15 цитат персонажа «Женевьева (Изабелла)» — читать онлайн

15 цитат персонажа «Женевьева (Изабелла)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Врач! Мало ли чего он хочет! Он и жениться на мне хочет, но сердце у него отощавшее. Он просто потный филин. Не думаю, что филин может потеть. Но образ всё-таки убедительный.

   Врач! Мало ли чего он хочет! Он и жениться на мне хочет, но сердце у него отощавшее. Он просто потный филин. Не думаю, что филин может потеть. Но образ всё-таки убедительный.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Ты любишь меня недостаточно сильно! — Люблю, как могу. — Мало. Нет, мало. Никогда нельзя любить достаточно! — Да, должно быть, никогда не любишь достаточно. В течение всей жизни никогда, никого. Должно быть, всегда любишь слишком мало — и от этого все человеческие несчастья.

   — Ты любишь меня недостаточно сильно! — Люблю, как могу. — Мало. Нет, мало. Никогда нельзя любить достаточно! — Да, должно быть, никогда не любишь достаточно. В течение всей жизни никогда, никого. Должно быть, всегда любишь слишком мало — и от этого все человеческие несчастья.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Я не способен ходить по радуге, Изабелла, – говорю я. – Но очень хотел бы научиться. А кто способен? Она шепчет мне на ухо: – Никто. – Никто? И ты тоже нет? Изабелла качает головой. – Никто, – повторяет она. – Но достаточно, если человек об этом тоскует.

   — Я не способен ходить по радуге, Изабелла, – говорю я. – Но очень хотел бы научиться. А кто способен? Она шепчет мне на ухо: – Никто. – Никто? И ты тоже нет? Изабелла качает головой. – Никто, – повторяет она. – Но достаточно, если человек об этом тоскует.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   ... Слёзы полны воспоминаний.

   ... Слёзы полны воспоминаний.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   — Почему все люди не могут просто быть счастливы? — Этого я не знаю. Может быть, потому, что тогда господу богу было бы скучно? — Нет. Не поэтому. — А почему же? — Потому, что он боится. — Боится? Чего же? — Если бы все были счастливы, никакой бог не был бы нужен.

   — Почему все люди не могут просто быть счастливы? — Этого я не знаю. Может быть, потому, что тогда господу богу было бы скучно? — Нет. Не поэтому. — А почему же? — Потому, что он боится. — Боится? Чего же? — Если бы все были счастливы, никакой бог не был бы нужен.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Неужели везде осталась какая-то часть меня? Во всех зеркалах, в которые я смотрюсь? А сколько я видела их! Не сосчитать! И неужели я в них во всех разбросана? И каждое что-то у меня отняло? Тонкий отпечаток? Тоненький ломтик меня? Неужели зеркала распилили меня, словно кусок дерева? Что же от меня тогда осталось? <…> Где мое лицо? Мое первоначальное лицо? То, которое было у меня до всяких зеркал? До того, как они начали обкрадывать меня?

   Неужели везде осталась какая-то часть меня? Во всех зеркалах, в которые я смотрюсь? А сколько я видела их! Не сосчитать! И неужели я в них во всех разбросана? И каждое что-то у меня отняло? Тонкий отпечаток? Тоненький ломтик меня? Неужели зеркала распилили меня, словно кусок дерева? Что же от меня тогда осталось? <…> Где мое лицо? Мое первоначальное лицо? То, которое было у меня до всяких зеркал? До того, как они начали обкрадывать меня?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   – Это скучно, – говорит она. – Отчего ты непременно хочешь всегда быть тем же самым? – Да, отчего? – повторяю я удивленно. – Ты права: почему человек так стремится к этому? Что нам непременно хочется сохранить в себе? И почему мы о себе такого высокого мнения?

   – Это скучно, – говорит она. – Отчего ты непременно хочешь всегда быть тем же самым? – Да, отчего? – повторяю я удивленно. – Ты права: почему человек так стремится к этому? Что нам непременно хочется сохранить в себе? И почему мы о себе такого высокого мнения?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   – Ах, Рудольф! Ты слышишь так мало! – говорит она с нежным укором. – Точно твои уши заросли густым кустарником. И потом ты так шумишь – потому ничего и не слышишь. – Я шумлю? Каким образом? – Не словами. Но вообще ты ужасно шумный, Рудольф. Подчас твоё общество трудно выносить. Ты больше шумишь, чем гортензии, когда они хотят пить, а ведь эти растения такие крикуньи. – Что же во мне шумного? – Всё. Твои желания. Твоё недовольство. Твоё тщеславие. Твоя нерешительность...

