300 фраз, которые всё говорят о «Красивые цитаты на тему «чувства»»

Собрали 300 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «чувства»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Часто ищу тебя в себе — и нахожу.

   Часто ищу тебя в себе — и нахожу.

   — Эльчин Сафарли · книга
2. «

   Сидеть на обрыве скалы, подпирающей небо, спиной к спине, держась за руки. Чувствовать этот ток в одном на двоих позвоночнике, перетекание друг в друга в сомкнутых пальцах, улей разобщенных мыслей; касания волос, играющих с ветром. Доверять себя солнцу, позволять целовать в виски; вливаться, сливаться с облаками, читать и творить в них знаки, хранящие и несущие историю Любви и...

   Сидеть на обрыве скалы, подпирающей небо, спиной к спине, держась за руки. Чувствовать этот ток в одном на двоих позвоночнике, перетекание друг в друга в сомкнутых пальцах, улей разобщенных мыслей; касания волос, играющих с ветром. Доверять себя солнцу, позволять целовать в виски; вливаться, сливаться с облаками, читать и творить в них знаки, хранящие и несущие историю Любви и...

   — Дельфийская пифия
3. «

   Клянусь я душой, где к ней лишь чувство живо. Клянусь я головой, где власть ее крепка. Клянусь я мигом тем, как был я всем на диво - В одной руке бокал, в другой — ее рука.

   Клянусь я душой, где к ней лишь чувство живо. Клянусь я головой, где власть ее крепка. Клянусь я мигом тем, как был я всем на диво - В одной руке бокал, в другой — ее рука.

   — Руми
4. «

   Я предложила тебе весь мир. Когда будешь умирать в канаве, вспомни об этом.

   Я предложила тебе весь мир. Когда будешь умирать в канаве, вспомни об этом.

   — Нил Гейман · книга
5. «

   Встречу твой взгляд, но поверь, я чувству воли не дам и не вспыхну при этом: искусство любить подобно искусству быть поэтом.

   Встречу твой взгляд, но поверь, я чувству воли не дам и не вспыхну при этом: искусство любить подобно искусству быть поэтом.

   — Сесилия Мейрелес
6. «

   Ему её не хватало, но всё-таки он чувствовал облегчение. Так постоянно ощущалось какое-то странное напряжение. Точно гудение электричества, такое постоянное, что к нему привыкаешь и не замечаешь его, а потом оно вдруг обрывается и ты понимаешь, как прочно оно вошло в твою жизнь.

   Ему её не хватало, но всё-таки он чувствовал облегчение. Так постоянно ощущалось какое-то странное напряжение. Точно гудение электричества, такое постоянное, что к нему привыкаешь и не замечаешь его, а потом оно вдруг обрывается и ты понимаешь, как прочно оно вошло в твою жизнь.

   — Стивен Кинг · книга
7. «

   Не убегайте от своей любви… Не разрушайте маленькое счастье, Не говорите тихо: «Уходи», Когда душа разорвана на части.

   Не убегайте от своей любви… Не разрушайте маленькое счастье, Не говорите тихо: «Уходи», Когда душа разорвана на части.

   — Борис Леонидович Пастернак
8. «

   Наверное, именно на это и способна любовь: она заставляет тебя быть чем-то больше, чем ты являешься.

   Наверное, именно на это и способна любовь: она заставляет тебя быть чем-то больше, чем ты являешься.

   — Вероника Рот · книга
9. «

   Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Я беру тебя, приходя с огнём и мечом. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною города, я слышу в твоём смехе крики воронья над полем битвы, я наблюдаю, как знаменами проигравших падает на пол одежда... Я беру тебя, приходя со словом. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже... Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, любуясь мерным соавторством такта сердец, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами дождинки сбившегося дыхания... Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя... Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Наша жизнь — это единство двух стихов, это созвучие двух песен... Наша жизнь — это мы, бесконечно отражённые друг в друге.

   Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Я беру тебя, приходя с огнём и мечом. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною города, я слышу в твоём смехе крики воронья над полем битвы, я наблюдаю, как знаменами проигравших падает на пол одежда... Я беру тебя, приходя со словом. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже... Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, любуясь мерным соавторством такта сердец, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами дождинки сбившегося дыхания... Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя... Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Наша жизнь — это единство двух стихов, это созвучие двух песен... Наша жизнь — это мы, бесконечно отражённые друг в друге.

   — Аль Квотион · книга
10. «

    Я — дурак, но сказочно богат, чувствами, не знающими края.

    Я — дурак, но сказочно богат, чувствами, не знающими края.

    — Ах Астахова (Ирина Астахова)
11. «

    Это было начало нашей любви, время еще ничем не омраченного счастья, близости, доверчивости, восторженной нежности, радости...

    Это было начало нашей любви, время еще ничем не омраченного счастья, близости, доверчивости, восторженной нежности, радости...

    — Иван Алексеевич Бунин · книга
12. «

    Выиграть у Вечности партию в удачно прожитую жизнь и получить благословением счастье снова быть вместе. Получить скорое, но долгожданное право опять и опять писать восторженные симфонии бессмертного бытия на струнах наших сердец, тел, душ; рассыпать в пространстве мириадами негасимых звездных сияний наши точки, сигналы, соприкосновения, переплетения; создавать новые и новые миры в оглушающем кристальном звоне этого невыразимо прекрасного мгновения здесь и сейчас...

