311 цитат на тему «душа» со смыслом» — подборка редакции

Собрали 311 цитат на тему «душа» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Любая терапия, не затрагивающая проблемы души в конечном счете обязательно окажется поверхностной независимо от того, какое облегчение она приносит сначала.

   Любая терапия, не затрагивающая проблемы души в конечном счете обязательно окажется поверхностной независимо от того, какое облегчение она приносит сначала.

   — Джеймс Холлис · книга
2. «

   Слёзы людские — наших душ человечности индикатор!

   Слёзы людские — наших душ человечности индикатор!
3. «

   «Мне больно, терпеть не могу, я сгораю. Я падал перед Ним на колени и рыдал, впервые эти слёзы мне давали облегчение, они спасали меня. Этому я научился здесь, Господь подсказал. Без долгой исповеди моя душа замирала, становилась бесчувственной, сухой»

   «Мне больно, терпеть не могу, я сгораю. Я падал перед Ним на колени и рыдал, впервые эти слёзы мне давали облегчение, они спасали меня. Этому я научился здесь, Господь подсказал. Без долгой исповеди моя душа замирала, становилась бесчувственной, сухой»

   — Владимир Болтунов · книга
4. «

   Сказано: сострадание — это страшная, необузданная страсть, которую испытывают немногие. Покарал меня Бог таким недугом.

   Сказано: сострадание — это страшная, необузданная страсть, которую испытывают немногие. Покарал меня Бог таким недугом.

   — Дмитрий Щеглов · книга
5. «

   Господь часть моя, говорит душа моя, итак буду надеяться на Него. Благ Господь к надеющимся на Него, к душе, ищущей Его.

   Господь часть моя, говорит душа моя, итак буду надеяться на Него. Благ Господь к надеющимся на Него, к душе, ищущей Его.

   — Библия. Ветхий Завет. Книга Плач Иеремии · книга
6. «

   Иногда душе кажется, что это совсем несложно — выпрыгнуть из лабиринта, в котором её удерживают «страсти» и «благо». Нужно просто принять решение, и дело сделано. И душа не понимает, не может понять, что этот лабиринт — её участь в нашем мире. Что из него нельзя отречься, нельзя сделать вид, будто его не существует и он не имеет значения. Он есть, и это Судьба. Попытки закрыть глаза на реальность, создать иллюзорный мир — одно из тысяч сладостных искушений души. Она рисует себе сказочный замок, она рисует себе мир, в котором всё просто, всё правильно, всё красиво. Душа рисует свой замок по воспоминаниям, по следам воспоминаний о том мире, где царствует Красота. И лишь одна проблема — он, этот её нарисованный замок, не настоящий. На самом деле душа остаётся всё в той же игре, которую ведут её «страсти» с представлениями о «благе». Найденный выход — просто новая конфигурация прежних сил, ничего больше. Жизнь души в теле — заключение в одиночной камере. А выход, который она то и дело «находит», — это лишь плод её болезненного воображения, ее галлюцинации. Там, где нет собеседников, душа разговаривает с собственными фантомами. И испытывает ужас, когда, вдруг, осознаёт собственное одиночество.

   Иногда душе кажется, что это совсем несложно — выпрыгнуть из лабиринта, в котором её удерживают «страсти» и «благо». Нужно просто принять решение, и дело сделано. И душа не понимает, не может понять, что этот лабиринт — её участь в нашем мире. Что из него нельзя отречься, нельзя сделать вид, будто его не существует и он не имеет значения. Он есть, и это Судьба. Попытки закрыть глаза на реальность, создать иллюзорный мир — одно из тысяч сладостных искушений души. Она рисует себе сказочный замок, она рисует себе мир, в котором всё просто, всё правильно, всё красиво. Душа рисует свой замок по воспоминаниям, по следам воспоминаний о том мире, где царствует Красота. И лишь одна проблема — он, этот её нарисованный замок, не настоящий. На самом деле душа остаётся всё в той же игре, которую ведут её «страсти» с представлениями о «благе». Найденный выход — просто новая конфигурация прежних сил, ничего больше. Жизнь души в теле — заключение в одиночной камере. А выход, который она то и дело «находит», — это лишь плод её болезненного воображения, ее галлюцинации. Там, где нет собеседников, душа разговаривает с собственными фантомами. И испытывает ужас, когда, вдруг, осознаёт собственное одиночество.

   — Анхель де Куатье · книга
7. «

   Нельзя разделить человека надвое и холить душу, бросив тело в сточную канаву. Если бы Господь Бог задумал человека именно таким, то создал бы его в виде двуногого существа, таскающего душу в мешке на шее.

   Нельзя разделить человека надвое и холить душу, бросив тело в сточную канаву. Если бы Господь Бог задумал человека именно таким, то создал бы его в виде двуногого существа, таскающего душу в мешке на шее.

   — Моррис Уэст · книга
8. «

   Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии.

   Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии.

   — Апостол Павел · книга
9. «

   Жизнь природы и человеческий дух слиты неразделимо.

   Жизнь природы и человеческий дух слиты неразделимо.

