57 фраз персонажа «Вианн Роше», которые запомнились

57 цитат персонажа «Вианн Роше» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Щедрые люди щедры во всём.

   Щедрые люди щедры во всём.

   — Джоанн Харрис · книга
2. «

   Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

   Когда побываешь в стольких местах, в скольких ухитрились побывать мы с Анук, то невольно начинаешь понимать, что люди везде более или менее одинаковы.

   — Джоанн Харрис · книга
3. «

   Ясно, что мы объявили друг другу войну, хоть вслух это и не было высказано. — Я так рада, что мы нашли общий язык, — говорю я звонко и холодно. — Я тоже.

   Ясно, что мы объявили друг другу войну, хоть вслух это и не было высказано. — Я так рада, что мы нашли общий язык, — говорю я звонко и холодно. — Я тоже.

   — Джоанн Харрис · книга
4. «

   — А вот какие его любимые лакомства, вы никогда не догадаетесь... Потому что он ничего не любит. — В это трудно поверить. Каждый человек что-нибудь любит. — Ну, может, только то, что он забирает у других.

   — А вот какие его любимые лакомства, вы никогда не догадаетесь... Потому что он ничего не любит. — В это трудно поверить. Каждый человек что-нибудь любит. — Ну, может, только то, что он забирает у других.

   — Джоанн Харрис · книга
5. «

   И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

   И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

   — Джоанн Харрис · книга
6. «

   Дети постоянно меняются и, словно танцуя, уходят от нас сквозь быстро текущие годы. Анук в девять лет, Анук в двенадцать, Анук в двадцать, а там...

   Дети постоянно меняются и, словно танцуя, уходят от нас сквозь быстро текущие годы. Анук в девять лет, Анук в двенадцать, Анук в двадцать, а там...

   — Джоанн Харрис · книга
7. «

   Чтобы ты ни думала, он далеко не уникален. Кочевая жизнь учит разбираться в людях, а они в большинстве своем мало чем отличаются друг от друга.

   Чтобы ты ни думала, он далеко не уникален. Кочевая жизнь учит разбираться в людях, а они в большинстве своем мало чем отличаются друг от друга.

   — Джоанн Харрис · книга
8. «

   Все дети украдены, мы держим их при себе до тех пор, пока можем. Но однажды этот мир тоже украдет их у нас и вернет себе.

   Все дети украдены, мы держим их при себе до тех пор, пока можем. Но однажды этот мир тоже украдет их у нас и вернет себе.

   — Джоанн Харрис · книга
9. «

   Есть нечто магическое в процессе преобразования шоколадного сырья в лакомое «золото дураков», волнующее воображение обывателя. Возможно, даже моя мать оценила бы мой труд. Работая, я дышу полной грудью и ни о чем не думаю. Окна распахнуты настежь, гуляют сквозняки. На кухне было бы холодно, если бы не жар, поднимающийся от печей и медных чанов, если бы не горячие пары тающей шоколадной глазури. В нос бьет одуряющая, пьянящая смесь запахов шоколада, ванили, раскаленных котлов и корицы — терпкий грубоватый дух Америки, острый смолистый аромат тропических лесов. Вот так я теперь путешествую. Как ацтеки в своих священных ритуалах. Мексика, Венесуэла, Колумбия. Двор Монтесумы. Кортес и Колумб. Пища богов, пузырящаяся и пенящаяся в ритуальных чашах. Горький эликсир жизни.

   Есть нечто магическое в процессе преобразования шоколадного сырья в лакомое «золото дураков», волнующее воображение обывателя. Возможно, даже моя мать оценила бы мой труд. Работая, я дышу полной грудью и ни о чем не думаю. Окна распахнуты настежь, гуляют сквозняки. На кухне было бы холодно, если бы не жар, поднимающийся от печей и медных чанов, если бы не горячие пары тающей шоколадной глазури. В нос бьет одуряющая, пьянящая смесь запахов шоколада, ванили, раскаленных котлов и корицы — терпкий грубоватый дух Америки, острый смолистый аромат тропических лесов. Вот так я теперь путешествую. Как ацтеки в своих священных ритуалах. Мексика, Венесуэла, Колумбия. Двор Монтесумы. Кортес и Колумб. Пища богов, пузырящаяся и пенящаяся в ритуальных чашах. Горький эликсир жизни.

