369 цитат: всё о «бессмертие»

369 цитат про «бессмертие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Люди, в большинстве своём — бессмысленные, глупые, жестокие создания и годятся быть лишь одноразовыми поставщиками крови, — сказала девушка-вампир. — Они разрушают все, к чему прикасаются. Включая друг друга. Поэтому, мы так редко прибегаем к обращению. Достойных жизни и бессмертия вампира практически не осталось.

   — Люди, в большинстве своём — бессмысленные, глупые, жестокие создания и годятся быть лишь одноразовыми поставщиками крови, — сказала девушка-вампир. — Они разрушают все, к чему прикасаются. Включая друг друга. Поэтому, мы так редко прибегаем к обращению. Достойных жизни и бессмертия вампира практически не осталось.
2. «

   Надеюсь, однажды, я смогу сказать о том, как сильно люблю, глядя тебе в глаза. Я не могла быть рядом. Но я видела тебя. Я всегда смотрела только на тебя, — прошептала девушка, смотря на уходящего вампира.

   Надеюсь, однажды, я смогу сказать о том, как сильно люблю, глядя тебе в глаза. Я не могла быть рядом. Но я видела тебя. Я всегда смотрела только на тебя, — прошептала девушка, смотря на уходящего вампира.
3. «

   Христиане жаждут бессмертия так, словно уверены в райском блаженстве; и в то же время боятся смерти, словно уверены, что попадут в ад.

   Христиане жаждут бессмертия так, словно уверены в райском блаженстве; и в то же время боятся смерти, словно уверены, что попадут в ад.

   — Ежи Плудовский
4. «

   Этот человек бессмертен, благодаря своей изначальной любви к свободе.

   Этот человек бессмертен, благодаря своей изначальной любви к свободе.

   — Илья Ефимович Репин
5. «

   – И что дальше, Джек Воробей? Мы, двое бессмертных, так и станем рубиться, пока не настанет судный день? – Да, если ты не сдашься.

   – И что дальше, Джек Воробей? Мы, двое бессмертных, так и станем рубиться, пока не настанет судный день? – Да, если ты не сдашься.

   — Капитан Гектор Барбосса · фильм
6. «

   Не считай себя бессмертным. Трава, сегодня растущая под твоими ногами, завтра будет расти на твоей могиле.

   Не считай себя бессмертным. Трава, сегодня растущая под твоими ногами, завтра будет расти на твоей могиле.

   — Абу Али Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина (Авиценна)
7. «

   — Первый укус — весь твой, — сказал вампир. — Насладись им. Медленно. И помни, мы не причиняем людям боль. Мы благодарны им за бесценный дар, который помогает нам оставаться в этом мире. Боль мы причиняем лишь тем, кто стоит на пути к тому, чего мы хотим.

   — Первый укус — весь твой, — сказал вампир. — Насладись им. Медленно. И помни, мы не причиняем людям боль. Мы благодарны им за бесценный дар, который помогает нам оставаться в этом мире. Боль мы причиняем лишь тем, кто стоит на пути к тому, чего мы хотим.
8. «

   Можно ли назвать по-настоящему живым человека, которого нельзя убить?

   Можно ли назвать по-настоящему живым человека, которого нельзя убить?

   — Джоан Роулинг · книга
9. «

   Организм, который научился размножаться и не умирать. Как изобретательно.

   Организм, который научился размножаться и не умирать. Как изобретательно.

   — Джерико Свейн · игра
10. «

    Не пожелаю поэту бессмертия. Стихи перестанет писать. Отложит на завтра.

    Не пожелаю поэту бессмертия. Стихи перестанет писать. Отложит на завтра.

    — Олег Петрович Осипов
11. «

    Теперь, когда с вас снято бремя бессмертия, вы каждый день будете изобретать что-нибудь новое.

    Теперь, когда с вас снято бремя бессмертия, вы каждый день будете изобретать что-нибудь новое.

    — Джордж Бернард Шоу · книга
12. «

    Бессмертие — дар. Телу не страшны ни ужасные раны, ни стихийные бедствия. Неуязвимость, недосягаемость, прочность. Ты видишь, как движется мир: он развивается, люди достигают новых вершин, повторяется история. Ты ничего не боишься. Ты постигаешь. В твоём распоряжении всё время мира и всего его возможности. Никаких ограничений: ты прочтёшь все книги, заговоришь на всех языках, доберёшься до всех истин, если захочешь. За небольшую цену. Бессмертие — приговор на вечные скитания. Каждые лет десять — смена личности и места жительства. Начинаешь всё сначала, чтобы никто не узнал твой секрет. Если люди узнают, они захотят его разгадать. Этого нельзя допустить: ты ведь не хочешь, чтобы над тобой проводили эксперименты. Бессмертие — горькое, ледяное одиночество. Вечность учит никого себе не подпускать. Быть среди остальных, смешиваться с толпой, притворяться, обманывать. Не доверять и не сближаться. Ты старая женщина, прячущаяся за личиной молодой девушки. Ты похоронила всех любимых. У тебя закончились слёзы и силы продолжать этот спектакль. Но кому это интересно? Ты продолжишь идти. Продолжишь играть, несмотря на то, что вместо сердца у тебя острые осколки и ты разучилась дышать. Так приказала Вечность. Она жестока и слепа, она вгрызается в шею и рвёт душу на куски. И она убивает. Убивает и не даёт умереть, сжимая твои останки в таких странно нежных руках с такой странно доброй улыбкой. Снова, и снова, и снова. Ты не кричишь — теперь нет. Не зовёшь на помощь, не сопротивляешься. Ты разрешаешь себе упасть. Очень низко. Бессмертие — дар?... Или проклятье?

