26 фраз персонажа «Вероника», которые запомнились

Собрали 26 цитат персонажа «Вероника» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Я люблю мужчин серьезных, а ты — поверхностный, не обижайся. — А я люблю девушек с серьезными поверхностями.

   — Я люблю мужчин серьезных, а ты — поверхностный, не обижайся. — А я люблю девушек с серьезными поверхностями.

   — Вероника · фильм
2. «

   — Вечером созвонимся. — Сегодня вечером я уезжаю в Минск. — Ну тогда по е-мэйлу. Вы там, в Минске, знаете про е-мэйл? — Нет, у нас почтовые голуби. — Тогда завтра отправь мне голубя.

   — Вечером созвонимся. — Сегодня вечером я уезжаю в Минск. — Ну тогда по е-мэйлу. Вы там, в Минске, знаете про е-мэйл? — Нет, у нас почтовые голуби. — Тогда завтра отправь мне голубя.

   — Вероника · фильм
3. «

   Как на разных языках разговариваем. Он просто НЕ ПОНИМАЕТ, что творится в душе после тяжелого разрыва. У него, видимо, в жизни никаких проблем еще не было. Его стакан полон даже не наполовину, он практически цел. Наивный оптимист…

   Как на разных языках разговариваем. Он просто НЕ ПОНИМАЕТ, что творится в душе после тяжелого разрыва. У него, видимо, в жизни никаких проблем еще не было. Его стакан полон даже не наполовину, он практически цел. Наивный оптимист…
4. «

   — Гор, мы ходим по кругу. Ключ ко всему – любовь. Если она есть, ничего не страшно. — Вот как… Любовь… Но видишь ли, Ника, трудней всего, оказывается, любить именно тех, кому больше всего любви не хватает. Возможно ли вообще полюбить такого ребенка, как Эльза? — Ты же смог полюбить меня. В том обозленном на весь мир состоянии, не способную ни понять тебя, ни даже услышать. Всё равно полюбил. Видишь, а у Ирины, похоже, начинает получаться любить Эльзу. — Как ей это удается? Для меня это загадка… — Женское сердце, Гор. Может, по сравнению с любовью мужчин, именно женское чувство — это немного другой вид любви? Вы, мужчины, любите всё-таки за что-то. А мы просто потому, что чувствуем такую необходимость. Чувствуем, что внутри нас любовь есть и ее нужно кому-то отдать.

   — Гор, мы ходим по кругу. Ключ ко всему – любовь. Если она есть, ничего не страшно. — Вот как… Любовь… Но видишь ли, Ника, трудней всего, оказывается, любить именно тех, кому больше всего любви не хватает. Возможно ли вообще полюбить такого ребенка, как Эльза? — Ты же смог полюбить меня. В том обозленном на весь мир состоянии, не способную ни понять тебя, ни даже услышать. Всё равно полюбил. Видишь, а у Ирины, похоже, начинает получаться любить Эльзу. — Как ей это удается? Для меня это загадка… — Женское сердце, Гор. Может, по сравнению с любовью мужчин, именно женское чувство — это немного другой вид любви? Вы, мужчины, любите всё-таки за что-то. А мы просто потому, что чувствуем такую необходимость. Чувствуем, что внутри нас любовь есть и ее нужно кому-то отдать.

   — Горисвет
5. «

   ...спасибо тебе за то, что ты дал моей жизни смысл.

   ...спасибо тебе за то, что ты дал моей жизни смысл.

   — Пауло Коэльо · книга
6. «

   Танец — движение, положенное на звуки. А собственно, что еще есть жизнь? Если посмотреть на нас с высоты, то услышишь завывание ветра, шум прибоя, раскаты грозы. И увидишь, как гнутся деревья, катятся волны, убегают от дождя люди. Жизнь — это движение, которому аккомпанирует природа.

   Танец — движение, положенное на звуки. А собственно, что еще есть жизнь? Если посмотреть на нас с высоты, то услышишь завывание ветра, шум прибоя, раскаты грозы. И увидишь, как гнутся деревья, катятся волны, убегают от дождя люди. Жизнь — это движение, которому аккомпанирует природа.

