740 цитат: всё о «человечество»

Собрали 740 цитат на тему «человечество» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Человечество есть не что иное, как болезнь живой природы.

   Человечество есть не что иное, как болезнь живой природы.

   — Лайон Спрэг де Камп · книга
2. «

   Так что же такое родина? Это ни флаг, ни границы, ни герб или гимн, ни уж тем более государство или правитель. Родина — это земля, где вам довелось родиться и люди, что окружают вас. Земля, на которой вы родились – это вся планета Земля, а люди, что вас окружают, это все люди, что на ней живут – это человечество.

   Так что же такое родина? Это ни флаг, ни границы, ни герб или гимн, ни уж тем более государство или правитель. Родина — это земля, где вам довелось родиться и люди, что окружают вас. Земля, на которой вы родились – это вся планета Земля, а люди, что вас окружают, это все люди, что на ней живут – это человечество.

   — Роман Хорошев · книга
3. «

   Я знаю только, что они способны на любые крайности, на самую крайнюю степень тупости и мудрости, жестокости и жалости, ярости и выдержки. У них нет только одного: понимания. Они всегда подменяли понимание какими-нибудь суррогатами: верой, неверием, равнодушием, пренебрежением. Как-то всегда получалось, что это проще всего. Проще поверить, чем понять. Проще разочароваться, чем понять. Проще плюнуть, чем понять.

   Я знаю только, что они способны на любые крайности, на самую крайнюю степень тупости и мудрости, жестокости и жалости, ярости и выдержки. У них нет только одного: понимания. Они всегда подменяли понимание какими-нибудь суррогатами: верой, неверием, равнодушием, пренебрежением. Как-то всегда получалось, что это проще всего. Проще поверить, чем понять. Проще разочароваться, чем понять. Проще плюнуть, чем понять.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Я не знаю, может быть и есть где-нибудь такой Святой человек, который желает этому человечеству добра, вполне может быть, что есть. Если бы я встретил такого человека, я бы обязательно пожал ему руку.

   Я не знаю, может быть и есть где-нибудь такой Святой человек, который желает этому человечеству добра, вполне может быть, что есть. Если бы я встретил такого человека, я бы обязательно пожал ему руку.

   — Дмитрий Горчев · книга
5. «

   Удел массы — быть покорной, питать иллюзии и страхи.

   Удел массы — быть покорной, питать иллюзии и страхи.

   — mr. Freeman · мультфильм
6. «

   Это только в кино про войну солдаты пропитаны идеалами рыцарства и милосердия, на деле же резню устраивают все, если потери при штурме велики – когда на твоих глазах убили друга, не слишком хочется толкать речи о Женевской конвенции и идеалах гуманизма. Человечество по природе своей безумно… любые объяснения самых с виду справедливых освободительных войн – на деле не слишком убедительные дешёвые отмазки.

   Это только в кино про войну солдаты пропитаны идеалами рыцарства и милосердия, на деле же резню устраивают все, если потери при штурме велики – когда на твоих глазах убили друга, не слишком хочется толкать речи о Женевской конвенции и идеалах гуманизма. Человечество по природе своей безумно… любые объяснения самых с виду справедливых освободительных войн – на деле не слишком убедительные дешёвые отмазки.

   — Георгий Зотов · книга
7. «

   Ничто из того, что человек в состоянии понять, не останется тайным. Но некоторые знания нецелесообразно делать всеобщим достоянием прямо сейчас, невзирая на обилие любопытствующих.

   Ничто из того, что человек в состоянии понять, не останется тайным. Но некоторые знания нецелесообразно делать всеобщим достоянием прямо сейчас, невзирая на обилие любопытствующих.

   — Елена Блаватская · книга
8. «

   Нам предстоит усвоить новый, более чёткий взгляд на наше положение и нашу роль во Вселенной, а также создать новую организацию мышления и веры, которая сможет стимулировать наши поиски и двинуть нас вперёд.

