41 цитата «архитектура» — что говорили умные люди

41 цитата про «архитектура»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Убийцы и архитекторы всегда возвращаются на место преступления.

   Убийцы и архитекторы всегда возвращаются на место преступления.

   — Питер Устинов
2. «

   Первая функция архитектуры — это радовать глаз, напоить свежим кислородом, изменить человека, вызвать у людей желание жить, вырастить их возвышенными, сделать добрее.

   Первая функция архитектуры — это радовать глаз, напоить свежим кислородом, изменить человека, вызвать у людей желание жить, вырастить их возвышенными, сделать добрее.

   — Рэй Брэдбери · книга
3. «

   Приезжая в Париж, я обедаю только в ресторане на Эйфелевой башне. Это единственное место, откуда не видно этого чудовищного сооружения.

   Приезжая в Париж, я обедаю только в ресторане на Эйфелевой башне. Это единственное место, откуда не видно этого чудовищного сооружения.

   — Уильям Моррис
4. «

   Хорошее архитектурное сооружение должно четко вписываться в ландшафт. Оно не должно выглядеть так, словно возникло из ниоткуда по случайной прихоти; оно должно вырастать органично, формируемое ветром и дождем, словно высеченное из скалы. Комнаты перетекают не только из одной в другую, но и в окружающий мир.

   Хорошее архитектурное сооружение должно четко вписываться в ландшафт. Оно не должно выглядеть так, словно возникло из ниоткуда по случайной прихоти; оно должно вырастать органично, формируемое ветром и дождем, словно высеченное из скалы. Комнаты перетекают не только из одной в другую, но и в окружающий мир.

   — Дженнифер Макмахон · книга
5. «

   Здесь везде памятники архитектуры конца какого-то века. Это же Питер!

   Здесь везде памятники архитектуры конца какого-то века. Это же Питер!

   — Саша («Квартет И») · фильм
6. «

   Архитектура осмысляет мир, превращая его в более выразительное и пригодное человеку место.

   Архитектура осмысляет мир, превращая его в более выразительное и пригодное человеку место.

   — Юхани Палласмаа
7. «

   Архитектура — это не просто какие-то стены, где можно помолиться. Архитектура — это искусство. Архитектура формирует мысли человека, она формирует эмоции человека. И от того, в каких стенах мы находимся, зависит то, какие мысли в наших головах рождаются.

   Архитектура — это не просто какие-то стены, где можно помолиться. Архитектура — это искусство. Архитектура формирует мысли человека, она формирует эмоции человека. И от того, в каких стенах мы находимся, зависит то, какие мысли в наших головах рождаются.

   — Илья Варламов
8. «

   Величайшее произведение, которое отражает свою эпоху, никогда не должно игнорировать окружение. Серьезный архитектор должен это учитывать. Если он хочет что-то построить, он должен брать во внимание природу, он должен взаимодействовать с освещением.

   Величайшее произведение, которое отражает свою эпоху, никогда не должно игнорировать окружение. Серьезный архитектор должен это учитывать. Если он хочет что-то построить, он должен брать во внимание природу, он должен взаимодействовать с освещением.

   — Саймон Уайлер · фильм
9. «

   Женщины привлекательны. Поэтому мы и бегаем за вами. Вы привлекательны головой и телом... Ваши тела прекрасны, но в них нет никакой логики с точки зрения дизайна. Большая грудь, тонкая талия, широкие бёдра, большая задница, короткое ноги, маленькие ступни. Если бы вы попросили архитектора построить женщину, он бы сказал: «Это не безопасно!»

   Женщины привлекательны. Поэтому мы и бегаем за вами. Вы привлекательны головой и телом... Ваши тела прекрасны, но в них нет никакой логики с точки зрения дизайна. Большая грудь, тонкая талия, широкие бёдра, большая задница, короткое ноги, маленькие ступни. Если бы вы попросили архитектора построить женщину, он бы сказал: «Это не безопасно!»

   — Нил Бреннан
10. «

    И почему архитектура вокзальных сортиров так часто напоминает шедевры Растрелли?

