596 глубоких цитат про «ценности»

Собрали 596 цитат на тему «ценности» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным.

   Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным.

   — Фёдор Михайлович Достоевский
2. «

   Странное дело, — с раздражением сказал он, глядя на Джо, — ну прямо не может человек научиться ценить деньги, пока швырять их не научится.

   Странное дело, — с раздражением сказал он, глядя на Джо, — ну прямо не может человек научиться ценить деньги, пока швырять их не научится.

   — Уильям Фолкнер · книга
3. «

   Время — это единственное, что нельзя накопить, оно не сохраняется и не увеличивается. Его можно только обменять — на деньги или на знания. Время — это вообще самое важное.

   Время — это единственное, что нельзя накопить, оно не сохраняется и не увеличивается. Его можно только обменять — на деньги или на знания. Время — это вообще самое важное.

   — Ямагучи Тадао · книга
4. «

   Поскольку я стал старше, я осознаю, как мимолетно время. Я не хочу растрачивать его впустую. Я хочу провести время с теми, кого я люблю, и заниматься тем, что действительно что-то значит.

   Поскольку я стал старше, я осознаю, как мимолетно время. Я не хочу растрачивать его впустую. Я хочу провести время с теми, кого я люблю, и заниматься тем, что действительно что-то значит.

   — Брэд Питт
5. «

   Из всего золота в мире возьму только ценное самое, То, что зовут молчанием. И надежды хватит лишь одной Такой, чтобы она не переросла в отчаяние.

   Из всего золота в мире возьму только ценное самое, То, что зовут молчанием. И надежды хватит лишь одной Такой, чтобы она не переросла в отчаяние.
6. «

   Нас не всегда определяют избранные методы. Наши ценности — вот, что важно.

   Нас не всегда определяют избранные методы. Наши ценности — вот, что важно.

   — Эллаира · игра
7. «

   – Люди – странные существа, Леголас! Они владеют чудом из чудес, какого нет на всем Севере, и как они его называют? „Пещеры“! Пещеры, которые в дни войны служат им убежищем, а в дни мира – хранилищем зерна! Дорогой Леголас, известно ли тебе, что подземные чертоги Хельмовой Пади обширны и прекрасны? Да если бы гномы о них прознали, они бы потянулись сюда бесконечной чередой, чтобы только взглянуть на них, да, да, и платили бы за это чистым золотом! – Лично я не пожалею золота, только бы меня избавили от лицезрения твоих пещер, – сказал Леголас, – а если бы я ненароком забрел туда, то дал бы вдвое, только чтобы меня выпустили на волю!

   – Люди – странные существа, Леголас! Они владеют чудом из чудес, какого нет на всем Севере, и как они его называют? „Пещеры“! Пещеры, которые в дни войны служат им убежищем, а в дни мира – хранилищем зерна! Дорогой Леголас, известно ли тебе, что подземные чертоги Хельмовой Пади обширны и прекрасны? Да если бы гномы о них прознали, они бы потянулись сюда бесконечной чередой, чтобы только взглянуть на них, да, да, и платили бы за это чистым золотом! – Лично я не пожалею золота, только бы меня избавили от лицезрения твоих пещер, – сказал Леголас, – а если бы я ненароком забрел туда, то дал бы вдвое, только чтобы меня выпустили на волю!

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
8. «

   Нет, я никогда не возьму эти деньги. Я был бы счастлив, если бы ты подарил мне... ну, например, то, чем гордится твой брат, — увлечённость делом, радость от твоих успехов. Деньги, даже честные деньги, не идут ни в какое сравнение с такими вещами.

   Нет, я никогда не возьму эти деньги. Я был бы счастлив, если бы ты подарил мне... ну, например, то, чем гордится твой брат, — увлечённость делом, радость от твоих успехов. Деньги, даже честные деньги, не идут ни в какое сравнение с такими вещами.

   — Джон Стейнбек · книга
9. «

   Как приятно, когда ты понимаешь, что деньги, золото, драгоценности — это всё не самое важное в нашей жизни...

   Как приятно, когда ты понимаешь, что деньги, золото, драгоценности — это всё не самое важное в нашей жизни...

   — Дэриан Фокс · сериал
10. «

    Мы понимаем как дорого только тогда, когда теряем, а теряем мы только тогда, когда недооцениваем, а недооцениваем мы только тогда, когда ищем что-то лучшее и доходя до цели мы понимаем, что лучшее... Это временный каприз. А настоящее счастье само от нас ушло...

