25 сильных цитат персонажа «Василий Тёркин»

25 цитат персонажа «Василий Тёркин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот он полы подтянул, Укрывая спину, Чью-то тёщу помянул, Печку и перину. И приник к земле сырой, Одолен истомой, И лежит он, мой герой, Спит себе, как дома. Спит – хоть голоден, хоть сыт, Хоть один, хоть в куче. Спать за прежний недосып, Спать в запас научен.

   Вот он полы подтянул, Укрывая спину, Чью-то тёщу помянул, Печку и перину. И приник к земле сырой, Одолен истомой, И лежит он, мой герой, Спит себе, как дома. Спит – хоть голоден, хоть сыт, Хоть один, хоть в куче. Спать за прежний недосып, Спать в запас научен.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
2. «

   Ночью, первым из колонны, Обломав у края лёд, Погрузился на понтоны. Первый взвод. Погрузился, оттолкнулся И пошёл. Второй за ним. Приготовился, пригнулся Третий следом за вторым. Как плоты, пошли понтоны, Громыхнул один, другой Басовым, железным тоном, Точно крыша под ногой.

   Ночью, первым из колонны, Обломав у края лёд, Погрузился на понтоны. Первый взвод. Погрузился, оттолкнулся И пошёл. Второй за ним. Приготовился, пригнулся Третий следом за вторым. Как плоты, пошли понтоны, Громыхнул один, другой Басовым, железным тоном, Точно крыша под ногой.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
3. «

   Что ж ещё?... И всё, пожалуй. Словом, книга про бойца Без начала, без конца. Почему так – без начала? Потому, что сроку мало Начинать её сначала. Почему же без конца? Просто жалко молодца.

   Что ж ещё?... И всё, пожалуй. Словом, книга про бойца Без начала, без конца. Почему так – без начала? Потому, что сроку мало Начинать её сначала. Почему же без конца? Просто жалко молодца.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
4. «

   Может – так, а может – чудо? Хоть бы знак какой оттуда, И беда б за полбеды. Долги ночи, жёстки зори В ноябре – к зиме седой.

   Может – так, а может – чудо? Хоть бы знак какой оттуда, И беда б за полбеды. Долги ночи, жёстки зори В ноябре – к зиме седой.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
5. «

   И покамест неизвестно, Кто там робкий, кто герой, Кто там парень расчудесный, А наверно, был такой. Переправа, переправа… Темень, холод. Ночь как год. Но вцепился в берег правый, Там остался первый взвод. И о нём молчат ребята В боевом родном кругу, Словно чем-то виноваты, Кто на левом берегу.

   И покамест неизвестно, Кто там робкий, кто герой, Кто там парень расчудесный, А наверно, был такой. Переправа, переправа… Темень, холод. Ночь как год. Но вцепился в берег правый, Там остался первый взвод. И о нём молчат ребята В боевом родном кругу, Словно чем-то виноваты, Кто на левом берегу.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
6. «

   Спит герой, храпит – и точка. Принимает всё, как есть. Ну, своя – так это ж точно. Ну, война – так я же здесь. Спит, забыв о трудном лете. Сон, забота, не бунтуй. Может, завтра на рассвете Будет новый сабантуй.

   Спит герой, храпит – и точка. Принимает всё, как есть. Ну, своя – так это ж точно. Ну, война – так я же здесь. Спит, забыв о трудном лете. Сон, забота, не бунтуй. Может, завтра на рассвете Будет новый сабантуй.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
7. «

   Тяжела, мокра шинель, Дождь работал добрый. Крыша – небо, хата – ель, Корни жмут под рёбра. Но не видно, чтобы он Удручён был этим, Чтобы сон ему не в сон Где-нибудь на свете.