   Нам предстоит усвоить новый, более чёткий взгляд на наше положение и нашу роль во Вселенной, а также создать новую организацию мышления и веры, которая сможет стимулировать наши поиски и двинуть нас вперёд.

   — Джулиан Хаксли
9. «

   В результате этой войны, величайшей в истории, должен родиться новый мир, который оправдает жертвы, приносимые человечеством. Этот новый мир будет миром, в котором не будет эксплуатации слабых сильными, добрых злыми, где не будет унижения неимущих перед властью богатых, где произведения ума, науки, искусства будут служить всему обществу в целом для облегчения и улучшения жизни, а не отдельным людям для приобретения богатств. Этот новый мир не будет миром униженных и порабощенных, он будет миром свободных людей и народов, равных по достоинству и уважению.

   В результате этой войны, величайшей в истории, должен родиться новый мир, который оправдает жертвы, приносимые человечеством. Этот новый мир будет миром, в котором не будет эксплуатации слабых сильными, добрых злыми, где не будет унижения неимущих перед властью богатых, где произведения ума, науки, искусства будут служить всему обществу в целом для облегчения и улучшения жизни, а не отдельным людям для приобретения богатств. Этот новый мир не будет миром униженных и порабощенных, он будет миром свободных людей и народов, равных по достоинству и уважению.

   — Никола Тесла
10. «

    — <...> Был ли хоть один такой человек за всю историю нашего вида? Человек, обуздавший свои инстинкты и ставший полностью независимым? — Может, и нет, Иоганн. Может, он никогда и не появится, но лично я верю в человечество. А ты уже давно оставил надежду. — Не могу с тобой не согласиться. Да, я потерял веру в людей. Я считаю их слабыми и жалкими существами. Но одно я знаю точно: люди стараются жить как разумные существа. Они стремятся выжить.

    — <...> Был ли хоть один такой человек за всю историю нашего вида? Человек, обуздавший свои инстинкты и ставший полностью независимым? — Может, и нет, Иоганн. Может, он никогда и не появится, но лично я верю в человечество. А ты уже давно оставил надежду. — Не могу с тобой не согласиться. Да, я потерял веру в людей. Я считаю их слабыми и жалкими существами. Но одно я знаю точно: люди стараются жить как разумные существа. Они стремятся выжить.

    — Пейлор Сакаки · игра
11. «

    Человечество обезумело. Они видят хорошее в плохом, и плохое в хорошем.

    Человечество обезумело. Они видят хорошее в плохом, и плохое в хорошем.

    — Никита Онегин
12. «

    Для того чтобы положение людей стало лучше, надо, чтобы сами люди стали лучше. Это такой же труизм, как то, что для того, чтобы нагрелся сосуд воды, надо, чтобы все капли ее нагрелись.

    Для того чтобы положение людей стало лучше, надо, чтобы сами люди стали лучше. Это такой же труизм, как то, что для того, чтобы нагрелся сосуд воды, надо, чтобы все капли ее нагрелись.

    — Лев Николаевич Толстой
13. «

    ... Вся история человечества есть непрерывная череда упущенных возможностей.

    ... Вся история человечества есть непрерывная череда упущенных возможностей.

    — Жозе Сарамаго · книга
14. «

    Как смешно и сумасбродно это «покорение любой ценой», эта «героическая стойкость человека», эта жажда мести за гибель товарищей, которые погибли потому, что их послали на верную смерть... Мы были попросту неосторожны, мы слишком полагались на свои излучатели и индикаторы, мы совершили ошибки и расплачиваемся за это. Мы сами, только мы виноваты.

    Как смешно и сумасбродно это «покорение любой ценой», эта «героическая стойкость человека», эта жажда мести за гибель товарищей, которые погибли потому, что их послали на верную смерть... Мы были попросту неосторожны, мы слишком полагались на свои излучатели и индикаторы, мы совершили ошибки и расплачиваемся за это. Мы сами, только мы виноваты.