    Мы понимаем как дорого только тогда, когда теряем, а теряем мы только тогда, когда недооцениваем, а недооцениваем мы только тогда, когда ищем что-то лучшее и доходя до цели мы понимаем, что лучшее... Это временный каприз. А настоящее счастье само от нас ушло...
11. «

    У него были с собой эти золотые часы, и он знал, что если их найдут, то конфискуют. А дедушка очень не хотел, чтобы эти твари трогали часы своими немытыми желтыми руками. Тогда он решил спрятать их в самом безопасном месте: в своей жопе. Он полжизни проходил с этими часами в жопе. Потом они перешли по наследству к твоему отцу, и он тоже носил их в жопе. Когда твой отец умер, он отдал эти часы мне, и я тоже носил их в своей жопе. А теперь эти великие золотые часы — твои.

    У него были с собой эти золотые часы, и он знал, что если их найдут, то конфискуют. А дедушка очень не хотел, чтобы эти твари трогали часы своими немытыми желтыми руками. Тогда он решил спрятать их в самом безопасном месте: в своей жопе. Он полжизни проходил с этими часами в жопе. Потом они перешли по наследству к твоему отцу, и он тоже носил их в жопе. Когда твой отец умер, он отдал эти часы мне, и я тоже носил их в своей жопе. А теперь эти великие золотые часы — твои.

    — Капитан Кунс · фильм
12. «

    Сегодня, когда говорят наперебой все, что угодно, когда пророки и жулики употребляют одинаковые выражения, разве что с маленькими различиями, вникать в которые ни у одного занятого человека нет времени, когда редакциям надоедают все время какими-то гениями, очень трудно верно определить ценность человека или идеи.

    Сегодня, когда говорят наперебой все, что угодно, когда пророки и жулики употребляют одинаковые выражения, разве что с маленькими различиями, вникать в которые ни у одного занятого человека нет времени, когда редакциям надоедают все время какими-то гениями, очень трудно верно определить ценность человека или идеи.

    — Роберт Музиль · книга
13. «

    Интеллектуал — это человек, который верит, что идеи важнее, чем ценности; разумеется, его идеи и чужие ценности.

    Интеллектуал — это человек, который верит, что идеи важнее, чем ценности; разумеется, его идеи и чужие ценности.

    — Джералд Бренан
14. «

    Не смотри, что иной выше всех по уму, А смотри, верен слову ли он своему. Если он своих слов не бросает на ветер - Нет цены, как ты сам понимаешь, ему.

    Не смотри, что иной выше всех по уму, А смотри, верен слову ли он своему. Если он своих слов не бросает на ветер - Нет цены, как ты сам понимаешь, ему.

    — Омар Хайям
15. «

    Актуализатор находится в большей безопасности, чем манипулятор, поскольку понимает, во-первых, то, что он уникален, во-вторых, то, что его уникальность — это ценность. Манипулятор, наоборот, загоняет свою самобытность вглубь и повторяет, копирует, тиражирует чьи-то поведенческие модели. Актуализатор поднимается и опускается вместе с приливами и отливами жизни и не принимает ее с мрачной серьезностью.

    Актуализатор находится в большей безопасности, чем манипулятор, поскольку понимает, во-первых, то, что он уникален, во-вторых, то, что его уникальность — это ценность. Манипулятор, наоборот, загоняет свою самобытность вглубь и повторяет, копирует, тиражирует чьи-то поведенческие модели. Актуализатор поднимается и опускается вместе с приливами и отливами жизни и не принимает ее с мрачной серьезностью.

    — Эверетт Шостром
16. «

    Вот смотри, у меня есть жена, ребенок... холодильник трёхкамерный! Я вот, всего этого хочу или так просто надо? А может быть, на самом деле, я хочу всё это бросить, стать свободным человеком. Ведь это же какой кайф! С другой стороны — нет, я же их люблю. А, может быть, просто привык и боюсь что-то изменить... А, может, как раз и надо изменить? И вот как это понять?

    Вот смотри, у меня есть жена, ребенок... холодильник трёхкамерный! Я вот, всего этого хочу или так просто надо? А может быть, на самом деле, я хочу всё это бросить, стать свободным человеком. Ведь это же какой кайф! С другой стороны — нет, я же их люблю. А, может быть, просто привык и боюсь что-то изменить... А, может, как раз и надо изменить? И вот как это понять?

