430 цитат на тему «долг» для поста

430 цитат про «долг»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   ... Серег, мы не ангелы. Но мы такие, какие мы есть. А представляешь, если даже таких, как мы не будет? Вот, приходит человек в ОВД, а там даже таких, как мы — нет. Ведь это могут быть наши близкие, друзья, родственники. Так что, мой «Серый коллега», это наш долг. Не, не тот долг, что там: «Торжественно клянусь!..» А долг — оставаться людьми в сложной ситуации.

   ... Серег, мы не ангелы. Но мы такие, какие мы есть. А представляешь, если даже таких, как мы не будет? Вот, приходит человек в ОВД, а там даже таких, как мы — нет. Ведь это могут быть наши близкие, друзья, родственники. Так что, мой «Серый коллега», это наш долг. Не, не тот долг, что там: «Торжественно клянусь!..» А долг — оставаться людьми в сложной ситуации.

   — Денис Антошин · сериал
2. «

   То, что в жизни называют «возвышением», — не что иное, как переход с пути спокойного на путь, полный тревог. Где же прямая дорога? В чём состоит наш основной долг? В заботе о близких? Или обо всём человечестве? Не следует ли оставить малую семью ради большой? Человек поднимается вверх и чувствует на своей совести всё увеличивающееся бремя. Чем выше подымается он, тем больше становится его долг по отношению к окружающим. Расширение прав влечёт за собой увеличение обязанностей. Возникает соблазнительная иллюзия, будто перед нами расстилается несколько дорог и на каждую из них нам указывает совесть. Куда идти? Свернуть в сторону? Остановиться? Пойти вперёд? Отступить? Что делать? Это странно, но у долга тоже есть свои перекрёстки; ответственность иногда бывает настоящим лабиринтом. Но разве твоя ответственность не становится ещё больше, когда ты не только человек из плоти и крови, но и носитель идеи, воплощение факта, символ всего человечества?

   То, что в жизни называют «возвышением», — не что иное, как переход с пути спокойного на путь, полный тревог. Где же прямая дорога? В чём состоит наш основной долг? В заботе о близких? Или обо всём человечестве? Не следует ли оставить малую семью ради большой? Человек поднимается вверх и чувствует на своей совести всё увеличивающееся бремя. Чем выше подымается он, тем больше становится его долг по отношению к окружающим. Расширение прав влечёт за собой увеличение обязанностей. Возникает соблазнительная иллюзия, будто перед нами расстилается несколько дорог и на каждую из них нам указывает совесть. Куда идти? Свернуть в сторону? Остановиться? Пойти вперёд? Отступить? Что делать? Это странно, но у долга тоже есть свои перекрёстки; ответственность иногда бывает настоящим лабиринтом. Но разве твоя ответственность не становится ещё больше, когда ты не только человек из плоти и крови, но и носитель идеи, воплощение факта, символ всего человечества?

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   И опять же – если б я уехала на Гавайи, кто бы кормил кошек? Кто бы чистил их лотки? Так что, полагаю, мое свадебное путешествие продлится — кот наплакал.

   И опять же – если б я уехала на Гавайи, кто бы кормил кошек? Кто бы чистил их лотки? Так что, полагаю, мое свадебное путешествие продлится — кот наплакал.

   — Саёко · фильм
4. «

   Значит долг предводителя состоит в том, чтобы отринуть собственные чувства и просто исполнять свой долг!

   Значит долг предводителя состоит в том, чтобы отринуть собственные чувства и просто исполнять свой долг!

   — Эрин Хантер · книга
5. «

   Долг общества — предупреждать зло и не только поддерживать, но и вознаграждать добро.

   Долг общества — предупреждать зло и не только поддерживать, но и вознаграждать добро.

   — Эжен Сю · книга
6. «

   — Доктор Ублек? — А? — Я тут подумала... — Хочешь знать, почему я весь день опрашивал твоих товарищей? — На самом деле, я хочу знать... Почему вы стали охотником? — Посмотри вокруг и скажи, что ты видишь. — Кучу старых зданий, пустые улицы... — А я вижу жизни, которые можно было спасти. Как охотник, я должен защищать людей. Конечно, я могу делать это «дедовским методом» — с оружием в руках. Но я уверен — мой мозг может принести куда больше пользы. Как учитель, я добываю знания — самое мощное оружие из всех — и вкладываю их в руки студентов, проходящих через мои лекции. Я смотрю на эту пустошь и вижу жизни, которые мог бы спасти. Но в то же время я вижу возможность извлечь урок из этой трагедии. Это тоже может помочь стать сильнее. Вот почему я — охотник, Руби. И нет в нашем мире ничего иного, чем я бы предпочёл заниматься вместо этого.

