39 цитат персонажа «Вероника» для поста в соцсетях

Собрали 39 цитат персонажа «Вероника» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Айя смотрела, как Анита аккуратно раскладывала шарики по коробкам: в одну положила только синие шарики, в другую только зеленые, в третью только красные. Все желтые шарики остались в большой коробке. Анита минутку полюбовалась своим творением. Позвала маму и сестру, показала им пальчиком на результат своего труда. — Умница, — улыбнулась Вероника. – Вот это красный цвет. Это зеленый. А это желтый. А вот это какой? — Сиий, — заулыбалась Анита. — Правильно, молодец, это синий. Анита снова высыпала все шарики в коробку, перемешала ручками и принялась раскладывать. Теперь в одной коробке снова оказались только синие мячи, во второй зеленые вперемешку с красными, а в третьей вообще смесь из всех четырех цветов. — Знаешь, мама, когда я смотрю, как она играет, мне кажется, кто-то на небе точно также играет в нас. Берет наши души и перемешивает их как хочет. Ведь после смерти душа наверняка не умирает вместе с телом, правда? — Я не знаю, милая. — А я точно уверена. Душа не умирает, она куда-то возвращается. В какой-то резервуар. Вся целиком, со всеми её компонентами – с любовью и ревностью, со страхом и печалью, с горестями и мечтами. Много-много вот таких «шариков», и в каждом – что-то важное, какая-то часть личности человека. И вот, попадает это всё в какую-то огромную коробку – например, вот в такую же, с розовым бантом, – а потом кто-то берет и раскладывает все эти частички снова по маминым животам — и рождаются дети. Кто-то снова весь состоит из частичек себя прежнего. Кому-то достались красные и зеленые шарики – частично смешались компоненты двух когда-то существовавших личностей, а кто-то и вовсе весь, как мозаика, состоит из разноцветных частичек живших когда-то совершенно разных людей. — Любопытная теория, — улыбнулась Вероника. – Она могла бы объяснить возникновение раздвоения личности или проблемы с памятью. А еще тогда становится понятно, почему люди ищут и находят друг друга, влюбляются. Они стремятся воссоединиться? — Наверное, — Айя вздохнула. – Видимо, в нас с Саймоном слишком много общих частичек, раз я никак не могу прекратить мечтать о нем. И, похоже, третья часть этого внутреннего разноцветного богатства досталась Стефани…

   Айя смотрела, как Анита аккуратно раскладывала шарики по коробкам: в одну положила только синие шарики, в другую только зеленые, в третью только красные. Все желтые шарики остались в большой коробке. Анита минутку полюбовалась своим творением. Позвала маму и сестру, показала им пальчиком на результат своего труда. — Умница, — улыбнулась Вероника. – Вот это красный цвет. Это зеленый. А это желтый. А вот это какой? — Сиий, — заулыбалась Анита. — Правильно, молодец, это синий. Анита снова высыпала все шарики в коробку, перемешала ручками и принялась раскладывать. Теперь в одной коробке снова оказались только синие мячи, во второй зеленые вперемешку с красными, а в третьей вообще смесь из всех четырех цветов. — Знаешь, мама, когда я смотрю, как она играет, мне кажется, кто-то на небе точно также играет в нас. Берет наши души и перемешивает их как хочет. Ведь после смерти душа наверняка не умирает вместе с телом, правда? — Я не знаю, милая. — А я точно уверена. Душа не умирает, она куда-то возвращается. В какой-то резервуар. Вся целиком, со всеми её компонентами – с любовью и ревностью, со страхом и печалью, с горестями и мечтами. Много-много вот таких «шариков», и в каждом – что-то важное, какая-то часть личности человека. И вот, попадает это всё в какую-то огромную коробку – например, вот в такую же, с розовым бантом, – а потом кто-то берет и раскладывает все эти частички снова по маминым животам — и рождаются дети. Кто-то снова весь состоит из частичек себя прежнего. Кому-то достались красные и зеленые шарики – частично смешались компоненты двух когда-то существовавших личностей, а кто-то и вовсе весь, как мозаика, состоит из разноцветных частичек живших когда-то совершенно разных людей. — Любопытная теория, — улыбнулась Вероника. – Она могла бы объяснить возникновение раздвоения личности или проблемы с памятью. А еще тогда становится понятно, почему люди ищут и находят друг друга, влюбляются. Они стремятся воссоединиться? — Наверное, — Айя вздохнула. – Видимо, в нас с Саймоном слишком много общих частичек, раз я никак не могу прекратить мечтать о нем. И, похоже, третья часть этого внутреннего разноцветного богатства досталась Стефани…

