — Орсон Скотт Кард · книга
4. «

   — Все сводится к одному: вместе с настоящим пониманием, позволяющим победить врага, приходит любовь к нему. Видимо, невозможно узнать кого-то, вникнуть в его желания и веру, не полюбив, как он любит себя. И в этот самый миг любви... — Ты побеждаешь.

   — Все сводится к одному: вместе с настоящим пониманием, позволяющим победить врага, приходит любовь к нему. Видимо, невозможно узнать кого-то, вникнуть в его желания и веру, не полюбив, как он любит себя. И в этот самый миг любви... — Ты побеждаешь.

   — Орсон Скотт Кард · книга
5. «

   Наверняка эта нормальность была несколько натянутой. Только Валентина по собственному опыту знала, что нормальность всегда в чем-то притворна, и люди беспрерывно играют роли, которые, по их мнению, они обязаны играть.

   Наверняка эта нормальность была несколько натянутой. Только Валентина по собственному опыту знала, что нормальность всегда в чем-то притворна, и люди беспрерывно играют роли, которые, по их мнению, они обязаны играть.

   — Орсон Скотт Кард · книга
6. «

   Когда носишь маску, она рано или поздно прирастает к лицу.

   Когда носишь маску, она рано или поздно прирастает к лицу.

   — Орсон Скотт Кард · книга
7. «

   — Я вижу, как можно внедрять идеи в сознание общества. Я знаю, как это делать. Сама вспомни, Вэл. Вот тебе приходит в голову хорошая идея, ты ее произносишь вслух, а через две недели или через месяц слышишь, как один незнакомый тебе взрослый повторяет ее кому-нибудь еще, тоже совершенно постороннему человеку. Или ты видишь ее на видео, вдруг натыкаешься на нее в Сети… — Ну, я тоже где-то подхватила эти слова, до того, как их «придумать»… — Ты сильно ошибаешься, сестренка. В этом мире только две, может, три тысячи человек могут сравниться с нами своими умственными способностями. Большинство из них как-то перебиваются с хлеба на воду. Преподают, бедолаги, или что-нибудь исследуют. И лишь немногие обладают реальной властью.

   — Я вижу, как можно внедрять идеи в сознание общества. Я знаю, как это делать. Сама вспомни, Вэл. Вот тебе приходит в голову хорошая идея, ты ее произносишь вслух, а через две недели или через месяц слышишь, как один незнакомый тебе взрослый повторяет ее кому-нибудь еще, тоже совершенно постороннему человеку. Или ты видишь ее на видео, вдруг натыкаешься на нее в Сети… — Ну, я тоже где-то подхватила эти слова, до того, как их «придумать»… — Ты сильно ошибаешься, сестренка. В этом мире только две, может, три тысячи человек могут сравниться с нами своими умственными способностями. Большинство из них как-то перебиваются с хлеба на воду. Преподают, бедолаги, или что-нибудь исследуют. И лишь немногие обладают реальной властью.

   — Орсон Скотт Кард · книга
8. «

   Настоящее уважение всегда приходит позже, чем официальное признание.

   Настоящее уважение всегда приходит позже, чем официальное признание.

   — Орсон Скотт Кард · книга
9. «

   — Я боялся, что все ещё люблю тебя. — Я надеялась на то же. — Мой страх, твоё желание сбылись.

   — Я боялся, что все ещё люблю тебя. — Я надеялась на то же. — Мой страх, твоё желание сбылись.

   — Орсон Скотт Кард · книга
10. «

    Власть в конечном счете оказывается в руках у тех, кто стремится к ней.

    Власть в конечном счете оказывается в руках у тех, кто стремится к ней.

    — Орсон Скотт Кард · книга
11. «

    Дерись и проиграй — вот тогда ты будешь не виноват. Но если ты откажешься даже попытаться, значит это всё ты.

    Дерись и проиграй — вот тогда ты будешь не виноват. Но если ты откажешься даже попытаться, значит это всё ты.