    Бессмертие — дар. Телу не страшны ни ужасные раны, ни стихийные бедствия. Неуязвимость, недосягаемость, прочность. Ты видишь, как движется мир: он развивается, люди достигают новых вершин, повторяется история. Ты ничего не боишься. Ты постигаешь. В твоём распоряжении всё время мира и всего его возможности. Никаких ограничений: ты прочтёшь все книги, заговоришь на всех языках, доберёшься до всех истин, если захочешь. За небольшую цену. Бессмертие — приговор на вечные скитания. Каждые лет десять — смена личности и места жительства. Начинаешь всё сначала, чтобы никто не узнал твой секрет. Если люди узнают, они захотят его разгадать. Этого нельзя допустить: ты ведь не хочешь, чтобы над тобой проводили эксперименты. Бессмертие — горькое, ледяное одиночество. Вечность учит никого себе не подпускать. Быть среди остальных, смешиваться с толпой, притворяться, обманывать. Не доверять и не сближаться. Ты старая женщина, прячущаяся за личиной молодой девушки. Ты похоронила всех любимых. У тебя закончились слёзы и силы продолжать этот спектакль. Но кому это интересно? Ты продолжишь идти. Продолжишь играть, несмотря на то, что вместо сердца у тебя острые осколки и ты разучилась дышать. Так приказала Вечность. Она жестока и слепа, она вгрызается в шею и рвёт душу на куски. И она убивает. Убивает и не даёт умереть, сжимая твои останки в таких странно нежных руках с такой странно доброй улыбкой. Снова, и снова, и снова. Ты не кричишь — теперь нет. Не зовёшь на помощь, не сопротивляешься. Ты разрешаешь себе упасть. Очень низко. Бессмертие — дар?... Или проклятье?

    — Теодора Эйвери · игра
13. «

    Быть вампиром, значит быть свободным. Каждый прожитый век укрепляет твою власть в мире смертных. Одно порождает другое. И вот уже власть — это одна из форм свободы доступных тебе.

    Быть вампиром, значит быть свободным. Каждый прожитый век укрепляет твою власть в мире смертных. Одно порождает другое. И вот уже власть — это одна из форм свободы доступных тебе.
14. «

    С твоей стороны было глупо приходить сюда, смертный — в этом месте ничего кроме смерти ты не получишь.

    С твоей стороны было глупо приходить сюда, смертный — в этом месте ничего кроме смерти ты не получишь.

    — Thane (Тейн) · игра
15. «

    На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

    На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Как вампир, я сражалась за свою свободу, за право жить той жизнь, которую я сама себе выберу. Как ведьма, я сражалась за венец праматери Персефоны. Он мой по праву крови, ибо я — её единственное наследие. Как последняя из рода ведьмы и вампира, я сражалась изо всех сил. Я проливала кровь, и я не жалею об этом. Ничто... ни одна жертва не будет чрезмерной, когда речь идет о спасении моей жизни. Я получила то, за что сражалась. И горе тому, кто посмеет отнять у меня мое.

    Как вампир, я сражалась за свою свободу, за право жить той жизнь, которую я сама себе выберу. Как ведьма, я сражалась за венец праматери Персефоны. Он мой по праву крови, ибо я — её единственное наследие. Как последняя из рода ведьмы и вампира, я сражалась изо всех сил. Я проливала кровь, и я не жалею об этом. Ничто... ни одна жертва не будет чрезмерной, когда речь идет о спасении моей жизни. Я получила то, за что сражалась. И горе тому, кто посмеет отнять у меня мое.
17. «

    ...за десять лет вместе с тобой я научился невероятно многому. И стал лучше, чем прежде. Так что не волнуйся по этому поводу. Сейчас ничего важнее тебя в моей жизни нет. И не нужно мне это бессмертие. Потому что жизнь без тебя — не жизнь вовсе.

    ...за десять лет вместе с тобой я научился невероятно многому. И стал лучше, чем прежде. Так что не волнуйся по этому поводу. Сейчас ничего важнее тебя в моей жизни нет. И не нужно мне это бессмертие. Потому что жизнь без тебя — не жизнь вовсе.

    — Бейлис · игра
18. «

    Иногда для того, чтобы стать бессмертным, надо заплатить ценою целой жизни!

    Иногда для того, чтобы стать бессмертным, надо заплатить ценою целой жизни!

    — Игорь Иванович Гарин · книга
19. «

    Бессмертие состоит в основном из скуки.

    Бессмертие состоит в основном из скуки.
20. «

    Мне кажется, что люди, обычные заурядные люди, никак не соответствуют грандиозной идее вечной жизни. Со своими ничтожными страстишками, мелкими добродетелями и пороками они вполне на месте в повседневности бытия; но идея бессмертия слишком величественна, она не вмещается в форму столь скромного размера.

    Мне кажется, что люди, обычные заурядные люди, никак не соответствуют грандиозной идее вечной жизни. Со своими ничтожными страстишками, мелкими добродетелями и пороками они вполне на месте в повседневности бытия; но идея бессмертия слишком величественна, она не вмещается в форму столь скромного размера.

    — Уильям Сомерсет Моэм