   — Вероника
2. «

   — Айя, знаешь, иногда людям, особенно очень молодым людям, кажется, что они любят кого-то очень-очень сильно. На самом же деле их Бессознательное цепляется за чей-то образ по одной единственной причине – потому, что этот человек недоступен. Так мы повторяем те «грабли», на которые наступали наши родители или другие близкие нам люди. Просто копируем те шаблоны, которые когда-то увидели и запомнили. Потому что так нам привычно, других примеров у нас нет или они не так сильно запомнились... В какой-то момент Саймон, возможно, поймет, что это наваждение – и не самое важное в жизни. Увидит, что есть другие люди, другие интересы. Сейчас он захвачен этим прекрасным образом, потому что еще очень юн и не видит настоящую причину своих чувств. Но с возрастом… — С возрастом и я пойму, что Саймон – лишь наваждение. Да? Это ты хочешь сказать, мама? — Я не знаю, дочка. Может быть, пройдет время, и Саймон наконец увидит и разглядит тебя. А может быть, этого так никогда и не случится. Мне не хотелось бы, чтобы вся твоя жизнь прошла в ожидании того момента, когда Саймон обратит на тебя внимание. — Я так понимаю, это тонкий намек на то, что я зря надеюсь? — Нет, милая, это прямой текст о том, что жизнь больше, чем юношеская влюбленность. И можно быть счастливой, несмотря на то, что кто-то не увлечен тобой.

   — Айя, знаешь, иногда людям, особенно очень молодым людям, кажется, что они любят кого-то очень-очень сильно. На самом же деле их Бессознательное цепляется за чей-то образ по одной единственной причине – потому, что этот человек недоступен. Так мы повторяем те «грабли», на которые наступали наши родители или другие близкие нам люди. Просто копируем те шаблоны, которые когда-то увидели и запомнили. Потому что так нам привычно, других примеров у нас нет или они не так сильно запомнились... В какой-то момент Саймон, возможно, поймет, что это наваждение – и не самое важное в жизни. Увидит, что есть другие люди, другие интересы. Сейчас он захвачен этим прекрасным образом, потому что еще очень юн и не видит настоящую причину своих чувств. Но с возрастом… — С возрастом и я пойму, что Саймон – лишь наваждение. Да? Это ты хочешь сказать, мама? — Я не знаю, дочка. Может быть, пройдет время, и Саймон наконец увидит и разглядит тебя. А может быть, этого так никогда и не случится. Мне не хотелось бы, чтобы вся твоя жизнь прошла в ожидании того момента, когда Саймон обратит на тебя внимание. — Я так понимаю, это тонкий намек на то, что я зря надеюсь? — Нет, милая, это прямой текст о том, что жизнь больше, чем юношеская влюбленность. И можно быть счастливой, несмотря на то, что кто-то не увлечен тобой.

   — Вероника
3. «

   — Что такое реальность? — Это то, что, по мнению большинства, должно быть. Не обязательно лучшее или более логичное, но приспособленное к коллективному желанию.

   — Что такое реальность? — Это то, что, по мнению большинства, должно быть. Не обязательно лучшее или более логичное, но приспособленное к коллективному желанию.

