175 мудрых цитат про «алкоголизм»

Тема «алкоголизм» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 175 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В Москве не представляют себе вечеринку без водки — холодный климат к этому располагает, это национальная традиция, и я сама с удовольствием открываю для себя тепло, развязывающее язык, ощущение свободы, которое дает водка. Но я знаю, что для тебя это — проблема. Ты мне сказал об этом однажды вечером, когда на ужине у артистов театра мы встретились с твоей бывшей подружкой и она попыталась потихоньку налить тебе водки. Ты очень зло ответил ей. Я удивилась такой резкости, ты объяснил: «Она знает, мне нельзя пить. Это самый мерзкий способ попытаться вернуть меня».

   В Москве не представляют себе вечеринку без водки — холодный климат к этому располагает, это национальная традиция, и я сама с удовольствием открываю для себя тепло, развязывающее язык, ощущение свободы, которое дает водка. Но я знаю, что для тебя это — проблема. Ты мне сказал об этом однажды вечером, когда на ужине у артистов театра мы встретились с твоей бывшей подружкой и она попыталась потихоньку налить тебе водки. Ты очень зло ответил ей. Я удивилась такой резкости, ты объяснил: «Она знает, мне нельзя пить. Это самый мерзкий способ попытаться вернуть меня».

   — Марина Влади · книга
2. «

   Вкушение алкоголя есть бессознательная попытка самолечения посредством «спаивания» внутренней стражи.

   Вкушение алкоголя есть бессознательная попытка самолечения посредством «спаивания» внутренней стражи.

   — Шандор Ференци
3. «

   На дне бутылки погибло больше душ, чем в аду.

   На дне бутылки погибло больше душ, чем в аду.
4. «

   Ничто в мире не сравнится с обаянием окончательно спившегося алкаша.

   Ничто в мире не сравнится с обаянием окончательно спившегося алкаша.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Сидим с Горьким в парижском ресторане, неподалеку пьяный. Видно: русский. Хочет выйти, натыкается на стены, зеркала. Подходит к нам. Заплетающимся языком: — Господа! Вы, вероятно, знаете этот местный язык. Скажите, пжалста, которое тут зеркало и где дверь?

   Сидим с Горьким в парижском ресторане, неподалеку пьяный. Видно: русский. Хочет выйти, натыкается на стены, зеркала. Подходит к нам. Заплетающимся языком: — Господа! Вы, вероятно, знаете этот местный язык. Скажите, пжалста, которое тут зеркало и где дверь?

   — Степан Кондурушкин
6. «

   Хороший психолог может сказать, что человек с пристрастием к шоколадным конфетам — это потенциальный алкоголик. Но в это довольно трудно поверить, к тому же психолог может ошибиться. Можно съесть много клубники, и только одна ягода вызовет аллергическую реакцию. Алкоголизм — это болезнь. И диагноз можно поставить только когда человек заболевает.

   Хороший психолог может сказать, что человек с пристрастием к шоколадным конфетам — это потенциальный алкоголик. Но в это довольно трудно поверить, к тому же психолог может ошибиться. Можно съесть много клубники, и только одна ягода вызовет аллергическую реакцию. Алкоголизм — это болезнь. И диагноз можно поставить только когда человек заболевает.

   — Рэд Лиланд · фильм
7. «

   — Послал Бог алкаша! — А ведь это единственное, что в нем есть хорошего...

   — Послал Бог алкаша! — А ведь это единственное, что в нем есть хорошего...

   — Фёдор Иванович Афанасьев · сериал
8. «

   Формами, которые индивид выбирает в неоргиастической культуре, являются алкоголизм и наркомания. В противоположность тем, кто участвует в социально одобренном действии, такие индивиды страдают от чувства виновности и угрызений совести. Хотя они пытаются бежать от отделенности, находя прибежище в алкоголе и наркотиках, они чувствуют еще большее одиночество после того, как оргиастические переживания заканчиваются, и тогда растет необходимость возвращаться в свое прибежище как можно чаще и интенсивнее. Мало чем отличается от этого прибежища сексуальное оргиастическое решение проблемы. В определенном смысле, это естественная и нормальная форма преодоления отделенности и частичный ответ на проблему изоляции. Но для многих индивидов, чья отделенность не преодолима иными способами, источник сексуального удовлетворения обретает ту функцию, которая делает его не слишком отличимым от алкоголизма и наркомании. Оно становится отчаянной попыткой избежать тревоги, порождаемой отделенностью, и в результате ведет к еще большему увеличению чувства отделенности, поскольку сексуальный акт без любви никогда не может перекинуть мост над пропастью, разделяющей два человеческих существа. Разве что на краткий миг.

