23 цитаты персонажа «Вианн Роше»

23 цитаты персонажа «Вианн Роше» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Щедрые люди щедры во всём.

   Щедрые люди щедры во всём.

   — Джоанн Харрис · книга
2. «

   Перемена вообще часто бывает опасной, а голос перемены слишком часто напоминает голос ветра.

   Перемена вообще часто бывает опасной, а голос перемены слишком часто напоминает голос ветра.

   — Джоанн Харрис · книга
3. «

   Такие, как Моргана, подобны весенним одуванчикам — сперва такие веселые, солнечные и совершенно безобидные, они вдруг распространяются с угрожающей скоростью, прорастая повсюду, вылезая из каждой трещины, вторгаясь на каждую клумбу.

   Такие, как Моргана, подобны весенним одуванчикам — сперва такие веселые, солнечные и совершенно безобидные, они вдруг распространяются с угрожающей скоростью, прорастая повсюду, вылезая из каждой трещины, вторгаясь на каждую клумбу.

   — Джоанн Харрис · книга
4. «

   Столько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в создание удовольствия, которое длится всего-то мгновение и которое лишь единицы способны оценить по-настоящему.

   Столько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в создание удовольствия, которое длится всего-то мгновение и которое лишь единицы способны оценить по-настоящему.

   — Джоанн Харрис · книга
5. «

   Предложить человеку пищу значит протянуть руку дружбы; принять пищу значит быть принятым в любую, даже самую замкнутую общину.

   Предложить человеку пищу значит протянуть руку дружбы; принять пищу значит быть принятым в любую, даже самую замкнутую общину.

   — Джоанн Харрис · книга
6. «

   Что может быть ближе к алхимии, чем превращение сырых ингредиентов в нечто восхитительно вкусное, один лишь чарующий аромат которого вызывает обильное слюнотечение?

   Что может быть ближе к алхимии, чем превращение сырых ингредиентов в нечто восхитительно вкусное, один лишь чарующий аромат которого вызывает обильное слюнотечение?

   — Джоанн Харрис · книга
7. «

   Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

   Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

   — Джоанн Харрис · книга
8. «

   Такие люди, как мы, стараются не иметь никаких отличительных знаков. Мы никому не открываем ни наших шрамов, ни наших воспоминаний.

   Такие люди, как мы, стараются не иметь никаких отличительных знаков. Мы никому не открываем ни наших шрамов, ни наших воспоминаний.

   — Джоанн Харрис · книга
9. «

   У меня выработался некий инстинкт, позволявший мне видеть сквозь слой повседневности то, что скрыто в глубине.

   У меня выработался некий инстинкт, позволявший мне видеть сквозь слой повседневности то, что скрыто в глубине.

   — Джоанн Харрис · книга
10. «

    Все дело в том, думала я, что Ру превратился для меня во что-то вроде этого стола. Такой же постоянный, зависимый, отмеченный многочисленными шрамами в результате длительного использования. В общем, за все эти годы я пришла к выводу, что Ру полностью принадлежит мне. Но я ошиблась! Ничто мне не принадлежит.

    Все дело в том, думала я, что Ру превратился для меня во что-то вроде этого стола. Такой же постоянный, зависимый, отмеченный многочисленными шрамами в результате длительного использования. В общем, за все эти годы я пришла к выводу, что Ру полностью принадлежит мне. Но я ошиблась! Ничто мне не принадлежит.

    — Джоанн Харрис · книга
11. «

    До чего же мне хотелось стать наконец свободной! По-настоящему свободной — нам этого никогда не удавалось сделать. Жить там, где хочется, на одном месте, и, чувствуя порывы ветра, не обращать внимания на его зов.

    До чего же мне хотелось стать наконец свободной! По-настоящему свободной — нам этого никогда не удавалось сделать. Жить там, где хочется, на одном месте, и, чувствуя порывы ветра, не обращать внимания на его зов.

    — Джоанн Харрис · книга
12. «

    И все-таки я чувствую себя не в своей тарелке. Бесплатный сыр ведь действительно бывает только в мышеловке; крайне редко что-то достается человеку просто так — за любой подарок, за любое проявление доброты обычно приходится расплачиваться сполна. Уж и этому-то жизнь меня научила. Именно поэтому я теперь стала куда осторожней.

    И все-таки я чувствую себя не в своей тарелке. Бесплатный сыр ведь действительно бывает только в мышеловке; крайне редко что-то достается человеку просто так — за любой подарок, за любое проявление доброты обычно приходится расплачиваться сполна. Уж и этому-то жизнь меня научила. Именно поэтому я теперь стала куда осторожней.

    — Джоанн Харрис · книга
13. «

    Поднимается ветер всегда в такой момент, когда вокруг царят веселье, волшебство, радость... даже само счастье.

    Поднимается ветер всегда в такой момент, когда вокруг царят веселье, волшебство, радость... даже само счастье.

    — Джоанн Харрис · книга
14. «

    И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

    И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

    — Джоанн Харрис · книга
15. «

    Дьявол труслив; он не открывает лица. Не имеет сущности, распылен на миллионы частичек, что коварными червоточинами проникающими в кровь и душу.

    Дьявол труслив; он не открывает лица. Не имеет сущности, распылен на миллионы частичек, что коварными червоточинами проникающими в кровь и душу.

    — Джоанн Харрис · книга
16. «

    В итоге лишь власть имеет значение.

    В итоге лишь власть имеет значение.

    — Джоанн Харрис · книга
17. «

    Слухи и сплетни здесь так и роятся: малейшего шепотка достаточно, чтобы человек почувствовал, что ему в этом городке не рады. Шепотки и слухи — это здешняя валюта.

    Слухи и сплетни здесь так и роятся: малейшего шепотка достаточно, чтобы человек почувствовал, что ему в этом городке не рады. Шепотки и слухи — это здешняя валюта.

    — Джоанн Харрис · книга
18. «

    Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

    Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

    — Джоанн Харрис · книга
19. «

    Все дети украдены, мы держим их при себе до тех пор, пока можем. Но однажды этот мир тоже украдет их у нас и вернет себе.

    Все дети украдены, мы держим их при себе до тех пор, пока можем. Но однажды этот мир тоже украдет их у нас и вернет себе.

    — Джоанн Харрис · книга
20. «

    Круг на песке. По краям разноцветные свечи. Красная — страсть, синяя — спокойствие, зеленая — рост, розовая — любовь. А еще черная — символ полуночных деяний, невысказанных тайн, нерассказанных сказок.

    Круг на песке. По краям разноцветные свечи. Красная — страсть, синяя — спокойствие, зеленая — рост, розовая — любовь. А еще черная — символ полуночных деяний, невысказанных тайн, нерассказанных сказок.

    — Джоанн Харрис · книга