   — Пауло Коэльо · книга
4. «

   — Мам, вы очень любящие родители – и ты, и Гор. Вы склонны преувеличивать опасность. Папа тоже так считает. — Папа так считает… — Вероника уронила голову на руки и тяжело выдохнула. Анита, испугавшись, обняла ее своими маленькими ручками. Айя тоже обняла их обеих. – Айя, твой папа не растил тебя, он не знает тебя, ему ничего не известно о жизни на Марсе. Почему же его мнение ты считаешь важным, а моё нет? — Просто его мнение совпадает с моим. — Вот как… Так просто! Во что ты хочешь верить, то и верно, да?

   — Мам, вы очень любящие родители – и ты, и Гор. Вы склонны преувеличивать опасность. Папа тоже так считает. — Папа так считает… — Вероника уронила голову на руки и тяжело выдохнула. Анита, испугавшись, обняла ее своими маленькими ручками. Айя тоже обняла их обеих. – Айя, твой папа не растил тебя, он не знает тебя, ему ничего не известно о жизни на Марсе. Почему же его мнение ты считаешь важным, а моё нет? — Просто его мнение совпадает с моим. — Вот как… Так просто! Во что ты хочешь верить, то и верно, да?

   — Вероника
5. «

   — Как вы тут? Кто там у нас наверху? — Приехали Бен и Рита с мальчишками. Стеша пришла, Саймон тоже тут. Веселятся. Кажется, в мафию играют. — Когда детишки-сновидцы играют в эту игру, фраза «город засыпает, просыпается мафия» приобретает особенно зловещий смысл, — усмехнулся Гор.

   — Как вы тут? Кто там у нас наверху? — Приехали Бен и Рита с мальчишками. Стеша пришла, Саймон тоже тут. Веселятся. Кажется, в мафию играют. — Когда детишки-сновидцы играют в эту игру, фраза «город засыпает, просыпается мафия» приобретает особенно зловещий смысл, — усмехнулся Гор.

   — Горисвет
6. «

   — Да не бывает никаких подруг! Все бабы одинаковые. Если тебе плохо, они все тебя жалеют, успокаивают и мечтают вместе с тобой о том, чтобы тебе было хорошо. Но если, не дай бог, тебе хорошо, то они все начинают мечтать об обратном — чтобы тебе было плохо, и делают для этого всё возможное. Я эту школу тысячу раз прошла и всю кухню так называемой женской дружбы знаю.

   — Да не бывает никаких подруг! Все бабы одинаковые. Если тебе плохо, они все тебя жалеют, успокаивают и мечтают вместе с тобой о том, чтобы тебе было хорошо. Но если, не дай бог, тебе хорошо, то они все начинают мечтать об обратном — чтобы тебе было плохо, и делают для этого всё возможное. Я эту школу тысячу раз прошла и всю кухню так называемой женской дружбы знаю.

   — Юлия Шилова · книга
7. «

   — Женщина не может быть счастливой без любви, — Айя поджала под себя коленки, как будто хотела превратиться в сжатый крошечный узелок, спрятаться в ракушку. — Тут ты права, Айя. Но любовь бывает разная. Знаешь, было время, когда я была счастлива просто вдвоем с тобой. Со мной рядом уже не было твоего отца и еще не было Гора. Но я была очень-очень счастлива, когда никто тебя у меня не отнимал, когда мы просто были вместе, вдвоем. Ели мороженое, играли, гуляли, рисовали. И никакой мужчина не мог бы заменить мне этого огромного счастья. — Но у меня-то нет детей… — Но у тебя есть семья, друзья, твои книги. Ты пишешь такие интересные книги! Сейчас у тебя такой возраст, что ты можешь себе позволить пробовать разное. Искать, что тебе понравится. В 20 лет самое время ошибаться, падать с небес на землю, снова вставать, снова идти и искать в жизни то, что будет радовать тебя. А любовь мужчины тоже придет, рано или поздно.