   Формами, которые индивид выбирает в неоргиастической культуре, являются алкоголизм и наркомания. В противоположность тем, кто участвует в социально одобренном действии, такие индивиды страдают от чувства виновности и угрызений совести. Хотя они пытаются бежать от отделенности, находя прибежище в алкоголе и наркотиках, они чувствуют еще большее одиночество после того, как оргиастические переживания заканчиваются, и тогда растет необходимость возвращаться в свое прибежище как можно чаще и интенсивнее. Мало чем отличается от этого прибежища сексуальное оргиастическое решение проблемы. В определенном смысле, это естественная и нормальная форма преодоления отделенности и частичный ответ на проблему изоляции. Но для многих индивидов, чья отделенность не преодолима иными способами, источник сексуального удовлетворения обретает ту функцию, которая делает его не слишком отличимым от алкоголизма и наркомании. Оно становится отчаянной попыткой избежать тревоги, порождаемой отделенностью, и в результате ведет к еще большему увеличению чувства отделенности, поскольку сексуальный акт без любви никогда не может перекинуть мост над пропастью, разделяющей два человеческих существа. Разве что на краткий миг.

   — Эрих Фромм · книга
9. «

   Было время, когда я пил всё, что льётся. Однажды я чуть не допился до смерти. Но внезапно случилось что-то вроде озарения: я понял, что если буду продолжать пить, то проживу не больше года. Это был момент ужаса и осознания, что нужно остановиться и попросить помощи. И что-то произошло: желание выпить просто пропало и больше никогда не возвращалось ко мне. Произошедшее я считаю чудом, божественным промыслом. Я живу в постоянном счастливом удивлении. Не думал, что дотяну и до 40 лет. И до сих пор поражаюсь тому, что я актёр, мне предлагают роли. Когда начнёт отказывать память, станут выпадать зубы и весь я буду разваливаться, тогда выйду на пенсию. Но пока я здоров. Может, и до ста лет доживу. Секрет в том, чтобы просто наслаждаться мгновеньем!

   Было время, когда я пил всё, что льётся. Однажды я чуть не допился до смерти. Но внезапно случилось что-то вроде озарения: я понял, что если буду продолжать пить, то проживу не больше года. Это был момент ужаса и осознания, что нужно остановиться и попросить помощи. И что-то произошло: желание выпить просто пропало и больше никогда не возвращалось ко мне. Произошедшее я считаю чудом, божественным промыслом. Я живу в постоянном счастливом удивлении. Не думал, что дотяну и до 40 лет. И до сих пор поражаюсь тому, что я актёр, мне предлагают роли. Когда начнёт отказывать память, станут выпадать зубы и весь я буду разваливаться, тогда выйду на пенсию. Но пока я здоров. Может, и до ста лет доживу. Секрет в том, чтобы просто наслаждаться мгновеньем!

   — Энтони Хопкинс
10. «

    Опасность умеренного потребления спиртных напитков заключается еще в том, что из умеренно пьющих вырабатываются нередко пьяницы. У пьющего человека появляется непреодолимое влечение к алкоголю, так как нервная система привыкает к отравлению и требует все новых и новых раздражений. Яд алкоголя пагубно действует не только на того кто пьет, но и на того, кто рождается от пьющего. Еще не зачатый, он уже обречен нести на себе печать алкогольной отравы, потому что алкоголь, отравляет в организме и те клетки, из которых должен начать свою жизнь новый человек.

    Опасность умеренного потребления спиртных напитков заключается еще в том, что из умеренно пьющих вырабатываются нередко пьяницы. У пьющего человека появляется непреодолимое влечение к алкоголю, так как нервная система привыкает к отравлению и требует все новых и новых раздражений. Яд алкоголя пагубно действует не только на того кто пьет, но и на того, кто рождается от пьющего. Еще не зачатый, он уже обречен нести на себе печать алкогольной отравы, потому что алкоголь, отравляет в организме и те клетки, из которых должен начать свою жизнь новый человек.

    — Николай Тяпугин · книга
11. «

    Поразительно устроен русский алкаш. Имея деньги – предпочитает отраву за рубль сорок. Сдачу не берет… Да я и сам такой.

    Поразительно устроен русский алкаш. Имея деньги – предпочитает отраву за рубль сорок. Сдачу не берет… Да я и сам такой.