    — Станислав Лем · книга
15. «

    Огромная человеческая глупость заключается в том, чтобы поклоняться маленькому кусочку жизни — рождению и расцвету, и всячески отталкивать закат и смерть.

    Огромная человеческая глупость заключается в том, чтобы поклоняться маленькому кусочку жизни — рождению и расцвету, и всячески отталкивать закат и смерть.

    — Дмитрий Алексеевич Калинин · книга
16. «

    Ведь вся жизнь человеческая, по сути, есть медленное умирание. Умираем даже не мы сами — постепенно увядает окружающий нас мир. В первые годы нашей жизни и он находится в расцвете. (Не потому ли детские воспоминания так ярки?) Нас окружают близкие создания — отец, мать, бабушки, дедушки, за ними приходят друзья из детского сада и школы, расцветает первая любовь. Это и есть краеугольные камни, на которых зиждется маленькая Вселенная каждого из нас. В детстве и юношестве она полностью реальна и осязаема, пока все дорогие нам люди вместе с нами пребывают среди живых. С каждым из них нас связывают мириады тончайших нитей: общие мысли, совместно проведенные каникулы, лёгкие, кружащие голову романы, протянутая вовремя рука. Сплетаясь воедино воспоминаниями и переживаниями, эти люди и ткут шёлковую пряжу нашей действительности, нашего мира, нашей жизни. Но годы идут, и они — один за другим — покидают нас, обращаются в бесплотных призраков и находят своё последнее прибежище в наших воспоминаниях. Пытаясь заставить родной голос зазвучать хоть на доли секунды в нашей голове, стараясь вернуть из небытия очарование их улыбки, мы можем часами тщетно рассматривать их фотографии. Боль утраты любимого существа нельзя преодолеть, её притупляет только время. И с каждой новой смертью наша Вселенная всё больше сдвигается в другое измерение — в плоскость наших фантазий, плоскость нашей памяти. Она уходит в прошлое, мы всё меньше живём сегодняшним днём, и всё больше погружаем себя во вчера, которое нечётко и расплывчато отпечаталось в нашем сознании. Первыми уходят бабушки, дедушки, погибает собака, которая была с нами рядом, пока мы подрастали — и вместе с ними умирает наше детство. Их смерть — это рубеж: после неё начинается так называемая зрелость. Потом приходит черёд родителей; когда и они нас покинут, это будет означать, что взрослая жизнь окончена, и мы замерли на пороге старости. И вот умирает кто-то из давно поседевших школьных друзей или беззубо, но с прежним задором улыбавшихся нам товарищей по университету; наконец, муж или жена. Это последний знак: пора готовиться и нам. Потому что весь наш мир, словно гибнущий огромный океанский лайнер, погружается в пучину прошлого. Темные воды по капле заполнят каюты воспоминаний, заселённые образами коллег, армейских сослуживцев, фантомами отцов и братьев, матерей и сестер… Хлынут в роскошные банкетные залы, где мы отмечали свои маленькие триумфы: успешно сданные школьные экзамены, выстраданное поступление в университет, любовные победы, свадьбы и рождения детей, годами ожидаемые повышения по работе. Затопят и трюмы, куда свалены гнить чёрные часы нашей жизни: мы хотели бы задраить их наглухо, но память зияет щелями, края которых никогда не сойдутся. […] …Когда волны забвения доберутся до капитанского мостика и лизнут наши ноги, надо будет только с достоинством отдать в последний раз честь и молча закрыть глаза. И тогда мы в свою очередь станем тем рубежом, который обозначит конец детства для наших внуков и начало старости для наших детей.