   — Женщина не может быть счастливой без любви, — Айя поджала под себя коленки, как будто хотела превратиться в сжатый крошечный узелок, спрятаться в ракушку. — Тут ты права, Айя. Но любовь бывает разная. Знаешь, было время, когда я была счастлива просто вдвоем с тобой. Со мной рядом уже не было твоего отца и еще не было Гора. Но я была очень-очень счастлива, когда никто тебя у меня не отнимал, когда мы просто были вместе, вдвоем. Ели мороженое, играли, гуляли, рисовали. И никакой мужчина не мог бы заменить мне этого огромного счастья. — Но у меня-то нет детей… — Но у тебя есть семья, друзья, твои книги. Ты пишешь такие интересные книги! Сейчас у тебя такой возраст, что ты можешь себе позволить пробовать разное. Искать, что тебе понравится. В 20 лет самое время ошибаться, падать с небес на землю, снова вставать, снова идти и искать в жизни то, что будет радовать тебя. А любовь мужчины тоже придет, рано или поздно.
8. «

   Не стыдись быть любимым. Я ничего не прошу, только позволь мне любить тебя, играть еще одну ночь на пианино, если у меня хватит на это сил. А за это я прошу тебя только об одном: если услышишь, как кто-нибудь станет говорить, что я умираю, иди прямо в мою палату. Позволь мне осуществить моё желание.

   Не стыдись быть любимым. Я ничего не прошу, только позволь мне любить тебя, играть еще одну ночь на пианино, если у меня хватит на это сил. А за это я прошу тебя только об одном: если услышишь, как кто-нибудь станет говорить, что я умираю, иди прямо в мою палату. Позволь мне осуществить моё желание.

   — Пауло Коэльо · книга
9. «

   Все вокруг будут считать нас счастливой парой, не догадываясь, что и здесь, как всюду, за видимостью счастья таится все та же горечь и тоска, все тоже беспросветное одиночество.

   Все вокруг будут считать нас счастливой парой, не догадываясь, что и здесь, как всюду, за видимостью счастья таится все та же горечь и тоска, все тоже беспросветное одиночество.

   — Пауло Коэльо · книга
10. «

    — А-а-а, сука, уши отрываются! — Тихо. — А-а-а! — Спасибо, парни. Ник, че с тобой происходит, а? Откуда у тебя такие таланты влипать во всякие неприятные ситуации? — Да я ничего не делала, они сами на меня полезли. — А ты полезла бодаться вот этими своими ушами! Бэтмен недоделанный! — Шел бы ты, Гринь, а? — Ник, а если б у тебя не было никого? Че б ты делала? Если б меня не было, если б не Мухич был бы следак, а кто-нибудь другой, а? Приписали б тебе какую-нибудь хрень, к которой ты вообще отношение не имеешь. Ты че, Ник? — Ага, да... Да, бывай... — Стоять! Ты че, существо?! Ты че имеешь к этому какое-то отношение что ли? а? В глаза мне смотри. Я сказал в глаза мне... Обалдеть! То есть Мухич прав, что ли был? Твою мать! А ты в курсе, что это пятнадцать лет? Вооруженное ограбление в составе групп в особо крупных размерах, а? — Ты че? Какое ограбление? — Что ты вывозила в рюкзаке? — Футбольный мяч. Футбольный мяч! Гриш, ну реально, ну просто чувак заплатил, что бы мы просто взяли что-то объемное в рюкзаке и проехали по маршруту который он скажет. Все! Честно! Я тебе клянусь, это были чистые деньги. — Чистые деньги? — Да. — Что ты знаешь про фургон? — Какой фургон?! Просто... Просто проехали по маршруту. — А у вас вопросов не возникло: зачем ему это надо, а? У вас мозга совсем нет? Вы совсем одноклеточные что ли?! — Он платил, чтоб без вопросов... — Что за чел? Ника, я сейчас тебе эти уши в задницу воткну! — Да я жирному твоему все в объяснительной написала! — Мухич знает? Иди нахрен отсюда!

