711 фраз на тему «человечество» для дневника

Собрали 711 цитат на тему «человечество» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Если у человечества достанет ума себя уничтожить, то по крайней мере у крыс и тараканов будут билеты в первый ряд на спектакль, в котором природа возвращает Землю себе.

   Если у человечества достанет ума себя уничтожить, то по крайней мере у крыс и тараканов будут билеты в первый ряд на спектакль, в котором природа возвращает Землю себе.

   — Салли Гарднер · книга
2. «

   Размер потери? Половина человечества.

   Размер потери? Половина человечества.

   — Николай Иванович Козлов · книга
3. «

   Вы заметьте: если цель человечества – благо, добро, любовь, как хотите; если цель человечества есть то, что сказано в пророчествах, что все люди соединятся воедино любовью, что раскуют копья на серпы и так далее, то ведь достижению этой цели мешает что? Мешают страсти. Из страстей самая сильная, и злая, и упорная – половая, плотская любовь, и потому если уничтожатся страсти и последняя, самая сильная из них, плотская любовь, то пророчество исполнится, люди соединятся воедино, цель человечества будет достигнута, и ему незачем будет жить. Пока же человечество живет, перед ним стоит идеал и, разумеется, идеал не кроликов или свиней, чтобы расплодиться как можно больше, и не обезьян или парижан, чтобы как можно утонченнее пользоваться удовольствиями половой страсти, а идеал добра, достигаемый воздержанием и чистотою. К нему всегда стремились и стремятся люди.

   Вы заметьте: если цель человечества – благо, добро, любовь, как хотите; если цель человечества есть то, что сказано в пророчествах, что все люди соединятся воедино любовью, что раскуют копья на серпы и так далее, то ведь достижению этой цели мешает что? Мешают страсти. Из страстей самая сильная, и злая, и упорная – половая, плотская любовь, и потому если уничтожатся страсти и последняя, самая сильная из них, плотская любовь, то пророчество исполнится, люди соединятся воедино, цель человечества будет достигнута, и ему незачем будет жить. Пока же человечество живет, перед ним стоит идеал и, разумеется, идеал не кроликов или свиней, чтобы расплодиться как можно больше, и не обезьян или парижан, чтобы как можно утонченнее пользоваться удовольствиями половой страсти, а идеал добра, достигаемый воздержанием и чистотою. К нему всегда стремились и стремятся люди.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   — Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении... — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей... — То есть как? — Ну... так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество?

   — Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении... — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей... — То есть как? — Ну... так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество?

   — Пётр Бормор · книга
5. «

   Ведь вся жизнь человеческая, по сути, есть медленное умирание. Умираем даже не мы сами — постепенно увядает окружающий нас мир. В первые годы нашей жизни и он находится в расцвете. (Не потому ли детские воспоминания так ярки?) Нас окружают близкие создания — отец, мать, бабушки, дедушки, за ними приходят друзья из детского сада и школы, расцветает первая любовь. Это и есть краеугольные камни, на которых зиждется маленькая Вселенная каждого из нас. В детстве и юношестве она полностью реальна и осязаема, пока все дорогие нам люди вместе с нами пребывают среди живых. С каждым из них нас связывают мириады тончайших нитей: общие мысли, совместно проведенные каникулы, лёгкие, кружащие голову романы, протянутая вовремя рука. Сплетаясь воедино воспоминаниями и переживаниями, эти люди и ткут шёлковую пряжу нашей действительности, нашего мира, нашей жизни. Но годы идут, и они — один за другим — покидают нас, обращаются в бесплотных призраков и находят своё последнее прибежище в наших воспоминаниях. Пытаясь заставить родной голос зазвучать хоть на доли секунды в нашей голове, стараясь вернуть из небытия очарование их улыбки, мы можем часами тщетно рассматривать их фотографии. Боль утраты любимого существа нельзя преодолеть, её притупляет только время. И с каждой новой смертью наша Вселенная всё больше сдвигается в другое измерение — в плоскость наших фантазий, плоскость нашей памяти. Она уходит в прошлое, мы всё меньше живём сегодняшним днём, и всё больше погружаем себя во вчера, которое нечётко и расплывчато отпечаталось в нашем сознании. Первыми уходят бабушки, дедушки, погибает собака, которая была с нами рядом, пока мы подрастали — и вместе с ними умирает наше детство. Их смерть — это рубеж: после неё начинается так называемая зрелость. Потом приходит черёд родителей; когда и они нас покинут, это будет означать, что взрослая жизнь окончена, и мы замерли на пороге старости. И вот умирает кто-то из давно поседевших школьных друзей или беззубо, но с прежним задором улыбавшихся нам товарищей по университету; наконец, муж или жена. Это последний знак: пора готовиться и нам. Потому что весь наш мир, словно гибнущий огромный океанский лайнер, погружается в пучину прошлого. Темные воды по капле заполнят каюты воспоминаний, заселённые образами коллег, армейских сослуживцев, фантомами отцов и братьев, матерей и сестер… Хлынут в роскошные банкетные залы, где мы отмечали свои маленькие триумфы: успешно сданные школьные экзамены, выстраданное поступление в университет, любовные победы, свадьбы и рождения детей, годами ожидаемые повышения по работе. Затопят и трюмы, куда свалены гнить чёрные часы нашей жизни: мы хотели бы задраить их наглухо, но память зияет щелями, края которых никогда не сойдутся. […] …Когда волны забвения доберутся до капитанского мостика и лизнут наши ноги, надо будет только с достоинством отдать в последний раз честь и молча закрыть глаза. И тогда мы в свою очередь станем тем рубежом, который обозначит конец детства для наших внуков и начало старости для наших детей.