    Ведь вся жизнь человеческая, по сути, есть медленное умирание. Умираем даже не мы сами — постепенно увядает окружающий нас мир. В первые годы нашей жизни и он находится в расцвете. (Не потому ли детские воспоминания так ярки?) Нас окружают близкие создания — отец, мать, бабушки, дедушки, за ними приходят друзья из детского сада и школы, расцветает первая любовь. Это и есть краеугольные камни, на которых зиждется маленькая Вселенная каждого из нас. В детстве и юношестве она полностью реальна и осязаема, пока все дорогие нам люди вместе с нами пребывают среди живых. С каждым из них нас связывают мириады тончайших нитей: общие мысли, совместно проведенные каникулы, лёгкие, кружащие голову романы, протянутая вовремя рука. Сплетаясь воедино воспоминаниями и переживаниями, эти люди и ткут шёлковую пряжу нашей действительности, нашего мира, нашей жизни. Но годы идут, и они — один за другим — покидают нас, обращаются в бесплотных призраков и находят своё последнее прибежище в наших воспоминаниях. Пытаясь заставить родной голос зазвучать хоть на доли секунды в нашей голове, стараясь вернуть из небытия очарование их улыбки, мы можем часами тщетно рассматривать их фотографии. Боль утраты любимого существа нельзя преодолеть, её притупляет только время. И с каждой новой смертью наша Вселенная всё больше сдвигается в другое измерение — в плоскость наших фантазий, плоскость нашей памяти. Она уходит в прошлое, мы всё меньше живём сегодняшним днём, и всё больше погружаем себя во вчера, которое нечётко и расплывчато отпечаталось в нашем сознании. Первыми уходят бабушки, дедушки, погибает собака, которая была с нами рядом, пока мы подрастали — и вместе с ними умирает наше детство. Их смерть — это рубеж: после неё начинается так называемая зрелость. Потом приходит черёд родителей; когда и они нас покинут, это будет означать, что взрослая жизнь окончена, и мы замерли на пороге старости. И вот умирает кто-то из давно поседевших школьных друзей или беззубо, но с прежним задором улыбавшихся нам товарищей по университету; наконец, муж или жена. Это последний знак: пора готовиться и нам. Потому что весь наш мир, словно гибнущий огромный океанский лайнер, погружается в пучину прошлого. Темные воды по капле заполнят каюты воспоминаний, заселённые образами коллег, армейских сослуживцев, фантомами отцов и братьев, матерей и сестер… Хлынут в роскошные банкетные залы, где мы отмечали свои маленькие триумфы: успешно сданные школьные экзамены, выстраданное поступление в университет, любовные победы, свадьбы и рождения детей, годами ожидаемые повышения по работе. Затопят и трюмы, куда свалены гнить чёрные часы нашей жизни: мы хотели бы задраить их наглухо, но память зияет щелями, края которых никогда не сойдутся. […] …Когда волны забвения доберутся до капитанского мостика и лизнут наши ноги, надо будет только с достоинством отдать в последний раз честь и молча закрыть глаза. И тогда мы в свою очередь станем тем рубежом, который обозначит конец детства для наших внуков и начало старости для наших детей.

    — Дмитрий Глуховский · книга
17. «

    В сущности, как мало нужно для хорошего воспитания! Надо лишь понять, что нет двух отношений к ребенку, человеческого и педагогического. Есть одно, одно и только одно: человеческое.

    В сущности, как мало нужно для хорошего воспитания! Надо лишь понять, что нет двух отношений к ребенку, человеческого и педагогического. Есть одно, одно и только одно: человеческое.

    — Симон Соловейчик · книга
18. «

    ...единственный путь обрести мир на этой планете — это признать весь мир «своей семьей».

    ...единственный путь обрести мир на этой планете — это признать весь мир «своей семьей».

    — Джек Кэнфилд · книга
19. «

    Человек достигнет совершенства лишь тогда, когда сможет, подобно божеству, создавать и уничтожать по своему желанию; уничтожать он уже научился — значит, половина пути уже пройдена.

    Человек достигнет совершенства лишь тогда, когда сможет, подобно божеству, создавать и уничтожать по своему желанию; уничтожать он уже научился — значит, половина пути уже пройдена.

    — Александр Дюма · книга
20. «

    Человечество – это кучка ходячего мяса. В нем нет красоты, а величия и подавно.

    Человечество – это кучка ходячего мяса. В нем нет красоты, а величия и подавно.