11 цитат персонажа «Василий Позднышев» — топ по популярности

Ниже 11 цитат персонажа «Василий Позднышев»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я взглянул на детей, на её с подтеками разбитое лицо и в первый раз забыл себя, свои права, свою гордость, в первый раз увидал в ней человека. И так ничтожно мне показалось всё то, что оскорбляло меня, — вся моя ревность, и так значительно то, что я сделал, что я хотел припасть лицом к её руке и сказать: «Прости!» — но не смел.

   Я взглянул на детей, на её с подтеками разбитое лицо и в первый раз забыл себя, свои права, свою гордость, в первый раз увидал в ней человека. И так ничтожно мне показалось всё то, что оскорбляло меня, — вся моя ревность, и так значительно то, что я сделал, что я хотел припасть лицом к её руке и сказать: «Прости!» — но не смел.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
2. «

   Женщины устроили из себя такое орудие воздействия на чувственность, что мужчина не может спокойно обращаться с женщиной. <...> Отчего азартная игра запрещена, а женщины в проституточных, вызывающих чувственность нарядах не запрещены? Они опаснее в тысячу раз!

   Женщины устроили из себя такое орудие воздействия на чувственность, что мужчина не может спокойно обращаться с женщиной. <...> Отчего азартная игра запрещена, а женщины в проституточных, вызывающих чувственность нарядах не запрещены? Они опаснее в тысячу раз!

   — Лев Николаевич Толстой · книга
3. «

   Наша первая ссора случилась на третий или четвёртый день. Я называл это ссорой, но это была не ссора, это было обнаружение той пропасти, которая в действительности была между нами. Влюблённость истощилась удовлетворением чувственности и мы остались друг против друга в нашем действительном отношении друг к другу. Два совершенно чуждые друг другу эгоиста, желающие получить как можно больше удовольствия для себя один за счёт другого, но я не понимал этого.

   Наша первая ссора случилась на третий или четвёртый день. Я называл это ссорой, но это была не ссора, это было обнаружение той пропасти, которая в действительности была между нами. Влюблённость истощилась удовлетворением чувственности и мы остались друг против друга в нашем действительном отношении друг к другу. Два совершенно чуждые друг другу эгоиста, желающие получить как можно больше удовольствия для себя один за счёт другого, но я не понимал этого.

   — Крейцерова соната · фильм
4. «

   Не в сифилитическую больницу я сводил бы молодого человека, чтобы отбить у него охоту от женщин, но в душу к себе, посмотреть на тех дьяволов, которые раздирали её!

   Не в сифилитическую больницу я сводил бы молодого человека, чтобы отбить у него охоту от женщин, но в душу к себе, посмотреть на тех дьяволов, которые раздирали её!

   — Лев Николаевич Толстой · книга
5. «

   Ведь ужасно было то, что я признавал за собой несомненное, полное право над её телом, как будто это было моё тело, и вместе с тем чувствовал, что владеть я этим телом не могу, что оно не моё и что она может распоряжаться им как хочет, а хочет распорядиться им не так, как я хочу. И я ничего не могу сделать ни ему, ни ей. Он, как Ванька-ключничек перед виселицей, споёт песенку о том, как в сахарные уста было поцеловано и прочее. И верх его. А с ней ещё меньше я могу что-нибудь сделать. Если она не сделала, но хочет, а я знаю, что хочет, то ещё хуже: уж лучше бы сделала, чтоб я знал, чтоб не было неизвестности. Я не мог бы сказать, чего я хотел. Я хотел, чтоб она не желала того, что она должна желать. Это было полное сумасшествие!

   Ведь ужасно было то, что я признавал за собой несомненное, полное право над её телом, как будто это было моё тело, и вместе с тем чувствовал, что владеть я этим телом не могу, что оно не моё и что она может распоряжаться им как хочет, а хочет распорядиться им не так, как я хочу. И я ничего не могу сделать ни ему, ни ей. Он, как Ванька-ключничек перед виселицей, споёт песенку о том, как в сахарные уста было поцеловано и прочее. И верх его. А с ней ещё меньше я могу что-нибудь сделать. Если она не сделала, но хочет, а я знаю, что хочет, то ещё хуже: уж лучше бы сделала, чтоб я знал, чтоб не было неизвестности. Я не мог бы сказать, чего я хотел. Я хотел, чтоб она не желала того, что она должна желать. Это было полное сумасшествие!

   — Лев Николаевич Толстой · книга
6. «

   — И, главное, то, что не понимают такие люди, что брак без любви, это не есть брак. И что только любовь освящает брак. И что брак истинный, это тот, который освящает любовь. — Какая любовь? Вы меня простите, простите меня, какая любовь освящает брак? — Истинная! Истинная! Если есть эта любовь между мужчиной и женщиной, возможен и брак. — Что вы разумеете под любовью истинной? <...> — Очень просто. Любовь... Любовь — это исключительное предпочтение одного или одной перед другими. — Да, совершенно правильно! Но предпочтение на сколько времени? На месяц? На год? На два дня? А? На полчаса? <...> — На сколько времени? Надолго, на всю жизнь иногда. — Справедливо. Да ведь это только в романах, да в романсах — в жизни никогда. В жизни это предпочтение одного перед всеми на года, что очень редко, чаще на месяцы, а то на недели, на дни, на часы. <...> — Ах, это ужасно, что вы говорите! Но, я думаю, есть же между людьми то чувство, которое называется любовью и которое дается не на месяцы и годы, а на всю жизнь? — Нет, нету. Если допустить даже, что мужчина и предпочел бы известную женщину на всю жизнь, то женщина, по всем вероятиям, предпочтет другого, так было и есть на свете и будет! <...> — Но вы всё говорите про плотскую любовь. А вы разве не допускаете любви, основанной на единстве идеалов, на духовном сродстве? — Духовное сродство! Единство идеалов! Но в таком случае незачем, простите меня за грубость, спать вместе.