   Ведь вся жизнь человеческая, по сути, есть медленное умирание. Умираем даже не мы сами — постепенно увядает окружающий нас мир. В первые годы нашей жизни и он находится в расцвете. (Не потому ли детские воспоминания так ярки?) Нас окружают близкие создания — отец, мать, бабушки, дедушки, за ними приходят друзья из детского сада и школы, расцветает первая любовь. Это и есть краеугольные камни, на которых зиждется маленькая Вселенная каждого из нас. В детстве и юношестве она полностью реальна и осязаема, пока все дорогие нам люди вместе с нами пребывают среди живых. С каждым из них нас связывают мириады тончайших нитей: общие мысли, совместно проведенные каникулы, лёгкие, кружащие голову романы, протянутая вовремя рука. Сплетаясь воедино воспоминаниями и переживаниями, эти люди и ткут шёлковую пряжу нашей действительности, нашего мира, нашей жизни. Но годы идут, и они — один за другим — покидают нас, обращаются в бесплотных призраков и находят своё последнее прибежище в наших воспоминаниях. Пытаясь заставить родной голос зазвучать хоть на доли секунды в нашей голове, стараясь вернуть из небытия очарование их улыбки, мы можем часами тщетно рассматривать их фотографии. Боль утраты любимого существа нельзя преодолеть, её притупляет только время. И с каждой новой смертью наша Вселенная всё больше сдвигается в другое измерение — в плоскость наших фантазий, плоскость нашей памяти. Она уходит в прошлое, мы всё меньше живём сегодняшним днём, и всё больше погружаем себя во вчера, которое нечётко и расплывчато отпечаталось в нашем сознании. Первыми уходят бабушки, дедушки, погибает собака, которая была с нами рядом, пока мы подрастали — и вместе с ними умирает наше детство. Их смерть — это рубеж: после неё начинается так называемая зрелость. Потом приходит черёд родителей; когда и они нас покинут, это будет означать, что взрослая жизнь окончена, и мы замерли на пороге старости. И вот умирает кто-то из давно поседевших школьных друзей или беззубо, но с прежним задором улыбавшихся нам товарищей по университету; наконец, муж или жена. Это последний знак: пора готовиться и нам. Потому что весь наш мир, словно гибнущий огромный океанский лайнер, погружается в пучину прошлого. Темные воды по капле заполнят каюты воспоминаний, заселённые образами коллег, армейских сослуживцев, фантомами отцов и братьев, матерей и сестер… Хлынут в роскошные банкетные залы, где мы отмечали свои маленькие триумфы: успешно сданные школьные экзамены, выстраданное поступление в университет, любовные победы, свадьбы и рождения детей, годами ожидаемые повышения по работе. Затопят и трюмы, куда свалены гнить чёрные часы нашей жизни: мы хотели бы задраить их наглухо, но память зияет щелями, края которых никогда не сойдутся. […] …Когда волны забвения доберутся до капитанского мостика и лизнут наши ноги, надо будет только с достоинством отдать в последний раз честь и молча закрыть глаза. И тогда мы в свою очередь станем тем рубежом, который обозначит конец детства для наших внуков и начало старости для наших детей.

   — Дмитрий Глуховский · книга
6. «

   Будь то в прошлом или будущем, вы будете терпеть неудачи и совершать ошибки. Процесс исправления – это история человечества; способность преодолевать неудачи – это душа человечества.

   Будь то в прошлом или будущем, вы будете терпеть неудачи и совершать ошибки. Процесс исправления – это история человечества; способность преодолевать неудачи – это душа человечества.

   — Лизель Альберт Эйнштейн · игра
7. «

   Я думаю о том, что если история человечества внушает и сейчас больше опасений, нежели светлых надежд, то нельзя забывать, какой ничтожный промежуток времени представляет собой ушедшее прошлое по сравнению с бесконечностью будущего. Мир еще молод. Мне нравится — даже если я не слишком в этом убежден — представлять себе движение человечества не в виде параболы, которая подобно лично моей, уходит в будущее, более или менее снижаясь, а скорее в виде спирали, которая, все больше и больше расширяясь, движется вверх...