    — А-а-а, сука, уши отрываются! — Тихо. — А-а-а! — Спасибо, парни. Ник, че с тобой происходит, а? Откуда у тебя такие таланты влипать во всякие неприятные ситуации? — Да я ничего не делала, они сами на меня полезли. — А ты полезла бодаться вот этими своими ушами! Бэтмен недоделанный! — Шел бы ты, Гринь, а? — Ник, а если б у тебя не было никого? Че б ты делала? Если б меня не было, если б не Мухич был бы следак, а кто-нибудь другой, а? Приписали б тебе какую-нибудь хрень, к которой ты вообще отношение не имеешь. Ты че, Ник? — Ага, да... Да, бывай... — Стоять! Ты че, существо?! Ты че имеешь к этому какое-то отношение что ли? а? В глаза мне смотри. Я сказал в глаза мне... Обалдеть! То есть Мухич прав, что ли был? Твою мать! А ты в курсе, что это пятнадцать лет? Вооруженное ограбление в составе групп в особо крупных размерах, а? — Ты че? Какое ограбление? — Что ты вывозила в рюкзаке? — Футбольный мяч. Футбольный мяч! Гриш, ну реально, ну просто чувак заплатил, что бы мы просто взяли что-то объемное в рюкзаке и проехали по маршруту который он скажет. Все! Честно! Я тебе клянусь, это были чистые деньги. — Чистые деньги? — Да. — Что ты знаешь про фургон? — Какой фургон?! Просто... Просто проехали по маршруту. — А у вас вопросов не возникло: зачем ему это надо, а? У вас мозга совсем нет? Вы совсем одноклеточные что ли?! — Он платил, чтоб без вопросов... — Что за чел? Ника, я сейчас тебе эти уши в задницу воткну! — Да я жирному твоему все в объяснительной написала! — Мухич знает? Иди нахрен отсюда!

    — Вероника · сериал
11. «

    — Я люблю мужчин серьезных, а ты — поверхностный, не обижайся. — А я люблю девушек с серьезными поверхностями.

    — Я люблю мужчин серьезных, а ты — поверхностный, не обижайся. — А я люблю девушек с серьезными поверхностями.

    — Вероника · фильм
12. «

    — Мне кажется, кто-то там, наверху, наблюдает так же за нами. Как мы радостно прыгаем, когда что-то у нас хорошо получается, — сказала Вероника. — Хочешь сказать, он специально пропускает в ворота один мяч за другим? Ему просто нравится смотреть, как мы хохочем?! – улыбнулся Гор. — Не исключено… — Тогда, видимо, есть и какой-то другой игрок, которому нравится наблюдать наши поражения и мучения. — Боюсь, что это тоже возможно… Но я предлагаю свою жизнь прожить так, чтобы наше радостное подпрыгивание заставляло первого игрока пропускать в ворота мячи снова и снова. И если кто-то другой вмешается, пусть разбираются сами.

    — Мне кажется, кто-то там, наверху, наблюдает так же за нами. Как мы радостно прыгаем, когда что-то у нас хорошо получается, — сказала Вероника. — Хочешь сказать, он специально пропускает в ворота один мяч за другим? Ему просто нравится смотреть, как мы хохочем?! – улыбнулся Гор. — Не исключено… — Тогда, видимо, есть и какой-то другой игрок, которому нравится наблюдать наши поражения и мучения. — Боюсь, что это тоже возможно… Но я предлагаю свою жизнь прожить так, чтобы наше радостное подпрыгивание заставляло первого игрока пропускать в ворота мячи снова и снова. И если кто-то другой вмешается, пусть разбираются сами.

    — Горисвет
13. «

    — Ох, мама… Мне так хочется, чтобы ты поддержала меня! А ты мне сердце разрываешь. — Айя… Ты пойми и меня тоже. Я тоже была молодой, мне тоже было двадцать лет. И я тоже верила в то, что правильно поступаю. Например, верила в то, что любовь и брак с твоим отцом – это на всю жизнь. И никто не остановил меня тогда. Никто не сказал мне: «Ты совершаешь огромную ошибку!». А ведь со стороны это наверняка было видно, как мне сейчас очевидно, что ошибаешься ты. — Но, мам, если бы ты не вышла тогда замуж за папу, то не родилась бы я. Может, это не было ошибкой? Может, это было судьбой? — Может и так, Айя.