   Тяжела, мокра шинель, Дождь работал добрый. Крыша – небо, хата – ель, Корни жмут под рёбра. Но не видно, чтобы он Удручён был этим, Чтобы сон ему не в сон Где-нибудь на свете.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
8. «

   – Вот ты вышел спозаранку, Глянул – в пот тебя и в дрожь; Прут немецких тыща танков… – Тыща танков? Ну, брат, врёшь. – А с чего мне врать, дружище? Рассуди – какой расчёт? – Но зачем же сразу – тыща? – Хорошо. Пускай пятьсот, – Ну, пятьсот. Скажи по чести, Не пугай, как старых баб. – Ладно. Что там триста, двести — Повстречай один хотя б…

   – Вот ты вышел спозаранку, Глянул – в пот тебя и в дрожь; Прут немецких тыща танков… – Тыща танков? Ну, брат, врёшь. – А с чего мне врать, дружище? Рассуди – какой расчёт? – Но зачем же сразу – тыща? – Хорошо. Пускай пятьсот, – Ну, пятьсот. Скажи по чести, Не пугай, как старых баб. – Ладно. Что там триста, двести — Повстречай один хотя б…

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
9. «

   Подошёл сержант с биноклем. Присмотрелся: нет, живой. – Нет, живой. Без гимнастёрки. – А не фриц? Не к нам ли в тыл? – Нет. А может, это Тёркин? — Кто-то робко пошутил. – Стой, ребята, не соваться, Толку нет спускать понтон. – Разрешите попытаться? – Что пытаться! – Братцы, – он!

   Подошёл сержант с биноклем. Присмотрелся: нет, живой. – Нет, живой. Без гимнастёрки. – А не фриц? Не к нам ли в тыл? – Нет. А может, это Тёркин? — Кто-то робко пошутил. – Стой, ребята, не соваться, Толку нет спускать понтон. – Разрешите попытаться? – Что пытаться! – Братцы, – он!

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
10. «

    И увиделось впервые, Не забудется оно: Люди тёплые, живые Шли на дно, на дно, на дно… Под огнём неразбериха — Где свои, где кто, где связь? Только вскоре стало тихо, — Переправа сорвалась.

    И увиделось впервые, Не забудется оно: Люди тёплые, живые Шли на дно, на дно, на дно… Под огнём неразбериха — Где свои, где кто, где связь? Только вскоре стало тихо, — Переправа сорвалась.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
11. «

    Важно только, чтобы повар Был бы повар – парень свой; Чтобы числился недаром, Чтоб подчас не спал ночей, — Лишь была б она с наваром Да была бы с пылу, с жару — Подобрей, погорячей; Чтоб идти в любую драку, Силу чувствуя в плечах, Бодрость чувствуя. Однако дело тут не только в щах.

    Важно только, чтобы повар Был бы повар – парень свой; Чтобы числился недаром, Чтоб подчас не спал ночей, — Лишь была б она с наваром Да была бы с пылу, с жару — Подобрей, погорячей; Чтоб идти в любую драку, Силу чувствуя в плечах, Бодрость чувствуя. Однако дело тут не только в щах.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
12. «

    С первых дней годины горькой, В тяжкий час земли родной Не шутя, Василий Тёркин, Подружились мы с тобой, Я забыть того не вправе, Чем твоей обязан славе, Чем и где помог ты мне. Делу время, час забаве, Дорог Тёркин на войне. Как же вдруг тебя покину? Старой дружбы верен счёт. Словом, книгу с середины И начнём. А там пойдёт.

    С первых дней годины горькой, В тяжкий час земли родной Не шутя, Василий Тёркин, Подружились мы с тобой, Я забыть того не вправе, Чем твоей обязан славе, Чем и где помог ты мне. Делу время, час забаве, Дорог Тёркин на войне. Как же вдруг тебя покину? Старой дружбы верен счёт. Словом, книгу с середины И начнём. А там пойдёт.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
13. «

    И, у заберегов корку Ледяную обломав, Он как он, Василий Тёркин, Встал живой, – добрался вплавь. Гладкий, голый, как из бани, Встал, шатаясь тяжело. Ни зубами, ни губами Не работает – свело. Подхватили, обвязали, Дали валенки с ноги. Пригрозили, приказали — Можешь, нет ли, а беги.

