195 цитат «бессмертие»: от классиков до современников

195 цитат про «бессмертие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   ... на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество — не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. <...> в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. <...> для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении.

   ... на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество — не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. <...> в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. <...> для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   И вечный бой. Покой нам только снится. И пусть ничто не потревожит сны. Седая ночь, и дремлющие птицы качаются от синей тишины. И вечный бой. Атаки на рассвете. И пули, разучившиеся петь, кричали нам, что есть еще Бессмертье... ... А мы хотели просто уцелеть.

   И вечный бой. Покой нам только снится. И пусть ничто не потревожит сны. Седая ночь, и дремлющие птицы качаются от синей тишины. И вечный бой. Атаки на рассвете. И пули, разучившиеся петь, кричали нам, что есть еще Бессмертье... ... А мы хотели просто уцелеть.

   — Иосиф Александрович Бродский
3. «

   На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

   На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

   — Аль Квотион · книга
4. «

   – Хочешь знать, каково это, быть мертвым? – прошептал он. – Холодно, друг мой. Темно и холодно.

   – Хочешь знать, каково это, быть мертвым? – прошептал он. – Холодно, друг мой. Темно и холодно.

   — Нил Гейман · книга
5. «

   Меня заботит тема красоты и тема стремления к финалу. Каждый родившийся человек, пусть некрасивый, переживает в своей жизни пик красоты, хоть полчаса, хоть несколько мгновений, но он бывает прекрасным. <...> Некоторым даны сутки, некоторым — мгновения, у некоторых — месяцами длится красота, а потом куда-то девается! У иных годами лицо красиво — все время красота на пике! Но красота всегда стремиться к финалу, то есть к самоуничтожению... Эта тема меня тоже заботит, но она неуловима, но она неуловима... Лично я боюсь не смерти, а бессмертия... Как объяснить? Меня прямо уже заранее передергивает от омерзения, прямо передергивает!..

   Меня заботит тема красоты и тема стремления к финалу. Каждый родившийся человек, пусть некрасивый, переживает в своей жизни пик красоты, хоть полчаса, хоть несколько мгновений, но он бывает прекрасным. <...> Некоторым даны сутки, некоторым — мгновения, у некоторых — месяцами длится красота, а потом куда-то девается! У иных годами лицо красиво — все время красота на пике! Но красота всегда стремиться к финалу, то есть к самоуничтожению... Эта тема меня тоже заботит, но она неуловима, но она неуловима... Лично я боюсь не смерти, а бессмертия... Как объяснить? Меня прямо уже заранее передергивает от омерзения, прямо передергивает!..

   — Рената Литвинова · книга
6. «

   — Однажды, тот, кого я любила, наполнил мое сердце сияющей тьмой. В ней, я обрела себя. Но прежде... мне понадобились долгие годы, чтобы осознать, что это был дар.

   — Однажды, тот, кого я любила, наполнил мое сердце сияющей тьмой. В ней, я обрела себя. Но прежде... мне понадобились долгие годы, чтобы осознать, что это был дар.
7. «

   Боги переменчивы в своих пристрастиях, и единственный вид бессмертия, на который мы можем рассчитывать, — это бессмертие, добытое нашими собственными делами и свершениями. Слава или бесчестье ждут нас, но и то и другое куда лучше безвестности и забвения. Горько, если о тебе забывают через минуту после того, как ты покинул этот мир.

   Боги переменчивы в своих пристрастиях, и единственный вид бессмертия, на который мы можем рассчитывать, — это бессмертие, добытое нашими собственными делами и свершениями. Слава или бесчестье ждут нас, но и то и другое куда лучше безвестности и забвения. Горько, если о тебе забывают через минуту после того, как ты покинул этот мир.

   — Кристофер Паолини · книга
8. «

   — Я живу четыре с половиной столетия и не могу умереть. — У каждого свои проблемы.

   — Я живу четыре с половиной столетия и не могу умереть. — У каждого свои проблемы.

   — Коннор Маклауд · фильм
9. «

   Наибольшую боль, нам причиняют те, кого мы поклялись изгнать из памяти... но, они все равно являются нам во снах. Тихие призраки забытого счастья... Отпусти свою ведьму, вампир. Ее время в твой жизни подошло к концу.

   Наибольшую боль, нам причиняют те, кого мы поклялись изгнать из памяти... но, они все равно являются нам во снах. Тихие призраки забытого счастья... Отпусти свою ведьму, вампир. Ее время в твой жизни подошло к концу.
10. «

    Бессмертие привлекательно, пока не осознаешь, что тебе суждено провести его в одиночестве.

    Бессмертие привлекательно, пока не осознаешь, что тебе суждено провести его в одиночестве.

    — Лестат де Лионкур · фильм
11. «

    Не клянчите! Господь и мудр, и строг, — Земные дни бездарны и убоги, Не пустит вас господь и на порог, Сгниете все, как падаль, у дороги.

    Не клянчите! Господь и мудр, и строг, — Земные дни бездарны и убоги, Не пустит вас господь и на порог, Сгниете все, как падаль, у дороги.

    — Саша Чёрный
12. «

    Никто не живет вечно. Но все стремятся к этому…

    Никто не живет вечно. Но все стремятся к этому…

    — Стивен Кинг · книга
13. «

    Нет, весь я не умру — душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит — И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит.

    Нет, весь я не умру — душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит — И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит.