   – Ах, Рудольф! Ты слышишь так мало! – говорит она с нежным укором. – Точно твои уши заросли густым кустарником. И потом ты так шумишь – потому ничего и не слышишь. – Я шумлю? Каким образом? – Не словами. Но вообще ты ужасно шумный, Рудольф. Подчас твоё общество трудно выносить. Ты больше шумишь, чем гортензии, когда они хотят пить, а ведь эти растения такие крикуньи. – Что же во мне шумного? – Всё. Твои желания. Твоё недовольство. Твоё тщеславие. Твоя нерешительность...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — А меня ты боишься? — шепчет Изабелла. Нет, отвечаю я про себя и качаю головой; ты единственный человек, которого я не боюсь. И слов с тобой не боюсь. Для тебя они никогда не могут быть слишком пышными или смешными. Ты всегда понимаешь их, ибо до сих пор живёшь в таком мире, где слова и чувства, ложь и видения — одно.

   — А меня ты боишься? — шепчет Изабелла. Нет, отвечаю я про себя и качаю головой; ты единственный человек, которого я не боюсь. И слов с тобой не боюсь. Для тебя они никогда не могут быть слишком пышными или смешными. Ты всегда понимаешь их, ибо до сих пор живёшь в таком мире, где слова и чувства, ложь и видения — одно.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Вот ты доверяешь силе тяжести. А что, если она в один прекрасный день перестанет действовать? Что тогда? Мы же будем носиться в воздухе как мыльные пузыри. Кто будет тогда в лучшем положении? Тот, у кого окажется свинец в ногах, или самые длинные руки? И как тогда слезть сидящему на дереве?

    Вот ты доверяешь силе тяжести. А что, если она в один прекрасный день перестанет действовать? Что тогда? Мы же будем носиться в воздухе как мыльные пузыри. Кто будет тогда в лучшем положении? Тот, у кого окажется свинец в ногах, или самые длинные руки? И как тогда слезть сидящему на дереве?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    – Почему же ты молчишь? – спрашивает Изабелла. Я пожимаю плечами. – Иногда трудно что-нибудь сказать, Изабелла. И дать свободу тоже трудно. – Кому дать свободу? – Самому себе. Многое в нас противится этому. – Нож не может сам себя порезать, Рудольф. Отчего же ты боишься? – Не знаю, Изабелла. – Не жди слишком долго, любимый, иначе будет поздно. Слова нужны...

    – Почему же ты молчишь? – спрашивает Изабелла. Я пожимаю плечами. – Иногда трудно что-нибудь сказать, Изабелла. И дать свободу тоже трудно. – Кому дать свободу? – Самому себе. Многое в нас противится этому. – Нож не может сам себя порезать, Рудольф. Отчего же ты боишься? – Не знаю, Изабелла. – Не жди слишком долго, любимый, иначе будет поздно. Слова нужны...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    — Не покидай меня никогда. — Я тебя никогда не покину. — Никогда, — повторяет она. Никогда — такое короткое время.

    — Не покидай меня никогда. — Я тебя никогда не покину. — Никогда, — повторяет она. Никогда — такое короткое время.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Устала я, и устала от своей усталости.

    Устала я, и устала от своей усталости.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    – А как дети спрашивают? – Вот как ты. Они задают один вопрос за другим и доходят до такой точки, когда взрослые уже не знают, что отвечать, и тогда теряются или сердятся. – Почему они сердятся? – Они вдруг замечают, что в них есть какая-то ужасная лживость, и не хотят слышать напоминаний об этом.

    – А как дети спрашивают? – Вот как ты. Они задают один вопрос за другим и доходят до такой точки, когда взрослые уже не знают, что отвечать, и тогда теряются или сердятся. – Почему они сердятся? – Они вдруг замечают, что в них есть какая-то ужасная лживость, и не хотят слышать напоминаний об этом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Уверяют, будто они добрые. Но делают очень много зла. Просто злой мало может сделать. Люди видят, что он злой, и остерегаются его. А вот добрые — чего только они не творят. О, они кровожадны!

    Уверяют, будто они добрые. Но делают очень много зла. Просто злой мало может сделать. Люди видят, что он злой, и остерегаются его. А вот добрые — чего только они не творят. О, они кровожадны!

    — Эрих Мария Ремарк · книга