    Выиграть у Вечности партию в удачно прожитую жизнь и получить благословением счастье снова быть вместе. Получить скорое, но долгожданное право опять и опять писать восторженные симфонии бессмертного бытия на струнах наших сердец, тел, душ; рассыпать в пространстве мириадами негасимых звездных сияний наши точки, сигналы, соприкосновения, переплетения; создавать новые и новые миры в оглушающем кристальном звоне этого невыразимо прекрасного мгновения здесь и сейчас...

    — Дельфийская пифия
13. «

    Сидеть в твоей футболке на подоконнике, обняв колени. Считать жемчужины звезд, варианты маршрутов в манящую бездну ночного неба; смотреть финалы дневных фильмов таких разных людей в гаснущих окнах напротив; закрывать глаза, запрокидывать голову, вслушиваться в гулкую расслабляющую тишину комнаты; листать в темноте ночи недочитанную тобой книгу, вдыхать запах отзывающихся нежностью страниц. Оставлять немые послания на холодном оконном стекле легкими прикосновениями пальцев на пелене дыхания из глубин души…

    Сидеть в твоей футболке на подоконнике, обняв колени. Считать жемчужины звезд, варианты маршрутов в манящую бездну ночного неба; смотреть финалы дневных фильмов таких разных людей в гаснущих окнах напротив; закрывать глаза, запрокидывать голову, вслушиваться в гулкую расслабляющую тишину комнаты; листать в темноте ночи недочитанную тобой книгу, вдыхать запах отзывающихся нежностью страниц. Оставлять немые послания на холодном оконном стекле легкими прикосновениями пальцев на пелене дыхания из глубин души…

    — Дельфийская пифия
14. «

    Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.

    Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.

    — Джон Стейнбек · книга
15. «

    Ты не сможешь меня видеть или слышать меня. Но ты будешь в состоянии чувствовать меня.

    Ты не сможешь меня видеть или слышать меня. Но ты будешь в состоянии чувствовать меня.

    — Эрика Леонард Джеймс · книга
16. «

    Я люблю его и надеюсь, что это взаимно. Мы, конечно, можем ошибаться относительно своих чувств, но я вам так скажу... Настоящая любовь существует уже до первой встречи, она не имеет начала. Такого человека просто узнаешь сразу…

    Я люблю его и надеюсь, что это взаимно. Мы, конечно, можем ошибаться относительно своих чувств, но я вам так скажу... Настоящая любовь существует уже до первой встречи, она не имеет начала. Такого человека просто узнаешь сразу…

    — Ян-Филипп Зендкер · книга
17. «

    Мое проклятие в том, что я наделен способностью чувствовать прекрасное во всех его многообразных проявлениях, но обделен способностью творить. Я люблю живопись и музыку; я люблю литературу — древнюю, и средневековую, и современную; я перепархиваю с предмета на предмет, а взлететь не в силах.

    Мое проклятие в том, что я наделен способностью чувствовать прекрасное во всех его многообразных проявлениях, но обделен способностью творить. Я люблю живопись и музыку; я люблю литературу — древнюю, и средневековую, и современную; я перепархиваю с предмета на предмет, а взлететь не в силах.

    — Джордж Элиот · книга
18. «

    Волшебство само по себе — это чувства и эмоции, затаенные страхи и самые чистые мечты, это надежды, ощущения, устремления – все то, что заставляет всех живущих в этом мире продолжать движение каждый день и каждый час.

    Волшебство само по себе — это чувства и эмоции, затаенные страхи и самые чистые мечты, это надежды, ощущения, устремления – все то, что заставляет всех живущих в этом мире продолжать движение каждый день и каждый час.

    — Олег Рой · книга
19. «

    Когда человек испытывает сильные чувства: страх, ненависть, любовь, то он и сам становится источником магии. Волнами растекаясь от такого человека, магия пропитывает всё вокруг, накапливается в вещах, делая их отчасти магическими. Но если человек, владевший этими вещами, умер, то магия не исчезает, но становится как бы мёртвой. Эту мёртвую магию можно ощутить, поэтому некоторые люди так неуютно чувствуют себя в окружении старых вещей. Почувствовать мёртвую магию могут многие, но вот способность её использовать, преобразовать в живую — очень редкий дар.

    Когда человек испытывает сильные чувства: страх, ненависть, любовь, то он и сам становится источником магии. Волнами растекаясь от такого человека, магия пропитывает всё вокруг, накапливается в вещах, делая их отчасти магическими. Но если человек, владевший этими вещами, умер, то магия не исчезает, но становится как бы мёртвой. Эту мёртвую магию можно ощутить, поэтому некоторые люди так неуютно чувствуют себя в окружении старых вещей. Почувствовать мёртвую магию могут многие, но вот способность её использовать, преобразовать в живую — очень редкий дар.

    — Анна Одувалова · книга
20. «

    Легче взобраться на Эверест, чем соблазнить влюбленную женщину.

    Легче взобраться на Эверест, чем соблазнить влюбленную женщину.

    — Аристарх Ромашин · книга