    — Александр Сергеевич Пушкин
14. «

    — Ты помнишь, что я сказала тебе? — Ты сказала, что свяжешь свою судьбу с моей, отказавшись от бессмертия своего народа. — И я не передумала. Я скорее разделю смертную жизнь с тобой, чем проживу все эпохи мира в одиночестве.

    — Ты помнишь, что я сказала тебе? — Ты сказала, что свяжешь свою судьбу с моей, отказавшись от бессмертия своего народа. — И я не передумала. Я скорее разделю смертную жизнь с тобой, чем проживу все эпохи мира в одиночестве.

    — Арвен Ундомиэль · фильм
15. «

    — Есть лишь одно оружие, которым можно повергнуть то, что уже мертво. — Клинок, закаленный дыханием дракона? — Этот меч лежит на самом дне Авалонского озера, где ты его и спрятал. — Но люди Морганы не мертвы, они очень даже живы. — Тот, кто осмелится играть с чашей жизни — заплатит страшную цену. Согласившись на сделку с Моргаузой, они превратились в живых мертвецов. Ты должен пойти к озеру. — Ты отдашь мне меч? — В твоих руках он обретет силу, чтобы спасти Альбион.

    — Есть лишь одно оружие, которым можно повергнуть то, что уже мертво. — Клинок, закаленный дыханием дракона? — Этот меч лежит на самом дне Авалонского озера, где ты его и спрятал. — Но люди Морганы не мертвы, они очень даже живы. — Тот, кто осмелится играть с чашей жизни — заплатит страшную цену. Согласившись на сделку с Моргаузой, они превратились в живых мертвецов. Ты должен пойти к озеру. — Ты отдашь мне меч? — В твоих руках он обретет силу, чтобы спасти Альбион.

    — Фрейя · сериал
16. «

    Ангелы шмонались по пустым аллеям парка. Мы топтались тупо у пруда. Молоды мы были. А теперь стареем. И подумать только, это навсегда. Был бы я умнее, что ли, выше ростом, умудренней горьким опытом мудак, я сказал бы что-то вроде: «Постум, Постум...», как сказал однажды Квинт Гораций Флакк. Но совсем не страшно. Только очень грустно. Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза, ты увидишь, в мире холодно и пусто. Мы умрём с тобою через три часа. В парке, где мы бродим. Умирают розы. Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет. И дождинки капают, как чужие слёзы.

    Ангелы шмонались по пустым аллеям парка. Мы топтались тупо у пруда. Молоды мы были. А теперь стареем. И подумать только, это навсегда. Был бы я умнее, что ли, выше ростом, умудренней горьким опытом мудак, я сказал бы что-то вроде: «Постум, Постум...», как сказал однажды Квинт Гораций Флакк. Но совсем не страшно. Только очень грустно. Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза, ты увидишь, в мире холодно и пусто. Мы умрём с тобою через три часа. В парке, где мы бродим. Умирают розы. Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет. И дождинки капают, как чужие слёзы.

    — Борис Рыжий
17. «

    Я криво улыбнулась огромному вампиру. — Привет, Феликс. Феликс засмеялся. — Ты хорошо выглядишь. Бессмертие тебе к лицу.

    Я криво улыбнулась огромному вампиру. — Привет, Феликс. Феликс засмеялся. — Ты хорошо выглядишь. Бессмертие тебе к лицу.

    — Стефани Майер · книга
18. «

    Будь моя воля, я бы дал людям возможность жить намного дольше, как старине Мафусаилу. Могло бы получиться очень интересно, ведь им надо будет прожить сотни лет, то они, возможно, начнут задумываться, стоит ли причинять столько вреда природе и экологии.

    Будь моя воля, я бы дал людям возможность жить намного дольше, как старине Мафусаилу. Могло бы получиться очень интересно, ведь им надо будет прожить сотни лет, то они, возможно, начнут задумываться, стоит ли причинять столько вреда природе и экологии.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Ты спрашивала меня, верю ли я в вечную любовь. Любовь — это нечто очень абстрактное и крайне неопределенное. Она зависит от того, на что мы обращаем внимание в отношениях, что мы испытываем в отношениях. Если мы не готовы строить что-то новое, то ничего просто не будет существовать. Мы постоянно меняемся: любовь тоже должна меняться. Любовь возгорается, сметает границы, угасает. Мы угасаем вместе с ней. Она возрождается: мы тоже возрождаемся. Любовь может и не длиться вечно, но вечными может сделать нас... Наплевав на смерть, любовь, которая коснулась нас, будет жить вечно.

    Ты спрашивала меня, верю ли я в вечную любовь. Любовь — это нечто очень абстрактное и крайне неопределенное. Она зависит от того, на что мы обращаем внимание в отношениях, что мы испытываем в отношениях. Если мы не готовы строить что-то новое, то ничего просто не будет существовать. Мы постоянно меняемся: любовь тоже должна меняться. Любовь возгорается, сметает границы, угасает. Мы угасаем вместе с ней. Она возрождается: мы тоже возрождаемся. Любовь может и не длиться вечно, но вечными может сделать нас... Наплевав на смерть, любовь, которая коснулась нас, будет жить вечно.
20. «

    Нельзя давать людям бессмертие, если они всего лишь звери.

    Нельзя давать людям бессмертие, если они всего лишь звери.

    — Сергей Лукьяненко · книга