   — Лана Барсукова · книга
7. «

   — Мне кажется, кто-то там, наверху, наблюдает так же за нами. Как мы радостно прыгаем, когда что-то у нас хорошо получается, — сказала Вероника. — Хочешь сказать, он специально пропускает в ворота один мяч за другим? Ему просто нравится смотреть, как мы хохочем?! – улыбнулся Гор. — Не исключено… — Тогда, видимо, есть и какой-то другой игрок, которому нравится наблюдать наши поражения и мучения. — Боюсь, что это тоже возможно… Но я предлагаю свою жизнь прожить так, чтобы наше радостное подпрыгивание заставляло первого игрока пропускать в ворота мячи снова и снова. И если кто-то другой вмешается, пусть разбираются сами.

   — Мне кажется, кто-то там, наверху, наблюдает так же за нами. Как мы радостно прыгаем, когда что-то у нас хорошо получается, — сказала Вероника. — Хочешь сказать, он специально пропускает в ворота один мяч за другим? Ему просто нравится смотреть, как мы хохочем?! – улыбнулся Гор. — Не исключено… — Тогда, видимо, есть и какой-то другой игрок, которому нравится наблюдать наши поражения и мучения. — Боюсь, что это тоже возможно… Но я предлагаю свою жизнь прожить так, чтобы наше радостное подпрыгивание заставляло первого игрока пропускать в ворота мячи снова и снова. И если кто-то другой вмешается, пусть разбираются сами.

   — Горисвет
8. «

   — Хорошо хоть было? — ... не выспалась. — Еще не хватало, чтоб ты с мужиком выспалась!

   — Хорошо хоть было? — ... не выспалась. — Еще не хватало, чтоб ты с мужиком выспалась!

   — Вероника · фильм
9. «

   Все вокруг будут считать нас счастливой парой, не догадываясь, что и здесь, как всюду, за видимостью счастья таится все та же горечь и тоска, все тоже беспросветное одиночество.

   Все вокруг будут считать нас счастливой парой, не догадываясь, что и здесь, как всюду, за видимостью счастья таится все та же горечь и тоска, все тоже беспросветное одиночество.

   — Пауло Коэльо · книга
10. «

    Знаешь, счастье – это ведь не просто чувство такое. Это навык. Умение замечать в жизни хорошее, важное, светлое. Кому-то этот навык дан с рождения, а кто-то должен развивать его в себе. Порой долго, годами. Но дело того стоит.

    Знаешь, счастье – это ведь не просто чувство такое. Это навык. Умение замечать в жизни хорошее, важное, светлое. Кому-то этот навык дан с рождения, а кто-то должен развивать его в себе. Порой долго, годами. Но дело того стоит.
11. «

    В жизни ничто не бывает случайно.

    В жизни ничто не бывает случайно.
12. «

    Айя смотрела, как Анита аккуратно раскладывала шарики по коробкам: в одну положила только синие шарики, в другую только зеленые, в третью только красные. Все желтые шарики остались в большой коробке. Анита минутку полюбовалась своим творением. Позвала маму и сестру, показала им пальчиком на результат своего труда. — Умница, — улыбнулась Вероника. – Вот это красный цвет. Это зеленый. А это желтый. А вот это какой? — Сиий, — заулыбалась Анита. — Правильно, молодец, это синий. Анита снова высыпала все шарики в коробку, перемешала ручками и принялась раскладывать. Теперь в одной коробке снова оказались только синие мячи, во второй зеленые вперемешку с красными, а в третьей вообще смесь из всех четырех цветов. — Знаешь, мама, когда я смотрю, как она играет, мне кажется, кто-то на небе точно также играет в нас. Берет наши души и перемешивает их как хочет. Ведь после смерти душа наверняка не умирает вместе с телом, правда? — Я не знаю, милая. — А я точно уверена. Душа не умирает, она куда-то возвращается. В какой-то резервуар. Вся целиком, со всеми её компонентами – с любовью и ревностью, со страхом и печалью, с горестями и мечтами. Много-много вот таких «шариков», и в каждом – что-то важное, какая-то часть личности человека. И вот, попадает это всё в какую-то огромную коробку – например, вот в такую же, с розовым бантом, – а потом кто-то берет и раскладывает все эти частички снова по маминым животам — и рождаются дети. Кто-то снова весь состоит из частичек себя прежнего. Кому-то достались красные и зеленые шарики – частично смешались компоненты двух когда-то существовавших личностей, а кто-то и вовсе весь, как мозаика, состоит из разноцветных частичек живших когда-то совершенно разных людей. — Любопытная теория, — улыбнулась Вероника. – Она могла бы объяснить возникновение раздвоения личности или проблемы с памятью. А еще тогда становится понятно, почему люди ищут и находят друг друга, влюбляются. Они стремятся воссоединиться? — Наверное, — Айя вздохнула. – Видимо, в нас с Саймоном слишком много общих частичек, раз я никак не могу прекратить мечтать о нем. И, похоже, третья часть этого внутреннего разноцветного богатства досталась Стефани…