    — Сергей Довлатов · книга
12. «

    дети, особенно дети алкоголиков, часто пользуются маневрами, характерными для алкоголиков. Дети, играющие в «Попробуй поймать меня», лгут, прячут вещи, напрашиваются на брань, ищут тех, кто им посочувствует, и обычно находят сердобольную соседку, дающую им подачки, и т. д. Самобичевание при этом часто откладывается на последующие годы.

    дети, особенно дети алкоголиков, часто пользуются маневрами, характерными для алкоголиков. Дети, играющие в «Попробуй поймать меня», лгут, прячут вещи, напрашиваются на брань, ищут тех, кто им посочувствует, и обычно находят сердобольную соседку, дающую им подачки, и т. д. Самобичевание при этом часто откладывается на последующие годы.

    — Эрик Берн · книга
13. «

    — Конечно, даже я едва ли приструнила бы его [Кроу], но нарываться на схватку... — Он был пьян! — Он всегда пьян.

    — Конечно, даже я едва ли приструнила бы его [Кроу], но нарываться на схватку... — Он был пьян! — Он всегда пьян.

    — Глинда Гудвитч (Glynda Goodwitch) · мультфильм
14. «

    Пить одному – очень опасная затея. Сначала тебе это нравится. Расслабляет, даёт ощущение вседозволенности, пахнет пьяной свободой одиночества. Первый раз, второй, третий. А потом оказывается, что ты тратишь на это больше, чем можешь позволить. И перестаёшь контролировать себя. Пьёшь стакан за стаканом, не разбавляя – ха, я ведь взрослый мужик, буду пить чистым, – и сам не замечаешь, как уходишь в штопор. Как отрубаешься от всего мира и смотришь на всё через пьяную пелену, и вокруг происходит какое-то веселье, но это не твоё веселье, чужое. Всё вокруг чужое. А потом тебя накрывает мыслями. И нет никого рядом, кто смог бы их развеять. Так и повеситься недолго.

    Пить одному – очень опасная затея. Сначала тебе это нравится. Расслабляет, даёт ощущение вседозволенности, пахнет пьяной свободой одиночества. Первый раз, второй, третий. А потом оказывается, что ты тратишь на это больше, чем можешь позволить. И перестаёшь контролировать себя. Пьёшь стакан за стаканом, не разбавляя – ха, я ведь взрослый мужик, буду пить чистым, – и сам не замечаешь, как уходишь в штопор. Как отрубаешься от всего мира и смотришь на всё через пьяную пелену, и вокруг происходит какое-то веселье, но это не твоё веселье, чужое. Всё вокруг чужое. А потом тебя накрывает мыслями. И нет никого рядом, кто смог бы их развеять. Так и повеситься недолго.

    — Александр Пелевин · книга
15. «

    Я бы смирилась с беднягой, который ходит под себя, даже согласна на одноногого или одноглазого и жили бы как-то, может, даже по-человечески. Но мне достался пьяница, а пьяница каждый день становится новым человеком, да таким, что не угадаешь.

    Я бы смирилась с беднягой, который ходит под себя, даже согласна на одноногого или одноглазого и жили бы как-то, может, даже по-человечески. Но мне достался пьяница, а пьяница каждый день становится новым человеком, да таким, что не угадаешь.

    — Верити Руттлер · сериал
16. «

    Недавно прочитал у австрийского писателя Шлинка: «Алкоголики — это трусливые самоубийцы». В какой-то момент понимаешь, что ты или трусливый самоубийца, или что-то еще должен на этой Земле сделать. Во мне очень силен инстинкт самосохранения, благодаря которому я и завязал с алкоголем. Умер бы в 30 лет от пьянства, возможно, сказали бы: «Как жаль, погиб в расцвете лет, такой талант!» С точки зрения легенды о себе, любимом, такой исход был бы, конечно, более креативным...

    Недавно прочитал у австрийского писателя Шлинка: «Алкоголики — это трусливые самоубийцы». В какой-то момент понимаешь, что ты или трусливый самоубийца, или что-то еще должен на этой Земле сделать. Во мне очень силен инстинкт самосохранения, благодаря которому я и завязал с алкоголем. Умер бы в 30 лет от пьянства, возможно, сказали бы: «Как жаль, погиб в расцвете лет, такой талант!» С точки зрения легенды о себе, любимом, такой исход был бы, конечно, более креативным...

