187 фраз про «благородство» с глубоким смыслом

Собрали 187 цитат на тему «благородство» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Известны мне два вида благородства: Меж мудростью и властью вижу сходство.

   Известны мне два вида благородства: Меж мудростью и властью вижу сходство.

   — Юсуф Баласагуни
2. «

   Мы все будем братьями, и мы будем бороться за тех, кому нужна помощь. Мы будем добры к слабым, но беспощадны к злым.

   Мы все будем братьями, и мы будем бороться за тех, кому нужна помощь. Мы будем добры к слабым, но беспощадны к злым.

   — Максвелл Кейн · фильм
3. «

   В ответ визгливым крикунам мы благородно промолчим.

   В ответ визгливым крикунам мы благородно промолчим.

   — Альфред Теннисон
4. «

   Сколь часто подлинное благородство таится в невзрачном вместилище, словно древнее вино в — запылённой бутыли...

   Сколь часто подлинное благородство таится в невзрачном вместилище, словно древнее вино в — запылённой бутыли...

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Благородно быть добрым и избавлять других от страданий. А еще это опасно. Иногда приходится усложнять жизнь другим, пока они не сделали невыносимой твою.

   Благородно быть добрым и избавлять других от страданий. А еще это опасно. Иногда приходится усложнять жизнь другим, пока они не сделали невыносимой твою.

   — Костанца Казати · книга
6. «

   Наиболее виновные наименее великодушны, это общее правило.

   Наиболее виновные наименее великодушны, это общее правило.

   — Пьер Бомарше
7. «

   Морщины некоторых благородны, как кракелюр.

   Морщины некоторых благородны, как кракелюр.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
8. «

   Поистине жуткая мысль: как часто люди благородные и снисходительные обращают свою любовь к тем, кто ее не заслуживает.

   Поистине жуткая мысль: как часто люди благородные и снисходительные обращают свою любовь к тем, кто ее не заслуживает.

   — Чарльз Паллисер · книга
9. «

   Каждый народ живёт до тех пор, пока не истощилось в нём благородство. Благородство это — не громкое, не в речах, не в битвах. А молчаливое, про себя, ни в чем не выраженное, косноязычное. Потому-то, добрый мой читатель, вот что тебе надо сохранять. При этом благородстве ты не только себя сохраняешь, а сохраняешь всё своё отечество. Как, почему: я не знаю. Но чувствую, что Бог покидает ту страну, народ, в котором уже ни одного благородного человека более не осталось. Тогда «приходят враги и истребляют его». Но этих врагов «допустил Бог».

   Каждый народ живёт до тех пор, пока не истощилось в нём благородство. Благородство это — не громкое, не в речах, не в битвах. А молчаливое, про себя, ни в чем не выраженное, косноязычное. Потому-то, добрый мой читатель, вот что тебе надо сохранять. При этом благородстве ты не только себя сохраняешь, а сохраняешь всё своё отечество. Как, почему: я не знаю. Но чувствую, что Бог покидает ту страну, народ, в котором уже ни одного благородного человека более не осталось. Тогда «приходят враги и истребляют его». Но этих врагов «допустил Бог».

   — Василий Розанов · книга
10. «

    Благородство не в том, кем вы себя считаете, а в том, как вы себя ведёте мсье Ленуар.

    Благородство не в том, кем вы себя считаете, а в том, как вы себя ведёте мсье Ленуар.

    — Елена Бриолле · книга
11. «

    Изящество не терпит лести, а изящные люди всегда благородны. Они как морские ястребы, парящие среди звонких гроз. Они не потворствуют пошлости, как никто не бросает венок в лужу, пятная его достоинство.

    Изящество не терпит лести, а изящные люди всегда благородны. Они как морские ястребы, парящие среди звонких гроз. Они не потворствуют пошлости, как никто не бросает венок в лужу, пятная его достоинство.
12. «

    Кто вообще решил, что убийство может быть благородным?

    Кто вообще решил, что убийство может быть благородным?

    — Лина Гилд · книга
13. «

    Если есть в преисподней рожа, отвратительное всех других, то это рожа подлости под маской благородства.

    Если есть в преисподней рожа, отвратительное всех других, то это рожа подлости под маской благородства.

    — Вальтер Скотт · книга
14. «

    Кто сердцем добр, тот и в бедной одежде благороден.

    Кто сердцем добр, тот и в бедной одежде благороден.

    — Густав Фрейтаг
15. «

    Чем я более всего поражен в жизни? И за всю жизнь? Неблагородством. И — благородством. И тем, что благородное всегда в унижении. Свинство почти всегда торжествует. Оскорбляющее свинство.

    Чем я более всего поражен в жизни? И за всю жизнь? Неблагородством. И — благородством. И тем, что благородное всегда в унижении. Свинство почти всегда торжествует. Оскорбляющее свинство.

    — Василий Розанов · книга
16. «

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    — Алексей Константинович Толстой · книга
17. «

    Благородство без состояния — всё равно что золотые кружева на лохмотьях.

    Благородство без состояния — всё равно что золотые кружева на лохмотьях.

    — дон Джеромо · фильм
18. «

    Благородный человек предъявляет требования к себе, низкий человек предъявляет требования к другим.

    Благородный человек предъявляет требования к себе, низкий человек предъявляет требования к другим.

    — Конфуций
19. «

    Есть разница между благородной силой и грубым насилием.

    Есть разница между благородной силой и грубым насилием.

    — Дадли(Dudley) · игра
20. «

    Сейчас вы стоите у перекрестка дорог. И в зависимости от вашей энергичности и мужественного поведения, в зависимости от истинной доброты и силы вашего благородства в этот момент, вы услышите тот или иной зов жизни.

    Сейчас вы стоите у перекрестка дорог. И в зависимости от вашей энергичности и мужественного поведения, в зависимости от истинной доброты и силы вашего благородства в этот момент, вы услышите тот или иной зов жизни.

    — Конкордия Антарова · книга