    И, у заберегов корку Ледяную обломав, Он как он, Василий Тёркин, Встал живой, – добрался вплавь. Гладкий, голый, как из бани, Встал, шатаясь тяжело. Ни зубами, ни губами Не работает – свело. Подхватили, обвязали, Дали валенки с ноги. Пригрозили, приказали — Можешь, нет ли, а беги.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
14. «

    И плывут бойцы куда-то, Притаив штыки в тени. И совсем свои ребята Сразу – будто не они, Сразу будто не похожи На своих, на тех ребят: Как-то всё дружней и строже, Как-то всё тебе дороже И родней, чем час назад. Поглядеть – и впрямь – ребята! Как, по правде, желторот, Холостой ли он, женатый, Этот стриженый народ.

    И плывут бойцы куда-то, Притаив штыки в тени. И совсем свои ребята Сразу – будто не они, Сразу будто не похожи На своих, на тех ребят: Как-то всё дружней и строже, Как-то всё тебе дороже И родней, чем час назад. Поглядеть – и впрямь – ребята! Как, по правде, желторот, Холостой ли он, женатый, Этот стриженый народ.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
15. «

    На войне, в пыли походной, В летний зной и в холода, Лучше нет простой, природной — Из колодца, из пруда, Из трубы водопроводной, Из копытного следа, Из реки, какой угодно, Из ручья, из-подо льда, — Лучше нет воды холодной, Лишь вода была б – вода.

    На войне, в пыли походной, В летний зной и в холода, Лучше нет простой, природной — Из колодца, из пруда, Из трубы водопроводной, Из копытного следа, Из реки, какой угодно, Из ручья, из-подо льда, — Лучше нет воды холодной, Лишь вода была б – вода.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
16. «

    Переправа, переправа! Берег левый, берег правый, Снег шершавый, кромка льда… Кому память, кому слава, Кому тёмная вода, — Ни приметы, ни следа.

    Переправа, переправа! Берег левый, берег правый, Снег шершавый, кромка льда… Кому память, кому слава, Кому тёмная вода, — Ни приметы, ни следа.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
17. «

    Не видать конца ночлегу. За ночь грудою взялась Пополам со льдом и снегом Перемешанная грязь. И усталая с похода, Что б там ни было, – жива, Дремлет, скорчившись, пехота, Сунув руки в рукава. Дремлет, скорчившись, пехота, И в лесу, в ночи глухой Сапогами пахнет, потом, Мёрзлой хвоей и махрой.

    Не видать конца ночлегу. За ночь грудою взялась Пополам со льдом и снегом Перемешанная грязь. И усталая с похода, Что б там ни было, – жива, Дремлет, скорчившись, пехота, Сунув руки в рукава. Дремлет, скорчившись, пехота, И в лесу, в ночи глухой Сапогами пахнет, потом, Мёрзлой хвоей и махрой.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
18. «

    Чутко дышит берег этот Вместе с теми, что на том Под обрывом ждут рассвета, Греют землю животом, — Ждут рассвета, ждут подмоги, Духом падать не хотят. Ночь проходит, нет дороги Ни вперёд и ни назад… А быть может, там с полночи Порошит снежок им в очи, И уже давно Он не тает в их глазницах И пыльцой лежит на лицах — Мёртвым всё равно.

    Чутко дышит берег этот Вместе с теми, что на том Под обрывом ждут рассвета, Греют землю животом, — Ждут рассвета, ждут подмоги, Духом падать не хотят. Ночь проходит, нет дороги Ни вперёд и ни назад… А быть может, там с полночи Порошит снежок им в очи, И уже давно Он не тает в их глазницах И пыльцой лежит на лицах — Мёртвым всё равно.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
19. «

    И дождался, слышит Теркин: – Взвод! За Родину! Вперед!..

    И дождался, слышит Теркин: – Взвод! За Родину! Вперед!..

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
20. «

    Сабантуй бывает разный, А не знаешь – не толкуй, Вот под первою бомбёжкой Полежишь с охоты в лёжку, Жив остался – не горюй: Это малый сабантуй.

    Сабантуй бывает разный, А не знаешь – не толкуй, Вот под первою бомбёжкой Полежишь с охоты в лёжку, Жив остался – не горюй: Это малый сабантуй.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга