«дневник» в 74 цитаты

74 цитаты про «дневник»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Между плеч, Задевающих друг друга, В толпе я увидел ее. Только на миг, Но в дневнике осталась помета.

   Между плеч, Задевающих друг друга, В толпе я увидел ее. Только на миг, Но в дневнике осталась помета.

   — Исикава Такубоку
2. «

   Мечты многих девочек о любви стали лишь морской пеной. Но дневники до сих пор хранят их стремление любить.

   Мечты многих девочек о любви стали лишь морской пеной. Но дневники до сих пор хранят их стремление любить.
3. «

   Дневник — подневная запись тех поступков и мыслей, о которых записывающий может вспомнить не краснея.

   Дневник — подневная запись тех поступков и мыслей, о которых записывающий может вспомнить не краснея.

   — Амброз Бирс · книга
4. «

   Людям больше не требуется дневник для сохранных мыслей. Они давно все излили в социальные сети.

   Людям больше не требуется дневник для сохранных мыслей. Они давно все излили в социальные сети.
5. «

   Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все.

   Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная тоска». И все.

   — Фаина Раневская · книга
6. «

   С людьми смеяться, а в дневнике плакать, — вот принцип, которого я очень последовательно держусь, к выгоде людей и в ущерб дневнику.

   С людьми смеяться, а в дневнике плакать, — вот принцип, которого я очень последовательно держусь, к выгоде людей и в ущерб дневнику.

   — Леонид Андреев
7. «

   Женщины опасны своими дневниками, которые может найти муж.

   Женщины опасны своими дневниками, которые может найти муж.

   — Генрих Гейне
8. «

   Я слышала свистящий звук. Он был близко, и я слышала его каждый раз, когда я вздымала грудь. Так я узнала, что это был не ветер, а звук, исходящий из меня. Эта комната такая холодная, такая темная. Ах, ни лежала ли я также на этом холодном полу раньше? Я закрыла глаза с одной мыслью. Слезы, кровь, я уже не знаю, что течет по моим щекам. Мощные порывы ветра дули в окно. Я слышала, как перелистывались странички лежащего на столе дневника. Это был мой дневник. Книга в красном переплете, в которой все было написано обо мне. Я помнила все, что там написано, будто бы это случилось только вчера. Хотя я никогда и не писала в этом дневнике, я знала, о чем в нем говорилось.

   Я слышала свистящий звук. Он был близко, и я слышала его каждый раз, когда я вздымала грудь. Так я узнала, что это был не ветер, а звук, исходящий из меня. Эта комната такая холодная, такая темная. Ах, ни лежала ли я также на этом холодном полу раньше? Я закрыла глаза с одной мыслью. Слезы, кровь, я уже не знаю, что течет по моим щекам. Мощные порывы ветра дули в окно. Я слышала, как перелистывались странички лежащего на столе дневника. Это был мой дневник. Книга в красном переплете, в которой все было написано обо мне. Я помнила все, что там написано, будто бы это случилось только вчера. Хотя я никогда и не писала в этом дневнике, я знала, о чем в нем говорилось.

   — Ellen · игра
9. «

   По примеру тети Фрэнсис я начала вести хронику собственной жизни, это помогает понять, как все вокруг меняется, как жизнь делает крутые повороты и возвращается к исходной точке. Когда все записываешь, можно вернуться в начало и найти смысл, который до сих пор ускользал.

   По примеру тети Фрэнсис я начала вести хронику собственной жизни, это помогает понять, как все вокруг меняется, как жизнь делает крутые повороты и возвращается к исходной точке. Когда все записываешь, можно вернуться в начало и найти смысл, который до сих пор ускользал.

   — Кристен Перрин · книга
10. «

    Вести дневник — это значит постановить, что жизнь твоя страшно увлекательна.

    Вести дневник — это значит постановить, что жизнь твоя страшно увлекательна.

    — Фредерик Бегбедер · книга
11. «

    Дневник и реальная жизнь — это то же самое, что человек на фотографии и человек в жизни. также можно выбрать наиболее хороший ракурс, встать в позу, сыграть настроение, пофотошопить немного, убрать лишнее, стереть не ту строку. а в жизни что вылетит — то вылетит, ни delete тебе, ни ctrl+alt+z. жестче. потому несовершеннее. а еще тут за тобой бегают, а в жизни ты за всеми обычно но все это хуйня, в общем-то самое главное знать, кому открывать доступ и здесь, и там. будьте счастливы.

    Дневник и реальная жизнь — это то же самое, что человек на фотографии и человек в жизни. также можно выбрать наиболее хороший ракурс, встать в позу, сыграть настроение, пофотошопить немного, убрать лишнее, стереть не ту строку. а в жизни что вылетит — то вылетит, ни delete тебе, ни ctrl+alt+z. жестче. потому несовершеннее. а еще тут за тобой бегают, а в жизни ты за всеми обычно но все это хуйня, в общем-то самое главное знать, кому открывать доступ и здесь, и там. будьте счастливы.
12. «

    Новый дневник. Новое начало. Новая жизнь.

    Новый дневник. Новое начало. Новая жизнь.

    — Кандис Лекёр · фильм
13. «

    Им было скучно? Безгранично! На это я и рассчитывала, чтобы никому из фрейлин и в голову не пришло совать свой любопытный нос в мои записи и в то, чем я занимаюсь. Но во мне самой эти записи пробуждали столько воспоминаний! Я перечитывала эти безыскусные строки в то время, когда вокруг меня царило смятение, когда жизнь моя подвергалась опасности. На этих страничках, крупными, жирно выведенными буквами, похожими на стаю грачей среди снежного поля, и в немногих словах была описана вся моя жизнь в тот год, когда окончательно решилась моя судьба.

    Им было скучно? Безгранично! На это я и рассчитывала, чтобы никому из фрейлин и в голову не пришло совать свой любопытный нос в мои записи и в то, чем я занимаюсь. Но во мне самой эти записи пробуждали столько воспоминаний! Я перечитывала эти безыскусные строки в то время, когда вокруг меня царило смятение, когда жизнь моя подвергалась опасности. На этих страничках, крупными, жирно выведенными буквами, похожими на стаю грачей среди снежного поля, и в немногих словах была описана вся моя жизнь в тот год, когда окончательно решилась моя судьба.

    — Анна О'Брайен · книга
14. «

    Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

    Волков знал Святителя Тихона, священномученика Илариона Троицкого, слушал лекции Флоренского, видел закрытие Лавры в 1920-х и ее открытие после войны, учительствовал, нищенствовал. Он умер в 1960-х, так и не обзаведясь семьей и всю жизнь проработав над дневниками и воспоминаниями, значительная часть которых пропала. Но даже то, что сохранилось и издано в виде указанной выше книги, поражает объемом знаний и изумительным языком, поэтичным, мягким и глубоким, которым отмечена эпоха модерна. Но притягательно не только это. Ему заменили семью, бытовые удобства, друзей, круг общения книги. Это был человек, читавший всю жизнь запоем, добывавший в самые безотрадные годы по крупицам редкие, часто запретные книги, анализировавший их, вживавшийся в них, общавшийся с ними, как с живыми людьми. Чтение, систематизация прочитанного, анализ текстов и идей стали для Волкова главным и основным делом жизни. Записи содержат несколько тысяч (!) книг, брошюр и статей с XVIII и до середины ХХ столетия. Волков вспоминал, как он возвращался к книгам в трудные военные годы. «Я опять погрузился в мир познания и подлинно эстетического наслаждения. И опять, как когда-то в академические годы, я увлекся всем этим. Античный мир, Средневековье и Ренессанс; Гёте, Шекспир, Достоевский и Бальзак; персидские, японские и китайские поэты; история Китая и Египта, философские и археологические журналы, мемуары, труды, путешествия — все снова ожило для меня. Я читал новые и перечитывал старые книги… Книги — вещественные сгустки мирового разума и мировой души — вы были истинными учителями и спутниками жизни. Академия и Флоренский, символисты, мистики, мечтатели, визионеры, поэты, музыканты — вы радость и цвет мира, учителя, наставники, друзья, любимые и родные! Все люди, что близко соприкасались со мною, своей добротой, участием, лаской, мудростью влиявшие на меня, все учителя, друзья, знакомые, ученики, товарищи — вижу, помню и благодарен Вам» — так восторженно описывал он свое отношение к книгам.

    — Сергей Александрович Волков · книга
15. «

    Зачем вы лезете в чужие дневники? Зачем читаете забытые слова? Они уж сказаны, и ничего теперь не значат! Души сокровища и сердца тайники, Открывшись, изменились навсегда, А старый текст всё о забытом плачет. Зачем листать страницы о былом? Они написаны другим, давно ушедшим, И все слова — лишь след забытых мыслей. С тех пор воды и слёз немало утекло. Что ж говорить опять об отболевшем? Всё переменчиво — и жизнь, и мы, и смыслы.

    Зачем вы лезете в чужие дневники? Зачем читаете забытые слова? Они уж сказаны, и ничего теперь не значат! Души сокровища и сердца тайники, Открывшись, изменились навсегда, А старый текст всё о забытом плачет. Зачем листать страницы о былом? Они написаны другим, давно ушедшим, И все слова — лишь след забытых мыслей. С тех пор воды и слёз немало утекло. Что ж говорить опять об отболевшем? Всё переменчиво — и жизнь, и мы, и смыслы.
16. «

    Но теперь кончено – я перечел то, что записал в кафе «Мабли», и мне стало стыдно: довольно утаек, душевных переливов, неизъяснимого, я не девица и не священник, чтобы забавляться игрой в душевные переживания.

    Но теперь кончено – я перечел то, что записал в кафе «Мабли», и мне стало стыдно: довольно утаек, душевных переливов, неизъяснимого, я не девица и не священник, чтобы забавляться игрой в душевные переживания.

    — Жан-Поль Сартр · книга
17. «

    Ведите дневники, это литература будущего!

    Ведите дневники, это литература будущего!

    — Дмитрий Львович Быков · книга
18. «

    Вообще дневничок — полезная штука. Вроде фотографии души.

    Вообще дневничок — полезная штука. Вроде фотографии души.

    — Дмитрий Емец · книга
19. «

    Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

    Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

    — Харуки Мураками · книга
20. «

    Люди не хранят дневники для себя. Они хранят их для других как секрет, о котором не хочется рассказывать, но при этом хочется, чтобы о нем знали все. Единственный надежный сейф — твоя собственная память, в которую никто не может залезть без твоего ведома. Мне начинает казаться, что Интернет — это СВ радио девяностых, когда домашний компьютер становится местом парковки души, опаснейшим прибором в руках идиотов.

    Люди не хранят дневники для себя. Они хранят их для других как секрет, о котором не хочется рассказывать, но при этом хочется, чтобы о нем знали все. Единственный надежный сейф — твоя собственная память, в которую никто не может залезть без твоего ведома. Мне начинает казаться, что Интернет — это СВ радио девяностых, когда домашний компьютер становится местом парковки души, опаснейшим прибором в руках идиотов.

    — Мэрилин Мэнсон