   — Хун Цзычен
10. «

    Глупцы и невежды считают, что в природе царит хаос, и все существующее в мире возникло по воле случая. Многие так называемые ученые выдвигают различные гипотезы и строят домыслы. Но в природе нет места для домыслов. Все происходящее в материальном мире подчинено определенному замыслу. В чем он заключается? Материальный мир предназначен для того, чтобы дать обусловленным душам возможность вернуться домой, к Богу. До тех пор пока у живых существ сохраняется желание господствовать, заставляющее их искать материальных удовольствий, они будут оставаться в обусловленном состоянии. Однако самым разумным среди людей является тот, кому удалось понять замысел Верховного Господа и развить в себе сознание...

    Глупцы и невежды считают, что в природе царит хаос, и все существующее в мире возникло по воле случая. Многие так называемые ученые выдвигают различные гипотезы и строят домыслы. Но в природе нет места для домыслов. Все происходящее в материальном мире подчинено определенному замыслу. В чем он заключается? Материальный мир предназначен для того, чтобы дать обусловленным душам возможность вернуться домой, к Богу. До тех пор пока у живых существ сохраняется желание господствовать, заставляющее их искать материальных удовольствий, они будут оставаться в обусловленном состоянии. Однако самым разумным среди людей является тот, кому удалось понять замысел Верховного Господа и развить в себе сознание...

    — Шрила Абхай Чаранаравинда Бхактиведанта Свами Прабхупада · книга
11. «

    Ведь, чтобы сломать привычные модели поведения, зачастую приходится ломать души.

    Ведь, чтобы сломать привычные модели поведения, зачастую приходится ломать души.

    — Уорден
12. «

    ...никакие мирские успехи или удовольствия не стоят потери своей бессмертной души.

    ...никакие мирские успехи или удовольствия не стоят потери своей бессмертной души.

    — Марго Стедман · книга
13. «

    Вам кажутся темными мои слова? Тьма в наших душах — этого вам не кажется?

    Вам кажутся темными мои слова? Тьма в наших душах — этого вам не кажется?

    — Джеймс Джойс · книга
14. «

    Господь зиждет души верующих в Него скорбями. Всякая скорбь обнаруживает сокровенные страсти в сердце, приводя их в движение.

    Господь зиждет души верующих в Него скорбями. Всякая скорбь обнаруживает сокровенные страсти в сердце, приводя их в движение.

    — Иеромонах Василий (Росляков)
15. «

    В течение каждого своего дня человек должен думать о том, чтобы принести как можно больше мира и гармонии в свои дела и встречи. Мир, который одна душа приносит другой, – это целебный клей, стягивающий раны раздражения, согревающий компресс к синякам бушующих страстей и бальзам на огорчённую душу собеседника.

    В течение каждого своего дня человек должен думать о том, чтобы принести как можно больше мира и гармонии в свои дела и встречи. Мир, который одна душа приносит другой, – это целебный клей, стягивающий раны раздражения, согревающий компресс к синякам бушующих страстей и бальзам на огорчённую душу собеседника.

    — Конкордия Антарова · книга
16. «

    Держись совета сердца своего, ибо нет никого для тебя вернее его; душа человека иногда более скажет, нежели семь наблюдателей, сидящих на высоком месте для наблюдения.

    Держись совета сердца своего, ибо нет никого для тебя вернее его; душа человека иногда более скажет, нежели семь наблюдателей, сидящих на высоком месте для наблюдения.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова · книга
17. «

    Наполнить свою душу неприязнью легко. Очистить сложно.

    Наполнить свою душу неприязнью легко. Очистить сложно.
18. «

    Порой душа привыкает к терпению, но затем её решимость пропадает по причине слабости знания и проницательности. Примером тому может быть человек, пошедший по пути, полному опасностей, пути, который ведёт к вершине безопасности, и он знает, что нужно терпеть — тогда страх закончится, пройдёт, а в конце его ожидает мир, покой и безмятежность; такой человек нуждается в сильном терпении и убеждённости в том, к чему он идёт. Как только ослабевает его терпение или убеждённость, не выдерживает сложностей и возвращается с этой дороги; тем более, если рядом нет спутника, и он не переносит одиночества, то начинает говорить: «куда ушли люди? Я бы пошёл за ними». Таково положение большинства созданий и это то, что их губит.

    Порой душа привыкает к терпению, но затем её решимость пропадает по причине слабости знания и проницательности. Примером тому может быть человек, пошедший по пути, полному опасностей, пути, который ведёт к вершине безопасности, и он знает, что нужно терпеть — тогда страх закончится, пройдёт, а в конце его ожидает мир, покой и безмятежность; такой человек нуждается в сильном терпении и убеждённости в том, к чему он идёт. Как только ослабевает его терпение или убеждённость, не выдерживает сложностей и возвращается с этой дороги; тем более, если рядом нет спутника, и он не переносит одиночества, то начинает говорить: «куда ушли люди? Я бы пошёл за ними». Таково положение большинства созданий и это то, что их губит.

    — Ибн Каййим аль-Джаузия
19. «

    Не уклоняйся от обид, не лишай себя венцов, не беги от исцеления души! Кто оправдывается и старается доказать свою правоту (невиновность), тот, может быть, и наведет справедливость, но только тем разрушит планы Божии об исцелении души.

    Не уклоняйся от обид, не лишай себя венцов, не беги от исцеления души! Кто оправдывается и старается доказать свою правоту (невиновность), тот, может быть, и наведет справедливость, но только тем разрушит планы Божии об исцелении души.

    — Схиигумен Савва (Остапенко)
20. «

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Платон · книга