    — Камиль («Квартет И») · фильм
17. «

    Мы же знаем, что история может развиваться по-разному. И когда увеличивается объём зла в человеческой жизни, оно начинает превалировать. И вроде как добро оказывается в меньшинстве. Сегодня христиане в меньшинстве. Сегодня ценности, которые мы проповедуем, либо с ходу отвергаются, либо игнорируются. Почему? Потому что мы предлагаем людям подыматься вверх, идти в гору. А всё, что предлагает массовая культура сегодня, — спускаться вниз. Если человек живёт по голосу инстинкта, если на основе инстинкта создаётся цивилизация, то, конечно, большинство пойдёт именно этим путём, потому что это гораздо легче и проще и не надо, как говорят русские, париться, не нужно себе создавать трудности. Вот такая лёгкая жизнь. Но ведь то же самое сказано в Евангелии: путь спасения — это узкий путь. И в каком-то смысле этот путь всегда связан с подвигом.

    Мы же знаем, что история может развиваться по-разному. И когда увеличивается объём зла в человеческой жизни, оно начинает превалировать. И вроде как добро оказывается в меньшинстве. Сегодня христиане в меньшинстве. Сегодня ценности, которые мы проповедуем, либо с ходу отвергаются, либо игнорируются. Почему? Потому что мы предлагаем людям подыматься вверх, идти в гору. А всё, что предлагает массовая культура сегодня, — спускаться вниз. Если человек живёт по голосу инстинкта, если на основе инстинкта создаётся цивилизация, то, конечно, большинство пойдёт именно этим путём, потому что это гораздо легче и проще и не надо, как говорят русские, париться, не нужно себе создавать трудности. Вот такая лёгкая жизнь. Но ведь то же самое сказано в Евангелии: путь спасения — это узкий путь. И в каком-то смысле этот путь всегда связан с подвигом.

    — Кирилл (Патриарх Московский)
18. «

    Но ничто не могло замутить нашей стыдливо таящейся в подсознании, почти животной радости, что мы сами живы и уже вне опасности. В этой новой реальности всё, ещё месяц назад являвшееся устойчивой ценностью, утратило значение. А то, что до этого не заслуживало ни малейшего внимания, заняло новое, несвойственное ему важное место: красивое и удобное кресло, уютная, облицованная белым кафелем печь, на которой приятно остановить свой взгляд, скрип пола, доносящийся из квартиры над нами, — признаки нормальной жизни, домашнего уюта.

    Но ничто не могло замутить нашей стыдливо таящейся в подсознании, почти животной радости, что мы сами живы и уже вне опасности. В этой новой реальности всё, ещё месяц назад являвшееся устойчивой ценностью, утратило значение. А то, что до этого не заслуживало ни малейшего внимания, заняло новое, несвойственное ему важное место: красивое и удобное кресло, уютная, облицованная белым кафелем печь, на которой приятно остановить свой взгляд, скрип пола, доносящийся из квартиры над нами, — признаки нормальной жизни, домашнего уюта.

    — Владислав Шпильман · книга
19. «

    Если ты честна, то рано или поздно вступишь в конфликт со своей системой ценностей, и тогда тебе придется отделять правильное от дозволенного.

    Если ты честна, то рано или поздно вступишь в конфликт со своей системой ценностей, и тогда тебе придется отделять правильное от дозволенного.

    — Том Роббинс · книга
20. «

    – Убей его, Драгутин! – крикнул Ратибор. – Мы не можем рисковать. Твоя смерть обернется гибелью тысяч людей. Ратибор был прав, Драгутин это очень хорошо осознавал. Боги так распорядились или злые духи, но жизнью этого отрока, сына Лихаря Урса, боярин выкупал у смерти многих людей, даже и не подозревавших, что их судьбы висят сейчас на острие Драгутинова меча. И все-таки он медлил, ибо одна жизнь – это тоже много, так много, что даже привычная ко всему рука немеет и меч уходит в сторону, вместо того чтобы нанести решающий удар.

    – Убей его, Драгутин! – крикнул Ратибор. – Мы не можем рисковать. Твоя смерть обернется гибелью тысяч людей. Ратибор был прав, Драгутин это очень хорошо осознавал. Боги так распорядились или злые духи, но жизнью этого отрока, сына Лихаря Урса, боярин выкупал у смерти многих людей, даже и не подозревавших, что их судьбы висят сейчас на острие Драгутинова меча. И все-таки он медлил, ибо одна жизнь – это тоже много, так много, что даже привычная ко всему рука немеет и меч уходит в сторону, вместо того чтобы нанести решающий удар.

    — Сергей Шведов · книга