   — Доктор Ублек? — А? — Я тут подумала... — Хочешь знать, почему я весь день опрашивал твоих товарищей? — На самом деле, я хочу знать... Почему вы стали охотником? — Посмотри вокруг и скажи, что ты видишь. — Кучу старых зданий, пустые улицы... — А я вижу жизни, которые можно было спасти. Как охотник, я должен защищать людей. Конечно, я могу делать это «дедовским методом» — с оружием в руках. Но я уверен — мой мозг может принести куда больше пользы. Как учитель, я добываю знания — самое мощное оружие из всех — и вкладываю их в руки студентов, проходящих через мои лекции. Я смотрю на эту пустошь и вижу жизни, которые мог бы спасти. Но в то же время я вижу возможность извлечь урок из этой трагедии. Это тоже может помочь стать сильнее. Вот почему я — охотник, Руби. И нет в нашем мире ничего иного, чем я бы предпочёл заниматься вместо этого.

   — Руби Роуз (Ruby Rose) · мультфильм
7. «

   Разумеется, мы живём в мужском мире по мужским законам, нас там и сям подстерегают случаи отвратительного сексизма, насилия и ущемления прав. Но комфортно ли в этом мире им — мужчинам, которые его организовали? Казалось бы, ответ на классический вопрос «кому на Руси жить хорошо?» должен быть однозначным: молодому сильному парню открыты все социальные дороги, в личной жизни статистика тоже в их пользу, десять девчонок по-прежнему не могут поделить девять ребят, а патриархальный семейный уклад устраивает довольно многих женщин. И всё же есть вещи, в которых мужчине часто отказывают, — и это очень простые человеческие проявления. Мужчина не имеет права бояться. Самое ужасное обвинение, которое мальчик слышит ещё с горшка, – ты трус! <...> У мужчины нет права на фобии, только женщина может отказываться летать самолётом и ненавидеть пауков. <...> Вообще сомневаться — не мужское дело. Самец обязан излучать уверенность, на любое опасение отвечать «прорвёмся, разрулим, я всё сделаю». <...> И, разумеется, он не должен плакать. Настоящий мужик, едва выбравшись из памперса, храбро закусывает губу и сносит любые бедствия насухо — от прививки до смерти обожаемого хомяка. Ему отказано в сентиментальных слезах, в слезах сострадания, обиды, печали, боли и любви. Пожалуй, может немного поплакать на похоронах кого-то близкого, и на этом всё. Особо тонких эмоций тоже лучше не демонстрировать. Парню позволено ржать и слегка огорчаться, всё остальное, как восемь оттенков розового — для баб. <...> Естественно, что при таком жестоком воспитании мы получаем в свои ручки довольно кривые бонсаи, которые выросли, пытаясь хоть как-то выживать, соответствовать этим адским стандартам и при этом не сломаться. Получилось не у всех. Но самое печальное – найдётся удивительно много женщин, которые, прочитав всё это, спросят – а что не так? Разве мужчина не должен быть сильным, храбрым, сексуальным и неуязвимым? Он может, но не обязан, по крайней мере круглосуточно. Точно так же как и мы не обязаны постоянно разгуливать на каблуках, при макияже и в мини, иметь идеальную фигуру и безупречно готовить. Всё это две стороны одной фальшивой медали – образы совершенного самца и самки, которые кругом друг другу должны.

