13 коротких цитат по теме «Жизненные цитаты на тему «америка»»

Собрали 13 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «америка»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   У нас в маленьких городках, – говорил он, – люди уходят из дому, не запирая дверей. Сэры, вам может показаться, что вы попали в страну поголовно честных людей. А на самом деле мы такие же воры, как все, – как французы, или греки, или итальянцы. Все дело в том, что мы начинаем воровать с более высокого уровня. Мы гораздо богаче, чем Европа, и у нас редко кто украдет пиджак, башмаки или хлеб. Я не говорю о голодных людях, сэры. Голодный может взять. Это бывает. Я говорю о ворах. Им нет расчета возиться с ношеными пиджаками. Сложно. То же самое и с автомобилем. Но бумажку в сто долларов не кладите где попало. Я должен вас огорчить, сэры. Ее немедленно украдут. Запишите это в свои книжечки! Начиная от ста долларов, нет, даже от пятидесяти долларов, американцы так же любят воровать, как все остальное человечество. Зато они доходят до таких сумм, которые небогатой Европе даже не снились.

   У нас в маленьких городках, – говорил он, – люди уходят из дому, не запирая дверей. Сэры, вам может показаться, что вы попали в страну поголовно честных людей. А на самом деле мы такие же воры, как все, – как французы, или греки, или итальянцы. Все дело в том, что мы начинаем воровать с более высокого уровня. Мы гораздо богаче, чем Европа, и у нас редко кто украдет пиджак, башмаки или хлеб. Я не говорю о голодных людях, сэры. Голодный может взять. Это бывает. Я говорю о ворах. Им нет расчета возиться с ношеными пиджаками. Сложно. То же самое и с автомобилем. Но бумажку в сто долларов не кладите где попало. Я должен вас огорчить, сэры. Ее немедленно украдут. Запишите это в свои книжечки! Начиная от ста долларов, нет, даже от пятидесяти долларов, американцы так же любят воровать, как все остальное человечество. Зато они доходят до таких сумм, которые небогатой Европе даже не снились.

   — Илья Ильф · книга
2. «

   В Америке три процента населения страдает синдромом беспокойных ног, это непроизвольное подергивание конечностями, а все остальные, кто не дрыгает ногами, страдают одержимостью здоровым питанием. Испытывают чувство вины при малейшем нарушении навязанных им правил питания, требующих времени и денег!... И презирают тех, кто питается неправильно!... Это содержание их духовной жизни.

   В Америке три процента населения страдает синдромом беспокойных ног, это непроизвольное подергивание конечностями, а все остальные, кто не дрыгает ногами, страдают одержимостью здоровым питанием. Испытывают чувство вины при малейшем нарушении навязанных им правил питания, требующих времени и денег!... И презирают тех, кто питается неправильно!... Это содержание их духовной жизни.

   — Елена Колина · книга
3. «

   Но в Америке дело народного питания, как и все остальные дела, построено на одном принципе – выгодно или невыгодно. Под Нью-Йорком невыгодно разводить скот и устраивать огороды. Поэтому люди едят мороженое мясо, соленое масло и недозревшие помидоры. Какому-то дельцу выгодно продавать жевательную резинку – и народ приучили к этой жвачке.

   Но в Америке дело народного питания, как и все остальные дела, построено на одном принципе – выгодно или невыгодно. Под Нью-Йорком невыгодно разводить скот и устраивать огороды. Поэтому люди едят мороженое мясо, соленое масло и недозревшие помидоры. Какому-то дельцу выгодно продавать жевательную резинку – и народ приучили к этой жвачке.

   — Илья Ильф · книга
4. «

   Меня можно назвать воплощением американской мечты. Моя биография — это просто её конспект, в котором написано: ты можешь прийти откуда угодно, делать в этой стране что угодно и ты станешь богат. И это огромная разница между страной, в которой я выросла, и страной, в которой живу сейчас. В сегодняшней Америке мечты не сбываются.

   Меня можно назвать воплощением американской мечты. Моя биография — это просто её конспект, в котором написано: ты можешь прийти откуда угодно, делать в этой стране что угодно и ты станешь богат. И это огромная разница между страной, в которой я выросла, и страной, в которой живу сейчас. В сегодняшней Америке мечты не сбываются.

   — Вупи Голдберг
5. «

   Эта страна основана эмигрантами. Отбрось свои европейские комплексы неполноценности. Здесь ты снова человек, а не истерзанный комок плоти, прилепленный к собственному паспорту.

   Эта страна основана эмигрантами. Отбрось свои европейские комплексы неполноценности. Здесь ты снова человек, а не истерзанный комок плоти, прилепленный к собственному паспорту.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Слава в Америке – это товар. И как всякий товар в Америке, она приносит прибыль не тому, кто ее произвел, а тому, кто ею торгует.

   Слава в Америке – это товар. И как всякий товар в Америке, она приносит прибыль не тому, кто ее произвел, а тому, кто ею торгует.

   — Илья Ильф · книга
7. «

   Таков закон американской жизни: чем богаче место, чем больше миллионов высасывают или выкапывают там из земли, тем беднее и непригляднее хибарки людей, выкапывающих или высасывающих эти миллионы.

   Таков закон американской жизни: чем богаче место, чем больше миллионов высасывают или выкапывают там из земли, тем беднее и непригляднее хибарки людей, выкапывающих или высасывающих эти миллионы.

   — Илья Ильф · книга
8. «

   Америка — это большой плавильный котел, когда он кипит, то вся дрянь поднимается на поверхность.

   Америка — это большой плавильный котел, когда он кипит, то вся дрянь поднимается на поверхность.

