35 цитат персонажа «Жоан Маду» с глубоким смыслом

Ниже 35 цитат персонажа «Жоан Маду»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Тебе это не знакомо. Ты сильный. — Сильный? — Да. — Откуда ты знаешь? — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

   — Тебе это не знакомо. Ты сильный. — Сильный? — Да. — Откуда ты знаешь? — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — За кого ты меня принимаешь, Жоан? — сказал он. — Посмотри лучше в окно, на небе сплошь — багрянец, золото и синева... Разве солнце спрашивает, какая вчера была погода? Идет ли война в Китае или Испании? Сколько тысяч людей родилось и умерло в эту минуту? Солнце восходит — и все тут. А ты хочешь, чтобы я спрашивал! Твои плечи, как бронза, под его лучами, а я еще должен о чем-то тебя спрашивать? В красном свете зари твои глаза, как море древних греков, фиолетовое и виноцветное, а я должен интересоваться бог весть чем? Ты со мной, а я, как глупец, должен ворошить увядшие листья прошлого? За кого ты меня принимаешь, Жоан? Она отерла слезы. — Давно уже я не слышала таких слов. — Значит, тебя окружали не люди, а истуканы.

   — За кого ты меня принимаешь, Жоан? — сказал он. — Посмотри лучше в окно, на небе сплошь — багрянец, золото и синева... Разве солнце спрашивает, какая вчера была погода? Идет ли война в Китае или Испании? Сколько тысяч людей родилось и умерло в эту минуту? Солнце восходит — и все тут. А ты хочешь, чтобы я спрашивал! Твои плечи, как бронза, под его лучами, а я еще должен о чем-то тебя спрашивать? В красном свете зари твои глаза, как море древних греков, фиолетовое и виноцветное, а я должен интересоваться бог весть чем? Ты со мной, а я, как глупец, должен ворошить увядшие листья прошлого? За кого ты меня принимаешь, Жоан? Она отерла слезы. — Давно уже я не слышала таких слов. — Значит, тебя окружали не люди, а истуканы.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Жалко тратить время на сон. Ведь когда ты спишь, жизнь уходит.

   Жалко тратить время на сон. Ведь когда ты спишь, жизнь уходит.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — ... Смотри, там наверху закоченели голые звезды. До чего быстро замерзаешь, когда остаешься одна! Даже в жаркую погоду. А вдвоем — никогда. — Можно и вдвоем замерзнуть. — Нам с тобой это не угрожает. — Разумеется...

   — ... Смотри, там наверху закоченели голые звезды. До чего быстро замерзаешь, когда остаешься одна! Даже в жаркую погоду. А вдвоем — никогда. — Можно и вдвоем замерзнуть. — Нам с тобой это не угрожает. — Разумеется...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Смотри, там наверху закоченели голые звёзды. До чего быстро замерзаешь, когда остаёшься одна! Даже в жаркую пору. А вдвоём — никогда.

   Смотри, там наверху закоченели голые звёзды. До чего быстро замерзаешь, когда остаёшься одна! Даже в жаркую пору. А вдвоём — никогда.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать. Я это твердо знаю. Ты мой горизонт, и все мои мысли сходятся к тебе. Пусть будет что угодно – все всегда замыкается на тебе.

   Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать. Я это твердо знаю. Ты мой горизонт, и все мои мысли сходятся к тебе. Пусть будет что угодно – все всегда замыкается на тебе.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Счастье начинается тобой и тобой же кончится. Это же так просто.

   Счастье начинается тобой и тобой же кончится. Это же так просто.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   – Ты и не будешь стариться. Жизнь не оставит на твоем лице никаких следов, она лишь слегка коснется его, и оно станет еще красивее. Человек становится старым лишь тогда, когда уже ничего не чувствует. – Нет, когда уже не любит.

   – Ты и не будешь стариться. Жизнь не оставит на твоем лице никаких следов, она лишь слегка коснется его, и оно станет еще красивее. Человек становится старым лишь тогда, когда уже ничего не чувствует. – Нет, когда уже не любит.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Когда дело касается мелочей, можно и спросить, а ежели речь идёт о важном — никогда.

   Когда дело касается мелочей, можно и спросить, а ежели речь идёт о важном — никогда.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Возврата нет ни для кого. Никуда.

    Возврата нет ни для кого. Никуда.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Боже мой, в нашей проклятой жизни было так мало легкомыслия! Война, голод — всего было вдоволь. А перевороты, а инфляция... Но уверенности, беззаботности, покоя и свободного времени у нас не было никогда.

    Боже мой, в нашей проклятой жизни было так мало легкомыслия! Война, голод — всего было вдоволь. А перевороты, а инфляция... Но уверенности, беззаботности, покоя и свободного времени у нас не было никогда.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас обоих, и в голове у меня словно серебряные колокольчики звенят… А иной раз – будто скрипка играет… Улицы полны нами, словно музыкой… Иногда в эту музыку врываются людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма… Но музыка звучит… Звучит постоянно…

    Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас обоих, и в голове у меня словно серебряные колокольчики звенят… А иной раз – будто скрипка играет… Улицы полны нами, словно музыкой… Иногда в эту музыку врываются людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма… Но музыка звучит… Звучит постоянно…

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Мне хочется думать, что у нас дети и парк, а у тебя будущее, что ради тебя я отказалась от блестящей карьеры, что через 20 лет мы все еще любим и ревнуем друг друга, а я для тебя по-прежнему красива и не могу уснуть ночью, если нет тебя.

    Мне хочется думать, что у нас дети и парк, а у тебя будущее, что ради тебя я отказалась от блестящей карьеры, что через 20 лет мы все еще любим и ревнуем друг друга, а я для тебя по-прежнему красива и не могу уснуть ночью, если нет тебя.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Ты смеёшься надо мной. Я это знаю, но мне все равно. Я чувствую, что снова живу, и чувствую это всем своим существом... Я дышу не так, как дышала, мой сон уже не тот, что прежде, мои пальцы снова стали чуткими, и руки мои не пусты, и мне безразлично, что ты обо всем этом думаешь и что скажешь... И я счастлива... Я без опаски говорю тебе об этом, пусть даже ты будешь смеяться и издеваться надо мной.

    Ты смеёшься надо мной. Я это знаю, но мне все равно. Я чувствую, что снова живу, и чувствую это всем своим существом... Я дышу не так, как дышала, мой сон уже не тот, что прежде, мои пальцы снова стали чуткими, и руки мои не пусты, и мне безразлично, что ты обо всем этом думаешь и что скажешь... И я счастлива... Я без опаски говорю тебе об этом, пусть даже ты будешь смеяться и издеваться надо мной.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    У нас только одна жизнь, она коротка, она быстротечна...

    У нас только одна жизнь, она коротка, она быстротечна...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Я доверяю телу. Оно лучше знает, чего хочет, лучше головы, в которую бог знает что взбредет.

    Я доверяю телу. Оно лучше знает, чего хочет, лучше головы, в которую бог знает что взбредет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    — Я была невероятно несчастна. — И долго? — С неделю. — Не так уж долго. — Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна — вся, полностью, что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь.

    — Я была невероятно несчастна. — И долго? — С неделю. — Не так уж долго. — Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна — вся, полностью, что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

    — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

    — Ты так много пьёшь! Зачем тебе столько пить? — Жоан, — сказал Равик. — Настанет день и ты скажешь «Слишком много». «Ты слишком много пьёшь», — скажешь ты, искренне желая мне добра. В действительности, сама того не сознавая, ты захочешь отрезать мне все пути в некую область, не подчинённую тебе.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

    ... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

    — Эрих Мария Ремарк · книга