   Разумеется, мы живём в мужском мире по мужским законам, нас там и сям подстерегают случаи отвратительного сексизма, насилия и ущемления прав. Но комфортно ли в этом мире им — мужчинам, которые его организовали? Казалось бы, ответ на классический вопрос «кому на Руси жить хорошо?» должен быть однозначным: молодому сильному парню открыты все социальные дороги, в личной жизни статистика тоже в их пользу, десять девчонок по-прежнему не могут поделить девять ребят, а патриархальный семейный уклад устраивает довольно многих женщин. И всё же есть вещи, в которых мужчине часто отказывают, — и это очень простые человеческие проявления. Мужчина не имеет права бояться. Самое ужасное обвинение, которое мальчик слышит ещё с горшка, – ты трус! <...> У мужчины нет права на фобии, только женщина может отказываться летать самолётом и ненавидеть пауков. <...> Вообще сомневаться — не мужское дело. Самец обязан излучать уверенность, на любое опасение отвечать «прорвёмся, разрулим, я всё сделаю». <...> И, разумеется, он не должен плакать. Настоящий мужик, едва выбравшись из памперса, храбро закусывает губу и сносит любые бедствия насухо — от прививки до смерти обожаемого хомяка. Ему отказано в сентиментальных слезах, в слезах сострадания, обиды, печали, боли и любви. Пожалуй, может немного поплакать на похоронах кого-то близкого, и на этом всё. Особо тонких эмоций тоже лучше не демонстрировать. Парню позволено ржать и слегка огорчаться, всё остальное, как восемь оттенков розового — для баб. <...> Естественно, что при таком жестоком воспитании мы получаем в свои ручки довольно кривые бонсаи, которые выросли, пытаясь хоть как-то выживать, соответствовать этим адским стандартам и при этом не сломаться. Получилось не у всех. Но самое печальное – найдётся удивительно много женщин, которые, прочитав всё это, спросят – а что не так? Разве мужчина не должен быть сильным, храбрым, сексуальным и неуязвимым? Он может, но не обязан, по крайней мере круглосуточно. Точно так же как и мы не обязаны постоянно разгуливать на каблуках, при макияже и в мини, иметь идеальную фигуру и безупречно готовить. Всё это две стороны одной фальшивой медали – образы совершенного самца и самки, которые кругом друг другу должны.

   — Марта Кетро · книга
8. «

   Первый долг любви — слушать.

   Первый долг любви — слушать.

   — Джек Кэнфилд · книга
9. «

   С рождения ты в долгу перед родителями, пока живешь, ты должен банкам и после смерти ты в долгу перед детьми. Вся жизнь — вечный долг перед другими людьми.

   С рождения ты в долгу перед родителями, пока живешь, ты должен банкам и после смерти ты в долгу перед детьми. Вся жизнь — вечный долг перед другими людьми.

   — О Гу Так · сериал
10. «

    ... Признаюсь, работа за письменным столом была для меня, человека военного, делом нелегким. Окончание «Воспоминаний и размышлений» — это подведение итога всей моей жизни. В ней у меня, как у всякого человека, были свои радости, огорчения, утраты. Оглядываясь назад, человек моего возраста неизбежно все раскладывает по полкам: что было главным, а на что и не стоит обращать внимания. Для меня главным было служение Родине, своему народу. И с чистой совестью могу сказать: я сделал все, чтобы выполнить этот свой долг. Данная книга является, возможно, последним из того, что я считаю обязанным сделать.

    ... Признаюсь, работа за письменным столом была для меня, человека военного, делом нелегким. Окончание «Воспоминаний и размышлений» — это подведение итога всей моей жизни. В ней у меня, как у всякого человека, были свои радости, огорчения, утраты. Оглядываясь назад, человек моего возраста неизбежно все раскладывает по полкам: что было главным, а на что и не стоит обращать внимания. Для меня главным было служение Родине, своему народу. И с чистой совестью могу сказать: я сделал все, чтобы выполнить этот свой долг. Данная книга является, возможно, последним из того, что я считаю обязанным сделать.

    — Георгий Константинович Жуков · книга
11. «

    Нет такого долга, ради которого стоило бы бросить любимого человека.

    Нет такого долга, ради которого стоило бы бросить любимого человека.

    — Лейла Мичем · книга
12. «

    — Раз мы рискуем быть убитыми, я хотел бы, по крайней мере, знать, во имя чего. — Вот наши три отпускных свидетельства, присланные господином де Тревилем, и вот триста пистолей, данные неизвестно кем. Пойдем умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать!

    — Раз мы рискуем быть убитыми, я хотел бы, по крайней мере, знать, во имя чего. — Вот наши три отпускных свидетельства, присланные господином де Тревилем, и вот триста пистолей, данные неизвестно кем. Пойдем умирать, куда нас посылают. Стоит ли жизнь того, чтобы так много спрашивать!