   — И, главное, то, что не понимают такие люди, что брак без любви, это не есть брак. И что только любовь освящает брак. И что брак истинный, это тот, который освящает любовь. — Какая любовь? Вы меня простите, простите меня, какая любовь освящает брак? — Истинная! Истинная! Если есть эта любовь между мужчиной и женщиной, возможен и брак. — Что вы разумеете под любовью истинной? <...> — Очень просто. Любовь... Любовь — это исключительное предпочтение одного или одной перед другими. — Да, совершенно правильно! Но предпочтение на сколько времени? На месяц? На год? На два дня? А? На полчаса? <...> — На сколько времени? Надолго, на всю жизнь иногда. — Справедливо. Да ведь это только в романах, да в романсах — в жизни никогда. В жизни это предпочтение одного перед всеми на года, что очень редко, чаще на месяцы, а то на недели, на дни, на часы. <...> — Ах, это ужасно, что вы говорите! Но, я думаю, есть же между людьми то чувство, которое называется любовью и которое дается не на месяцы и годы, а на всю жизнь? — Нет, нету. Если допустить даже, что мужчина и предпочел бы известную женщину на всю жизнь, то женщина, по всем вероятиям, предпочтет другого, так было и есть на свете и будет! <...> — Но вы всё говорите про плотскую любовь. А вы разве не допускаете любви, основанной на единстве идеалов, на духовном сродстве? — Духовное сродство! Единство идеалов! Но в таком случае незачем, простите меня за грубость, спать вместе.

   — пассажирка в поезде · фильм
7. «

   — Порок? Какой же это порок? Ведь вы ж говорите, если я вас верно понял, о самом естественном человеческом свойстве, потребности даже. Ммм..? — Естественно? Естественно? Ну вот, потребность. Я вам скажу напротив. Я пришел к убеждению, что это не естественно, совершено не естественно. Естественно есть, есть радостно и легко и приятно, и не стыдно с самого начала. А здесь же мерзко и стыдно и больно, нет, это не естественно. То, что стыдно — не может быть естественно для человека.

   — Порок? Какой же это порок? Ведь вы ж говорите, если я вас верно понял, о самом естественном человеческом свойстве, потребности даже. Ммм..? — Естественно? Естественно? Ну вот, потребность. Я вам скажу напротив. Я пришел к убеждению, что это не естественно, совершено не естественно. Естественно есть, есть радостно и легко и приятно, и не стыдно с самого начала. А здесь же мерзко и стыдно и больно, нет, это не естественно. То, что стыдно — не может быть естественно для человека.

   — попутчик Позднышева · фильм
8. «

   Человек употребляет всё, употребляет неустанно, не воздержанно, неудержимо. Животное насыщается. Животное, зверь знает воздержание, а человек никогда. Он ненасытен, не воздержан во всём, и в этом его погибель, и всего человечества. Ради своего, личного краткого блага человек может истребить всё и всех.

   Человек употребляет всё, употребляет неустанно, не воздержанно, неудержимо. Животное насыщается. Животное, зверь знает воздержание, а человек никогда. Он ненасытен, не воздержан во всём, и в этом его погибель, и всего человечества. Ради своего, личного краткого блага человек может истребить всё и всех.

   — Крейцерова соната · фильм
9. «

   А мы были два ненавидящих друг друга колодника, связанных одной цепью, отравляющие жизнь друг другу и старающиеся не видать этого. Я ещё не знал тогда, что 0,99 супружества живут в таком же аду, как и я жил, и что это не может быть иначе.

   А мы были два ненавидящих друг друга колодника, связанных одной цепью, отравляющие жизнь друг другу и старающиеся не видать этого. Я ещё не знал тогда, что 0,99 супружества живут в таком же аду, как и я жил, и что это не может быть иначе.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
10. «

    Когда она проходила между мужчинами, она притягивала к себе их взгляды. Она была как застоявшаяся, раскормленная запряженная лошадь, с которой сняли узду. Узды не было никакой, как нет никакой у 0,99 наших женщин.

    Когда она проходила между мужчинами, она притягивала к себе их взгляды. Она была как застоявшаяся, раскормленная запряженная лошадь, с которой сняли узду. Узды не было никакой, как нет никакой у 0,99 наших женщин.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
11. «

    Вы говорите, что женщины в нашем обществе живут иными интересами, чем женщины в домах терпимости, а я говорю, что нет, и докажу. Если люди различны по целям жизни, по внутреннему содержанию жизни, то это различие непременно отразится и во внешности, и внешность будет различная. Но посмотрите на тех, на несчастных презираемых, и на самых высших светских барынь: те же наряды, те же фасоны, те же духи, то же оголение рук, плеч, грудей и обтягивание выставленного зада, та же страсть к камушкам, к дорогим, блестящим вещам, те же увеселения, танцы и музыка, пенье. Как те заманивают всеми средствами, так и эти. Никакой разницы.

    Вы говорите, что женщины в нашем обществе живут иными интересами, чем женщины в домах терпимости, а я говорю, что нет, и докажу. Если люди различны по целям жизни, по внутреннему содержанию жизни, то это различие непременно отразится и во внешности, и внешность будет различная. Но посмотрите на тех, на несчастных презираемых, и на самых высших светских барынь: те же наряды, те же фасоны, те же духи, то же оголение рук, плеч, грудей и обтягивание выставленного зада, та же страсть к камушкам, к дорогим, блестящим вещам, те же увеселения, танцы и музыка, пенье. Как те заманивают всеми средствами, так и эти. Никакой разницы.

    — Лев Николаевич Толстой · книга