    Айя смотрела, как Анита аккуратно раскладывала шарики по коробкам: в одну положила только синие шарики, в другую только зеленые, в третью только красные. Все желтые шарики остались в большой коробке. Анита минутку полюбовалась своим творением. Позвала маму и сестру, показала им пальчиком на результат своего труда. — Умница, — улыбнулась Вероника. – Вот это красный цвет. Это зеленый. А это желтый. А вот это какой? — Сиий, — заулыбалась Анита. — Правильно, молодец, это синий. Анита снова высыпала все шарики в коробку, перемешала ручками и принялась раскладывать. Теперь в одной коробке снова оказались только синие мячи, во второй зеленые вперемешку с красными, а в третьей вообще смесь из всех четырех цветов. — Знаешь, мама, когда я смотрю, как она играет, мне кажется, кто-то на небе точно также играет в нас. Берет наши души и перемешивает их как хочет. Ведь после смерти душа наверняка не умирает вместе с телом, правда? — Я не знаю, милая. — А я точно уверена. Душа не умирает, она куда-то возвращается. В какой-то резервуар. Вся целиком, со всеми её компонентами – с любовью и ревностью, со страхом и печалью, с горестями и мечтами. Много-много вот таких «шариков», и в каждом – что-то важное, какая-то часть личности человека. И вот, попадает это всё в какую-то огромную коробку – например, вот в такую же, с розовым бантом, – а потом кто-то берет и раскладывает все эти частички снова по маминым животам — и рождаются дети. Кто-то снова весь состоит из частичек себя прежнего. Кому-то достались красные и зеленые шарики – частично смешались компоненты двух когда-то существовавших личностей, а кто-то и вовсе весь, как мозаика, состоит из разноцветных частичек живших когда-то совершенно разных людей. — Любопытная теория, — улыбнулась Вероника. – Она могла бы объяснить возникновение раздвоения личности или проблемы с памятью. А еще тогда становится понятно, почему люди ищут и находят друг друга, влюбляются. Они стремятся воссоединиться? — Наверное, — Айя вздохнула. – Видимо, в нас с Саймоном слишком много общих частичек, раз я никак не могу прекратить мечтать о нем. И, похоже, третья часть этого внутреннего разноцветного богатства досталась Стефани…

    — Вероника
13. «

    Вот зачем ты приехала на эту свою книжную выставку? Куда ни плюнь — в писателя попадешь. А тебе один — старый, другой — страшный, третий — злой, четвертый — бездарный. Между прочим, Пушкин был — страшный, Толстой — старый, а Лермонтов — злой. Если тебе ни один классик не подходит, как же ты современника найдешь?

    Вот зачем ты приехала на эту свою книжную выставку? Куда ни плюнь — в писателя попадешь. А тебе один — старый, другой — страшный, третий — злой, четвертый — бездарный. Между прочим, Пушкин был — страшный, Толстой — старый, а Лермонтов — злой. Если тебе ни один классик не подходит, как же ты современника найдешь?