    — Александр Дюма · книга
13. «

    Я знаю, у тебя на сердце тяжесть, и что мой долг, надеюсь, что мой, оберегать его, пусть даже никто не пытается его выкрасть.

    Я знаю, у тебя на сердце тяжесть, и что мой долг, надеюсь, что мой, оберегать его, пусть даже никто не пытается его выкрасть.

    — Капитан Крюк / Киллиан Джонс · сериал
14. «

    — Привет! Вы позвонили Паттерсонам: Джиму, Мишель и... — Хлое. — Нас нет дома, но вы можете оставить сообщение, и мы перезвоним вам. Скажи «пока». — Пока-пока. — Привет, дорогая, это я. Прости, я соскучился. Честно говоря, я не знаю, который у вас час. В любом случае, просто знай, что со мной всё хорошо. Эй, передай Хлое, что я желаю ей удачи на футбольном матче. Да, и... пусть Терри прочистит водосточный желоб, — я не хочу, чтобы ты лазила по этой старой лестнице. Слушай, я знаю, что ты смотришь новости. Но это всё происходит на севере, в сотнях миль от меня. Эта пыль — просто кошмар, не считая грязи и насекомых. Мы стараемся заниматься своим делом и не нарываться на проблемы. Но если это и произойдёт, то тогда знай, что наши парни не из робкого десятка, и мы готовы сражаться. Просто не волнуйся. Мы рейнджеры, это наша работа. Я люблю тебя и Хлою, очень сильно. Скоро буду дома...

    — Привет! Вы позвонили Паттерсонам: Джиму, Мишель и... — Хлое. — Нас нет дома, но вы можете оставить сообщение, и мы перезвоним вам. Скажи «пока». — Пока-пока. — Привет, дорогая, это я. Прости, я соскучился. Честно говоря, я не знаю, который у вас час. В любом случае, просто знай, что со мной всё хорошо. Эй, передай Хлое, что я желаю ей удачи на футбольном матче. Да, и... пусть Терри прочистит водосточный желоб, — я не хочу, чтобы ты лазила по этой старой лестнице. Слушай, я знаю, что ты смотришь новости. Но это всё происходит на севере, в сотнях миль от меня. Эта пыль — просто кошмар, не считая грязи и насекомых. Мы стараемся заниматься своим делом и не нарываться на проблемы. Но если это и произойдёт, то тогда знай, что наши парни не из робкого десятка, и мы готовы сражаться. Просто не волнуйся. Мы рейнджеры, это наша работа. Я люблю тебя и Хлою, очень сильно. Скоро буду дома...

    — Джеймс Паттерсон · игра
15. «

    Даже самой высокодуховной девушке нужно на что-то существовать, и долг мужчины — позаботиться о том, чтобы ее жизнь была настоящей жизнью, а не выживанием.

    Даже самой высокодуховной девушке нужно на что-то существовать, и долг мужчины — позаботиться о том, чтобы ее жизнь была настоящей жизнью, а не выживанием.

    — Олег Рой · книга
16. «

    Не стоит создавать своих теорий, принимать чужие и, тем более, следовать им. Если ты следуешь определенной системе, над тобой всегда будет висеть «ты должен», и ты никогда не будешь внутренне свободным!

    Не стоит создавать своих теорий, принимать чужие и, тем более, следовать им. Если ты следуешь определенной системе, над тобой всегда будет висеть «ты должен», и ты никогда не будешь внутренне свободным!

    — Слава Курилов · книга
17. «

    Да, где-нибудь кончается долг... Там, где человек больше не может, именно там.

    Да, где-нибудь кончается долг... Там, где человек больше не может, именно там.

    — Стефан Цвейг · книга
18. «

    Нельзя искоренить страстей; должно только стараться направить их к благородной цели, и потому надобно, чтобы каждый мог удовлетворить своим страстям в пределах добродетели [...]

    Нельзя искоренить страстей; должно только стараться направить их к благородной цели, и потому надобно, чтобы каждый мог удовлетворить своим страстям в пределах добродетели [...]

    — Лев Николаевич Толстой · книга
19. «

    Долг каждого человека — взращивать свою внутреннюю радость.

    Долг каждого человека — взращивать свою внутреннюю радость.

    — Бернар Вербер · книга
20. «

    Смерть легче перышка — долг тяжелее горы.

    Смерть легче перышка — долг тяжелее горы.

    — Роберт Джордан · книга