   — Бобби (проститутка) · фильм
9. «

   По всей вероятности, американец – хороший патриот. И если его спросить, он искренне скажет, что любит свою страну, но при этом выяснится, что он не любит Моргана, не знает и не хочет знать фамилии людей, спроектировавших висячие мосты в Сан-Франциско, не интересуется тем, почему в Америке с каждым годом усиливается засуха, кто и зачем построил Боулдер-дам, почему в Южных штатах линчуют негров и почему он должен есть охлажденное мясо. Он скажет, что любит свою страну. Но ему глубоко безразличны вопросы сельского хозяйства, так как он не сельский хозяин, промышленности, так как он не промышленник, финансов, так как он не финансист, искусства, так как он не артист, и военные вопросы, так как он не военный. Он – трудящийся человек, получает свои тридцать долларов в неделю и плевать хотел на Вашингтон с его законами, на Чикаго с его бандитами и на Нью-Йорк с его Уолл-стритом. От своей страны он просит только одного – оставить его в покое и не мешать ему слушать радио и ходить в кино.

   По всей вероятности, американец – хороший патриот. И если его спросить, он искренне скажет, что любит свою страну, но при этом выяснится, что он не любит Моргана, не знает и не хочет знать фамилии людей, спроектировавших висячие мосты в Сан-Франциско, не интересуется тем, почему в Америке с каждым годом усиливается засуха, кто и зачем построил Боулдер-дам, почему в Южных штатах линчуют негров и почему он должен есть охлажденное мясо. Он скажет, что любит свою страну. Но ему глубоко безразличны вопросы сельского хозяйства, так как он не сельский хозяин, промышленности, так как он не промышленник, финансов, так как он не финансист, искусства, так как он не артист, и военные вопросы, так как он не военный. Он – трудящийся человек, получает свои тридцать долларов в неделю и плевать хотел на Вашингтон с его законами, на Чикаго с его бандитами и на Нью-Йорк с его Уолл-стритом. От своей страны он просит только одного – оставить его в покое и не мешать ему слушать радио и ходить в кино.

   — Илья Ильф · книга
10. «

    Эти дни путешествовал: в воскресенье в Вашингтоне (доклад о Солженицыне), в понедельник и вторник в Ричмонде (Виргиния) – в пресвитерианской семинарии, в среду в Форт-Уэйне (Индиана) у «болгар»… Привычный и по-своему даже любимый мир аэродромов, одиночества в толпе, какого-то «перерыва». И эти просторы, эти американские города, «Америка» – в ее таинственной сущности, более неопределимой, чем сущность любого другого народа. Где – все «дома» и никто – не «дома», где за вполне искренней togetherness, легкостью смеха, общения, сближения – всегда просвечивает, всегда звенит (как звон в ушах) одиночество. Где потому так все «громко» (голоса, рекламы, музыка), что все время нужно перекричать, заглушить тишину этого одиночества и страх ее…

    Эти дни путешествовал: в воскресенье в Вашингтоне (доклад о Солженицыне), в понедельник и вторник в Ричмонде (Виргиния) – в пресвитерианской семинарии, в среду в Форт-Уэйне (Индиана) у «болгар»… Привычный и по-своему даже любимый мир аэродромов, одиночества в толпе, какого-то «перерыва». И эти просторы, эти американские города, «Америка» – в ее таинственной сущности, более неопределимой, чем сущность любого другого народа. Где – все «дома» и никто – не «дома», где за вполне искренней togetherness, легкостью смеха, общения, сближения – всегда просвечивает, всегда звенит (как звон в ушах) одиночество. Где потому так все «громко» (голоса, рекламы, музыка), что все время нужно перекричать, заглушить тишину этого одиночества и страх ее…

    — Александр Дмитриевич Шмеман · книга
11. «

    — Справедливость? Нет в Америке справедливости. Существует только одна справедливость. Спроси семью Кеннеди, спроси мертвых, да любого спроси! Дюк встал с кресла качалки...и достал пушку сорок пятого калибра. — Вот она. Это и есть единственная справедливость в Америке. Это единственное, что понятно любому.

    — Справедливость? Нет в Америке справедливости. Существует только одна справедливость. Спроси семью Кеннеди, спроси мертвых, да любого спроси! Дюк встал с кресла качалки...и достал пушку сорок пятого калибра. — Вот она. Это и есть единственная справедливость в Америке. Это единственное, что понятно любому.

    — Чарльз Буковски · книга
12. «

    Своими наивными, привыкшими к дороге глазами я увидел полнейшее безумие и фантастическую круговерть Нью-Йорка с его миллионами и миллионами, вечно суетящимися из-за доллара среди себе подобных. Безумная мечта: хватать, брать, давать, вздыхать, умирать — только ради того, чтобы быть погребенным на ужасных городах-кладбищах за пределами Лонг-Айленд-сити.

    Своими наивными, привыкшими к дороге глазами я увидел полнейшее безумие и фантастическую круговерть Нью-Йорка с его миллионами и миллионами, вечно суетящимися из-за доллара среди себе подобных. Безумная мечта: хватать, брать, давать, вздыхать, умирать — только ради того, чтобы быть погребенным на ужасных городах-кладбищах за пределами Лонг-Айленд-сити.

    — Джек Керуак · книга
13. «

    Рождество в Америке – это великий и светлый праздник коммерции, ни в какой связи с религией не стоящий. Это грандиозная распродажа завали, и при всей нелюбви к богу, мы никак не можем обвинить его в соучастии в этом темном деле.

    Рождество в Америке – это великий и светлый праздник коммерции, ни в какой связи с религией не стоящий. Это грандиозная распродажа завали, и при всей нелюбви к богу, мы никак не можем обвинить его в соучастии в этом темном деле.

    — Илья Ильф · книга