   — Джоанн Харрис · книга
10. «

    Еда — это то, что нас объединяет, заставляет снова повернуться друг к другу. Еда — это единственное, что мы в состоянии приготовить, когда ничего больше сделать уже нельзя. Вот почему в день похорон подается еда. Чтобы напомнить нам, что жизнь всегда продолжается.

    Еда — это то, что нас объединяет, заставляет снова повернуться друг к другу. Еда — это единственное, что мы в состоянии приготовить, когда ничего больше сделать уже нельзя. Вот почему в день похорон подается еда. Чтобы напомнить нам, что жизнь всегда продолжается.

    — Джоанн Харрис · книга
11. «

    Так, может, обе враждующие стороны попросту сражаются с собственными тенями?

    Так, может, обе враждующие стороны попросту сражаются с собственными тенями?

    — Джоанн Харрис · книга
12. «

    Потерю друга трудней всего перенести, именно поэтому сама я всегда старалась держаться в сторонке, не влезать слишком глубоко в жизненные проблемы тех, кто рядом со мной.

    Потерю друга трудней всего перенести, именно поэтому сама я всегда старалась держаться в сторонке, не влезать слишком глубоко в жизненные проблемы тех, кто рядом со мной.

    — Джоанн Харрис · книга
13. «

    Мы были заражены, пропитаны недоверием, вскармливаемым гордостью, — последним прибежищем изгоев.

    Мы были заражены, пропитаны недоверием, вскармливаемым гордостью, — последним прибежищем изгоев.

    — Джоанн Харрис · книга
14. «

    До чего же мне хотелось стать наконец свободной! По-настоящему свободной — нам этого никогда не удавалось сделать. Жить там, где хочется, на одном месте, и, чувствуя порывы ветра, не обращать внимания на его зов.

    До чего же мне хотелось стать наконец свободной! По-настоящему свободной — нам этого никогда не удавалось сделать. Жить там, где хочется, на одном месте, и, чувствуя порывы ветра, не обращать внимания на его зов.

    — Джоанн Харрис · книга
15. «

    Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.

    Гадание — всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно.

    — Джоанн Харрис · книга
16. «

    Слухи и сплетни здесь так и роятся: малейшего шепотка достаточно, чтобы человек почувствовал, что ему в этом городке не рады. Шепотки и слухи — это здешняя валюта.

    Слухи и сплетни здесь так и роятся: малейшего шепотка достаточно, чтобы человек почувствовал, что ему в этом городке не рады. Шепотки и слухи — это здешняя валюта.

    — Джоанн Харрис · книга
17. «

    В мире Ру всякая собственность опасна; но еще более опасны длительные отношения с людьми. В мире Ру жизнь скользит мимо, как бы лишенная трения и похожая на реку: как и река, она подхватывает всякий плавучий мусор, потом тихо, осторожно выкладывает на берег и устремляется дальше.

    В мире Ру всякая собственность опасна; но еще более опасны длительные отношения с людьми. В мире Ру жизнь скользит мимо, как бы лишенная трения и похожая на реку: как и река, она подхватывает всякий плавучий мусор, потом тихо, осторожно выкладывает на берег и устремляется дальше.

    — Джоанн Харрис · книга
18. «

    ... Слишком уж велика ответственность, когда читаешь письмена человеческой души.

    ... Слишком уж велика ответственность, когда читаешь письмена человеческой души.

    — Джоанн Харрис · книга
19. «

    Нам нужно соответствовать здешнему обществу и лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.

    Нам нужно соответствовать здешнему обществу и лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.

    — Джоанн Харрис · книга
20. «

    Столько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в создание удовольствия, которое длится всего-то мгновение и которое лишь единицы способны оценить по-настоящему.

    Столько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в создание удовольствия, которое длится всего-то мгновение и которое лишь единицы способны оценить по-настоящему.

    — Джоанн Харрис · книга