    — Ох, мама… Мне так хочется, чтобы ты поддержала меня! А ты мне сердце разрываешь. — Айя… Ты пойми и меня тоже. Я тоже была молодой, мне тоже было двадцать лет. И я тоже верила в то, что правильно поступаю. Например, верила в то, что любовь и брак с твоим отцом – это на всю жизнь. И никто не остановил меня тогда. Никто не сказал мне: «Ты совершаешь огромную ошибку!». А ведь со стороны это наверняка было видно, как мне сейчас очевидно, что ошибаешься ты. — Но, мам, если бы ты не вышла тогда замуж за папу, то не родилась бы я. Может, это не было ошибкой? Может, это было судьбой? — Может и так, Айя.

    — Айя
14. «

    Стоит одному мужчине увидеть, что тебя отбивает другой, как он думает: в ней наверняка что-то есть.

    Стоит одному мужчине увидеть, что тебя отбивает другой, как он думает: в ней наверняка что-то есть.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
15. «

    Из одинокой женщины так просто сделать мишень, Гор. Даже ничего делать не надо. Достаточно просто не протянуть ей руки.

    Из одинокой женщины так просто сделать мишень, Гор. Даже ничего делать не надо. Достаточно просто не протянуть ей руки.
16. «

    — А что такое «истинное Я»? — Это то, чем вы являетесь, а не то, что с вами сделали.

    — А что такое «истинное Я»? — Это то, чем вы являетесь, а не то, что с вами сделали.

    — Пауло Коэльо · книга
17. «

    Знаешь, счастье – это ведь не просто чувство такое. Это навык. Умение замечать в жизни хорошее, важное, светлое. Кому-то этот навык дан с рождения, а кто-то должен развивать его в себе. Порой долго, годами. Но дело того стоит.

    Знаешь, счастье – это ведь не просто чувство такое. Это навык. Умение замечать в жизни хорошее, важное, светлое. Кому-то этот навык дан с рождения, а кто-то должен развивать его в себе. Порой долго, годами. Но дело того стоит.
18. «

    Ничто не делает женщину такой доступной, как её любопытство.

    Ничто не делает женщину такой доступной, как её любопытство.

    — Ринат Валиуллин · книга
19. «

    Печаль украшает мир, хоть и ранит сердце.

    Печаль украшает мир, хоть и ранит сердце.

    — Лана Барсукова · книга
20. «

    — Гор, мы ходим по кругу. Ключ ко всему – любовь. Если она есть, ничего не страшно. — Вот как… Любовь… Но видишь ли, Ника, трудней всего, оказывается, любить именно тех, кому больше всего любви не хватает. Возможно ли вообще полюбить такого ребенка, как Эльза? — Ты же смог полюбить меня. В том обозленном на весь мир состоянии, не способную ни понять тебя, ни даже услышать. Всё равно полюбил. Видишь, а у Ирины, похоже, начинает получаться любить Эльзу. — Как ей это удается? Для меня это загадка… — Женское сердце, Гор. Может, по сравнению с любовью мужчин, именно женское чувство — это немного другой вид любви? Вы, мужчины, любите всё-таки за что-то. А мы просто потому, что чувствуем такую необходимость. Чувствуем, что внутри нас любовь есть и ее нужно кому-то отдать.

    — Гор, мы ходим по кругу. Ключ ко всему – любовь. Если она есть, ничего не страшно. — Вот как… Любовь… Но видишь ли, Ника, трудней всего, оказывается, любить именно тех, кому больше всего любви не хватает. Возможно ли вообще полюбить такого ребенка, как Эльза? — Ты же смог полюбить меня. В том обозленном на весь мир состоянии, не способную ни понять тебя, ни даже услышать. Всё равно полюбил. Видишь, а у Ирины, похоже, начинает получаться любить Эльзу. — Как ей это удается? Для меня это загадка… — Женское сердце, Гор. Может, по сравнению с любовью мужчин, именно женское чувство — это немного другой вид любви? Вы, мужчины, любите всё-таки за что-то. А мы просто потому, что чувствуем такую необходимость. Чувствуем, что внутри нас любовь есть и ее нужно кому-то отдать.

    — Горисвет