    — Вероника · фильм
14. «

    Ничто не делает женщину такой доступной, как её любопытство.

    Ничто не делает женщину такой доступной, как её любопытство.

    — Ринат Валиуллин · книга
15. «

    Вот единственная причина, по которой я появилась на свет. Заставить тебя вернуться на тот путь, с которого ты сошел. Не дай мне почувствовать, что моя жизнь была бесполезна.

    Вот единственная причина, по которой я появилась на свет. Заставить тебя вернуться на тот путь, с которого ты сошел. Не дай мне почувствовать, что моя жизнь была бесполезна.

    — Пауло Коэльо · книга
16. «

    — А что такое «истинное Я»? — Это то, чем вы являетесь, а не то, что с вами сделали.

    — А что такое «истинное Я»? — Это то, чем вы являетесь, а не то, что с вами сделали.

    — Пауло Коэльо · книга
17. «

    Было так хорошо, что во всем мне видится любовь. Даже в глазах шизофреника.

    Было так хорошо, что во всем мне видится любовь. Даже в глазах шизофреника.

    — Пауло Коэльо · книга
18. «

    — Ты хочешь свободы, я понимаю, Айя. Но свобода – это когда «для», а не «от». Понимаешь? Когда ты бежишь на другую планету, только чтобы не видеться больше со Стефанией, это никакая не свобода. Это зависимость от того, где находится она. Прилетит Стефания на Марс – и ты побежишь еще дальше. Куда? — Она не прилетит на Марс, побоится.

    — Ты хочешь свободы, я понимаю, Айя. Но свобода – это когда «для», а не «от». Понимаешь? Когда ты бежишь на другую планету, только чтобы не видеться больше со Стефанией, это никакая не свобода. Это зависимость от того, где находится она. Прилетит Стефания на Марс – и ты побежишь еще дальше. Куда? — Она не прилетит на Марс, побоится.

    — Вероника
19. «

    — Мам, вы очень любящие родители – и ты, и Гор. Вы склонны преувеличивать опасность. Папа тоже так считает. — Папа так считает… — Вероника уронила голову на руки и тяжело выдохнула. Анита, испугавшись, обняла ее своими маленькими ручками. Айя тоже обняла их обеих. – Айя, твой папа не растил тебя, он не знает тебя, ему ничего не известно о жизни на Марсе. Почему же его мнение ты считаешь важным, а моё нет? — Просто его мнение совпадает с моим. — Вот как… Так просто! Во что ты хочешь верить, то и верно, да?

    — Мам, вы очень любящие родители – и ты, и Гор. Вы склонны преувеличивать опасность. Папа тоже так считает. — Папа так считает… — Вероника уронила голову на руки и тяжело выдохнула. Анита, испугавшись, обняла ее своими маленькими ручками. Айя тоже обняла их обеих. – Айя, твой папа не растил тебя, он не знает тебя, ему ничего не известно о жизни на Марсе. Почему же его мнение ты считаешь важным, а моё нет? — Просто его мнение совпадает с моим. — Вот как… Так просто! Во что ты хочешь верить, то и верно, да?

    — Вероника
20. «

    — Девочки вы мои любимые… Такие большие становитесь. Свои планы. Свои связи. Свои перелеты… Ох, как же трудно вас отпускать куда-то… — Но надо, мама. Знаешь такую поговорку: кораблю безопаснее всего стоять в порту, но он же не для этого строился. Ты же меня родила не с мыслью всегда держать при себе, как любимую куколку. Да ведь? Ма-ам? Вероника печально улыбнулась. — Да… Хоть ты и моя любимая куколка.

    — Девочки вы мои любимые… Такие большие становитесь. Свои планы. Свои связи. Свои перелеты… Ох, как же трудно вас отпускать куда-то… — Но надо, мама. Знаешь такую поговорку: кораблю безопаснее всего стоять в порту, но он же не для этого строился. Ты же меня родила не с мыслью всегда держать при себе, как любимую куколку. Да ведь? Ма-ам? Вероника печально улыбнулась. — Да… Хоть ты и моя любимая куколка.

    — Вероника