    — Игорь Скляр
17. «

    Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени. Четыре писателя двадцатого столетия, на чьей ответственности это по большей части лежит, – Хемингуэй, Фицджеральд, Шервуд Андерсон и поэт Дилан Томас. Это они создали наше представление об экзистенциальной англоязычной пустыне, где люди отрезаны друг от друга и живут в атмосфере эмоционального удушья и отчаяния. Эта концепция хороша знакома почти всем алкоголикам, обычная же реакция на неё – приятное удивление. Наркоманы-писатели – обычные наркоманы. Такие же, как наркоманы-землекопы. Все заверения, что наркотики и алкоголь необходимы для притупления болезненной чувствительности, – чушь и самообман. Я слышал, как пьющие водители снегоочистителей говорили, что пьют, чтобы укротить демонов. Без разницы, кто ты – Джеймс Джонс, Джон Чивер или просто алкаш, закемаривший под стенкой автовокзала: для наркомана право пить или нюхать должно быть сохранено любой ценой. Хемингуэй и Фицджеральд не потому пили, что были творческими натурами, одинокими или слабыми духом. Для творческих людей, быть может, действительно больше риск алкоголизма, чем в других профессиях – ну и что? Все блюющие в сточной канаве похожи друг на друга.

    Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени. Четыре писателя двадцатого столетия, на чьей ответственности это по большей части лежит, – Хемингуэй, Фицджеральд, Шервуд Андерсон и поэт Дилан Томас. Это они создали наше представление об экзистенциальной англоязычной пустыне, где люди отрезаны друг от друга и живут в атмосфере эмоционального удушья и отчаяния. Эта концепция хороша знакома почти всем алкоголикам, обычная же реакция на неё – приятное удивление. Наркоманы-писатели – обычные наркоманы. Такие же, как наркоманы-землекопы. Все заверения, что наркотики и алкоголь необходимы для притупления болезненной чувствительности, – чушь и самообман. Я слышал, как пьющие водители снегоочистителей говорили, что пьют, чтобы укротить демонов. Без разницы, кто ты – Джеймс Джонс, Джон Чивер или просто алкаш, закемаривший под стенкой автовокзала: для наркомана право пить или нюхать должно быть сохранено любой ценой. Хемингуэй и Фицджеральд не потому пили, что были творческими натурами, одинокими или слабыми духом. Для творческих людей, быть может, действительно больше риск алкоголизма, чем в других профессиях – ну и что? Все блюющие в сточной канаве похожи друг на друга.

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    Весь я — сага определенного типа людей: мохнатая чернота, непрактичные раздумья и подавленные желания.

    Весь я — сага определенного типа людей: мохнатая чернота, непрактичные раздумья и подавленные желания.

    — Чарльз Буковски · книга
19. «

    А главное — не надо пить с утра. Не то всё прахом: отдых и работа. Уж ежели вам пить пришла охота, есть для вина вечерняя пора. И плакать поутру никак нельзя, иначе будет день разодран в клочья. Перетерпеть, суметь дождаться ночи - тогда катись, катись, моя слеза! ..... Но главное – не надо пить с утра...

    А главное — не надо пить с утра. Не то всё прахом: отдых и работа. Уж ежели вам пить пришла охота, есть для вина вечерняя пора. И плакать поутру никак нельзя, иначе будет день разодран в клочья. Перетерпеть, суметь дождаться ночи - тогда катись, катись, моя слеза! ..... Но главное – не надо пить с утра...

    — Майя Ивановна Борисова
20. «

    Я объяснил ему, что вино, привозимое к нам из чужих стран, служит не для восполнения недостатка в воде и других напитках, но влага эта веселит нас, одурманивает, рассеивает грустные мысли, наполняет мозг фантастическими образами, убаюкивает несбыточными надеждами, прогоняет страх, приостанавливает на некоторое время деятельность разума, лишает нас способности управлять движениями нашего тела и в заключении погружает в глубокий сон. Правда, нужно признать, что от такого сна мы просыпаемся всегда больными и удрученными и что употребление этой влаги рождает в нас всякие недуги, делает нашу жизнь несчастной и сокращает её.

    Я объяснил ему, что вино, привозимое к нам из чужих стран, служит не для восполнения недостатка в воде и других напитках, но влага эта веселит нас, одурманивает, рассеивает грустные мысли, наполняет мозг фантастическими образами, убаюкивает несбыточными надеждами, прогоняет страх, приостанавливает на некоторое время деятельность разума, лишает нас способности управлять движениями нашего тела и в заключении погружает в глубокий сон. Правда, нужно признать, что от такого сна мы просыпаемся всегда больными и удрученными и что употребление этой влаги рождает в нас всякие недуги, делает нашу жизнь несчастной и сокращает её.

    — Джонатан Свифт · книга