    И почему архитектура вокзальных сортиров так часто напоминает шедевры Растрелли?

    — Сергей Довлатов · книга
11. «

    Замок на горе Химринг был от подножия до вершины эльфийской постройкой: ряды укреплений скрывали дворец, скромный на вид, но эта скромность подчеркивала совершенство форм и пропорций — так знающая себе цену красавица наряжается в самое простенькое платье, дабы ничто не отвлекало мужской взгляд от главного: ее лица и тела.

    Замок на горе Химринг был от подножия до вершины эльфийской постройкой: ряды укреплений скрывали дворец, скромный на вид, но эта скромность подчеркивала совершенство форм и пропорций — так знающая себе цену красавица наряжается в самое простенькое платье, дабы ничто не отвлекало мужской взгляд от главного: ее лица и тела.

    — Ольга Брилёва · книга
12. «

    Двигаюсь из грязного Петербурга Достоевского в не более чистые окраины города – пространства урбана постсоветского. Эпитеты продолжая, скажу: «Под властью рациональности, Изыски архитектуры здесь пали жертвой функциональности».

    Двигаюсь из грязного Петербурга Достоевского в не более чистые окраины города – пространства урбана постсоветского. Эпитеты продолжая, скажу: «Под властью рациональности, Изыски архитектуры здесь пали жертвой функциональности».
13. «

    В конструкции здания невозможно разобраться, если лишь любоваться декоративными элементами.

    В конструкции здания невозможно разобраться, если лишь любоваться декоративными элементами.

    — Содзи Симада · книга
14. «

    Архитектура – это как человек располагает себя в пространстве, а мода – это как вы располагаете объект на человеке.

    Архитектура – это как человек располагает себя в пространстве, а мода – это как вы располагаете объект на человеке.

    — Заха Хадид
15. «

    Из всего, что понастроил человек, сохранилась лишь арка замковых ворот. Мы с Моной подошли к ней. У подножья белой краской было написано бокононовское калипсо. Буквы были аккуратные. Краска свежая – доказательство, что кто-то еще, кроме нас, пережил бурю.

    Из всего, что понастроил человек, сохранилась лишь арка замковых ворот. Мы с Моной подошли к ней. У подножья белой краской было написано бокононовское калипсо. Буквы были аккуратные. Краска свежая – доказательство, что кто-то еще, кроме нас, пережил бурю.

    — Курт Воннегут · книга
16. «

    Задачу архитектуры я вижу в защите подлинности человеческого бытия.

    Задачу архитектуры я вижу в защите подлинности человеческого бытия.

    — Юхани Палласмаа
17. «

    Архитектура — выразительница нравов.

    Архитектура — выразительница нравов.

    — Оноре де Бальзак
18. «

    Перед ней херувимы парили над каменными зарослями на фасаде, листья винограда на барельефе словно помялись от порыва ветра, не хватало лепестков у ромашек, как если бы кто-то не закончил гадать «Любит — не любит».

    Перед ней херувимы парили над каменными зарослями на фасаде, листья винограда на барельефе словно помялись от порыва ветра, не хватало лепестков у ромашек, как если бы кто-то не закончил гадать «Любит — не любит».

    — Мария Фариса · книга
19. «

    В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни. Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

    В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни. Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

    — Глория Стайнем
20. «

    Если Париж впечатляет размахом градостроительного замысла, гармонией архитектурных ансамблей, то Лондон можно назвать красивым городом лишь в том смысле, в каком может быть красивым лицо старика на портрете Рембрандта. Неподдельная ретушь веков, как бы патина времени, лежащая на памятниках прошлого, — вот чем волнуют камни британской столицы.

    Если Париж впечатляет размахом градостроительного замысла, гармонией архитектурных ансамблей, то Лондон можно назвать красивым городом лишь в том смысле, в каком может быть красивым лицо старика на портрете Рембрандта. Неподдельная ретушь веков, как бы патина времени, лежащая на памятниках прошлого, — вот чем волнуют камни британской столицы.

    — Всеволод Овчинников · книга