10 цитат персонажа «Юрий Живаго» — от иронии до философии

Собрали 10 цитат персонажа «Юрий Живаго» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Воскресение. В той грубейшей форме, как это утверждается для утешения слабейших, это мне чуждо. И слова Христа о живых и мертвых я понимал всегда по-другому. Где вы разместите эти полчища, набранные по всем тысячелетиям? Для них не хватит вселенной, и Богу, добру и смыслу придется убраться из мира. Их задавят в этой жадной животной толчее.

   Воскресение. В той грубейшей форме, как это утверждается для утешения слабейших, это мне чуждо. И слова Христа о живых и мертвых я понимал всегда по-другому. Где вы разместите эти полчища, набранные по всем тысячелетиям? Для них не хватит вселенной, и Богу, добру и смыслу придется убраться из мира. Их задавят в этой жадной животной толчее.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
2. «

   ...не надо любить так запасливо и торопливо, как бы из страха, не пришлось бы потом полюбить еще сильней.

   ...не надо любить так запасливо и торопливо, как бы из страха, не пришлось бы потом полюбить еще сильней.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
3. «

   Так ли хорошо ты всю себя знаешь? Человеческая, в особенности женская природа так темна и противоречива! Каким-то уголком своего отвращения ты, может быть, в большем подчинении у него, чем у кого бы то ни было другого, кого ты любишь по доброй воле, без принуждения.

   Так ли хорошо ты всю себя знаешь? Человеческая, в особенности женская природа так темна и противоречива! Каким-то уголком своего отвращения ты, может быть, в большем подчинении у него, чем у кого бы то ни было другого, кого ты любишь по доброй воле, без принуждения.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
4. «

   Принято думать, что ночью снится обыкновенно то, что днем, в бодрствовании, произвело сильнейшее впечатление. У меня как раз обратные наблюдения. Я не раз замечал, что именно вещи, едва замеченные днем, мысли, не доведенные до ясности, слова, сказанные без души и оставленные без внимания, возвращаются ночью, облеченные в плоть и кровь, и становятся темами сновидений, как бы в возмещение за дневное к ним пренебрежение.

   Принято думать, что ночью снится обыкновенно то, что днем, в бодрствовании, произвело сильнейшее впечатление. У меня как раз обратные наблюдения. Я не раз замечал, что именно вещи, едва замеченные днем, мысли, не доведенные до ясности, слова, сказанные без души и оставленные без внимания, возвращаются ночью, облеченные в плоть и кровь, и становятся темами сновидений, как бы в возмещение за дневное к ним пренебрежение.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
5. «

   Мы рождаемся жить, а не готовиться к жизни.

   Мы рождаемся жить, а не готовиться к жизни.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
6. «

   — Это ужасно, — начал в виду их собственной деревни Юрий Андреевич. — Ты едва ли представляешь себе, какую чашу страданий испило в эту войну несчастное еврейское население. Ее ведут как раз в черте его вынужденной оседлости. И за изведанное, за перенесенные страдания, поборы и разорение ему еще вдобавок платят погромами, издевательствами и обвинением в том, что у этих людей недостаточно патриотизма. А откуда быть ему, когда у врага они пользуются всеми правами, а у нас подвергаются одним гонениям. Противоречива самая ненависть к ним, ее основа. Раздражает как раз то, что должно было бы трогать и располагать. Их бедность и скученность, их слабость и неспособность отражать удары. Непонятно. Тут что-то роковое.

   — Это ужасно, — начал в виду их собственной деревни Юрий Андреевич. — Ты едва ли представляешь себе, какую чашу страданий испило в эту войну несчастное еврейское население. Ее ведут как раз в черте его вынужденной оседлости. И за изведанное, за перенесенные страдания, поборы и разорение ему еще вдобавок платят погромами, издевательствами и обвинением в том, что у этих людей недостаточно патриотизма. А откуда быть ему, когда у врага они пользуются всеми правами, а у нас подвергаются одним гонениям. Противоречива самая ненависть к ним, ее основа. Раздражает как раз то, что должно было бы трогать и располагать. Их бедность и скученность, их слабость и неспособность отражать удары. Непонятно. Тут что-то роковое.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
7. «

   — А мы быстро едем? — Быстро... А может быть, мы стоим, а мир несется мимо нас...

   — А мы быстро едем? — Быстро... А может быть, мы стоим, а мир несется мимо нас...

   — Саша Живаго · фильм
8. «

   Я положу черты твои на бумагу, как после страшной бури, взрывающей море до основания, ложатся на песок следы сильнейшей, дальше всего доплескивавшейся волны. Ломаной извилистой линией накидывает море пемзу, пробку, ракушку, водоросли, самое легкое и невесомое, что оно могло поднять со дна. Это бесконечно тянущаяся вдаль береговая граница самого высокого прибоя. Так прибило тебя бурей жизни ко мне, гордость моя. Так я изображу тебя.

   Я положу черты твои на бумагу, как после страшной бури, взрывающей море до основания, ложатся на песок следы сильнейшей, дальше всего доплескивавшейся волны. Ломаной извилистой линией накидывает море пемзу, пробку, ракушку, водоросли, самое легкое и невесомое, что оно могло поднять со дна. Это бесконечно тянущаяся вдаль береговая граница самого высокого прибоя. Так прибило тебя бурей жизни ко мне, гордость моя. Так я изображу тебя.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
9. «

   — Я вам открою тайну — смерти нет. — Это говорит врач или поэт? — Ну, что нас страшит? Неопределенность... Незнание того, что будет там. Но я вас уверяю — дело в том, что мы все это знаем. — Что знаем? — Да, знаем! Причем каждый из нас. — Каким образом? — А мы уже были мертвы. И воскресли. Все до единого. Были мертвы до своего рождения и воскресли с появлением на свет. О как! Но ведь нам не было больно или страшно до нашего рождения? — Нет. — Нет? Значит, или смерти нет, или она совсем не страшна.

   — Я вам открою тайну — смерти нет. — Это говорит врач или поэт? — Ну, что нас страшит? Неопределенность... Незнание того, что будет там. Но я вас уверяю — дело в том, что мы все это знаем. — Что знаем? — Да, знаем! Причем каждый из нас. — Каким образом? — А мы уже были мертвы. И воскресли. Все до единого. Были мертвы до своего рождения и воскресли с появлением на свет. О как! Но ведь нам не было больно или страшно до нашего рождения? — Нет. — Нет? Значит, или смерти нет, или она совсем не страшна.
10. «

    Я допускаю, что вы светочи и освободители России, что без вас она пропала бы, погрязши в нищете и невежестве, и тем не менее мне не до вас и наплевать на вас, я не люблю вас и ну вас всех к черту. Властители ваших дум грешат поговорками, а главную забыли, что насильно мил не будешь, и укоренились в привычке освобождать и осчастливливать особенно тех, кто об этом не просит.

    Я допускаю, что вы светочи и освободители России, что без вас она пропала бы, погрязши в нищете и невежестве, и тем не менее мне не до вас и наплевать на вас, я не люблю вас и ну вас всех к черту. Властители ваших дум грешат поговорками, а главную забыли, что насильно мил не будешь, и укоренились в привычке освобождать и осчастливливать особенно тех, кто об этом не просит.

    — Борис Леонидович Пастернак · книга