    — Орсон Скотт Кард · книга
12. «

    «Я хочу столь немногого и совсем простого, — думала Валентина. — Еда. Одежда. Уютное место для сна. И никаких идиотов!» Но следует признать, мир без идиотов был бы довольно-таки безлюдным местом. И если быть честной, нашлось бы в таком мире место для неё?

    «Я хочу столь немногого и совсем простого, — думала Валентина. — Еда. Одежда. Уютное место для сна. И никаких идиотов!» Но следует признать, мир без идиотов был бы довольно-таки безлюдным местом. И если быть честной, нашлось бы в таком мире место для неё?

    — Орсон Скотт Кард · книга
13. «

    Валентина закончила за нее предложение, когда она замолчала: — Потому что ты не могла вынести мысли, что он покинет тебя первым. Ты сама это понимаешь, ведь так? Ты уже тогда чувствовала, что он умирает. Ты знала, что ему пора уходить, завершить свою жизнь, и ты не могла вынести, что придется позволить ему покинуть тебя, потому-то и покинула его первой. — Возможно, — сказала Новинья устало. — В любом случае все это только вымысел. Сначала мы делаем то, что делаем, а потом, задним числом, выдумываем объяснения своим поступкам, только они никогда не бывают истинными — истинные всегда ускользают.

    Валентина закончила за нее предложение, когда она замолчала: — Потому что ты не могла вынести мысли, что он покинет тебя первым. Ты сама это понимаешь, ведь так? Ты уже тогда чувствовала, что он умирает. Ты знала, что ему пора уходить, завершить свою жизнь, и ты не могла вынести, что придется позволить ему покинуть тебя, потому-то и покинула его первой. — Возможно, — сказала Новинья устало. — В любом случае все это только вымысел. Сначала мы делаем то, что делаем, а потом, задним числом, выдумываем объяснения своим поступкам, только они никогда не бывают истинными — истинные всегда ускользают.

    — Орсон Скотт Кард · книга
14. «

    – Ты же не хотел драться. – Но ответил вдвое. Как научил меня Питер. Я ведь много дрался, Вэл. Я побеждал, потому что всегда понимал противника. А когда понимаешь... – Начинаешь любить. – Невозможно по-настоящему узнать кого-то и не полюбить так, как он любит себя, но в этот момент... – Ты бьёшься с ним. – Уничтожаю. Чтобы никогда больше не посмел сунуться.

    – Ты же не хотел драться. – Но ответил вдвое. Как научил меня Питер. Я ведь много дрался, Вэл. Я побеждал, потому что всегда понимал противника. А когда понимаешь... – Начинаешь любить. – Невозможно по-настоящему узнать кого-то и не полюбить так, как он любит себя, но в этот момент... – Ты бьёшься с ним. – Уничтожаю. Чтобы никогда больше не посмел сунуться.

    — Эндрю «Эндер» Виггин · фильм
15. «

    — Мы делаем все требующееся, чтобы заслужить место в обществе, но живем ради тех часов, которые проводим дома. Ради нас двоих и наших детей. В учебниках истории обо мне никогда не напишут. — Ты был бы удивлен этим, – буркнула Валентина. — Неинтересная жизнь. Не о чем читать, – возразил Ольхадо. – Но ее интересно жить.

    — Мы делаем все требующееся, чтобы заслужить место в обществе, но живем ради тех часов, которые проводим дома. Ради нас двоих и наших детей. В учебниках истории обо мне никогда не напишут. — Ты был бы удивлен этим, – буркнула Валентина. — Неинтересная жизнь. Не о чем читать, – возразил Ольхадо. – Но ее интересно жить.

    — Орсон Скотт Кард · книга
16. «

    Добро пожаловать в человеческую расу. Никто не управляет своей жизнью. Единственный выбор — отдать свою судьбу в руки хороших, любящих тебя людей.

    Добро пожаловать в человеческую расу. Никто не управляет своей жизнью. Единственный выбор — отдать свою судьбу в руки хороших, любящих тебя людей.

    — Орсон Скотт Кард · книга