   Я думаю о том, что если история человечества внушает и сейчас больше опасений, нежели светлых надежд, то нельзя забывать, какой ничтожный промежуток времени представляет собой ушедшее прошлое по сравнению с бесконечностью будущего. Мир еще молод. Мне нравится — даже если я не слишком в этом убежден — представлять себе движение человечества не в виде параболы, которая подобно лично моей, уходит в будущее, более или менее снижаясь, а скорее в виде спирали, которая, все больше и больше расширяясь, движется вверх...

   — Титта Руффо · книга
8. «

   Я жалел род человеческий за его глупость и недостаток воображения.

   Я жалел род человеческий за его глупость и недостаток воображения.

   — Генри Миллер · книга
9. «

   Вся человеческая история — это расширение границ, но что, если мы захватим больше, чем можем удержать.

   Вся человеческая история — это расширение границ, но что, если мы захватим больше, чем можем удержать.

   — Рассказчик · сериал
10. «

    Не стоит и смотреть на карту, раз на ней не обозначена Утопия, ибо это та страна, на берега которой всегда высаживается человечество. А высадившись, оно начинает осматриваться по сторонам и, увидя лучшую страну, снова поднимает паруса.

    Не стоит и смотреть на карту, раз на ней не обозначена Утопия, ибо это та страна, на берега которой всегда высаживается человечество. А высадившись, оно начинает осматриваться по сторонам и, увидя лучшую страну, снова поднимает паруса.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Благодаря воспитанию в отдаленном будущем несовершенное человечество превратится в новую расу людей — таково могущество воспитания.

    Благодаря воспитанию в отдаленном будущем несовершенное человечество превратится в новую расу людей — таково могущество воспитания.

    — Роберт Оуэн
12. «

    Мирная жизнь — лишь иллюзия. Сражения — вот история человечества.

    Мирная жизнь — лишь иллюзия. Сражения — вот история человечества.

    — Шнайзель эль Британия · аниме
13. «

    Можно ли надеяться когда-нибудь облагородить человечество?

    Можно ли надеяться когда-нибудь облагородить человечество?

    — Игорь Иванович Гарин · книга
14. «

    Есть только одна религия — религия любви. Есть только один язык — язык сердца. Есть только одна раса — раса человечества. Есть только один Бог — и Он вездесущ.

    Есть только одна религия — религия любви. Есть только один язык — язык сердца. Есть только одна раса — раса человечества. Есть только один Бог — и Он вездесущ.

    — Сатья Саи Баба
15. «

    — Не сможешь, — шипел Чужой. — Я наблюдал за тобой. Другие человеки, по крайней мере, умеют сражаться! Мы могли принять славную смерть! Но ты... ты болтал, болтал, болтал... делал что угодно, лишь бы не драться. Лишь бы не смотреть правде в глаза. Ты — спаситель человечества? Ха!

    — Не сможешь, — шипел Чужой. — Я наблюдал за тобой. Другие человеки, по крайней мере, умеют сражаться! Мы могли принять славную смерть! Но ты... ты болтал, болтал, болтал... делал что угодно, лишь бы не драться. Лишь бы не смотреть правде в глаза. Ты — спаситель человечества? Ха!

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    Наблюдения над тем, чем человек был, и над тем, чем он стал в настоящее время, помогут нам найти средства обеспечить и ускорить новые успехи, на которые его природа позволяет ему надеяться.

    Наблюдения над тем, чем человек был, и над тем, чем он стал в настоящее время, помогут нам найти средства обеспечить и ускорить новые успехи, на которые его природа позволяет ему надеяться.

    — Мари Жан Антуан Никола Кондорсе
17. «

    Обречённое вечно жить на земле, человечество всегда будет тянуться к свету. Люди всегда будут стремиться, превозмогать, и ни за что не остановятся. Запечатанная вечность, конечно же, изумительна, но суть её есть смерть.

    Обречённое вечно жить на земле, человечество всегда будет тянуться к свету. Люди всегда будут стремиться, превозмогать, и ни за что не остановятся. Запечатанная вечность, конечно же, изумительна, но суть её есть смерть.
18. «

    Как камень, брошенный в море, имеет действие на всё море, так каждый человек имеет действие на всё человечество.

    Как камень, брошенный в море, имеет действие на всё море, так каждый человек имеет действие на всё человечество.

    — Блез Паскаль
19. «

    Gazing through the window at the world outside... Wondering will mother earth survive Hoping that mankind will stop abusing her sometime.

    Gazing through the window at the world outside... Wondering will mother earth survive Hoping that mankind will stop abusing her sometime.
20. «

    Для чего нам нужны люди? На данный момент наше лучшее решение — сделать их счастливыми с помощью наркотиков и компьютерных игр.

    Для чего нам нужны люди? На данный момент наше лучшее решение — сделать их счастливыми с помощью наркотиков и компьютерных игр.

    — Юваль Ной Харари