119 цитат «единение, единство» — что говорили умные люди

119 цитат про «единение, единство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Удивительная атмосфера у нас сейчас в студии... Да, Максим? Атмосфера какого-то необыкновенного единения... — Угу. И за эту атмосферу соединения мы должны благодарить нашего дежурного техника Камиля.

   — Удивительная атмосфера у нас сейчас в студии... Да, Максим? Атмосфера какого-то необыкновенного единения... — Угу. И за эту атмосферу соединения мы должны благодарить нашего дежурного техника Камиля.

   — красотка Нонна · фильм
2. «

   В трудные времена мудрые строят мосты, а глупцы — стены.

   В трудные времена мудрые строят мосты, а глупцы — стены.

   — Т'Чалла · фильм
3. «

   Оценки прошлого разделяют народ, но в оценке того, что делать сегодня и завтра, большинство граждан едины.

   Оценки прошлого разделяют народ, но в оценке того, что делать сегодня и завтра, большинство граждан едины.

   — Юрий Юрьевич Болдырев
4. «

   Чтобы подружиться с бабочкой, нужно сначала самой превратиться в кусочек природы. Выключить из себя человека, затаиться внутри — и представить себя деревом, травой или цветком.

   Чтобы подружиться с бабочкой, нужно сначала самой превратиться в кусочек природы. Выключить из себя человека, затаиться внутри — и представить себя деревом, травой или цветком.

   — Харуки Мураками · книга
5. «

   В эротической любви два человека, которые были разделены, становятся едины. В материнской любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга.

   В эротической любви два человека, которые были разделены, становятся едины. В материнской любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга.

   — Эрих Фромм · книга
6. «

   Когда-то мы все были едины. И Темные, и Светлые. Сидели у костров в пещере, глядели сквозь сумрак, на каком пастбище поближе мамонт пасется, с песнями и плясками искры из пальцев пускали, а файерболами чужие племена поджаривали. И было, для полной наглядности примера, два брата — Иных. Тот, что первым в сумрак вошел, может быть, он тогда сытый был, а может быть, полюбил в первый раз. А второй — наоборот. Живот болел от зеленого бамбука, женщина отвергла под предлогом головной боли и усталости от скобления шкур. Так и пошло. Один на мамонта наведет и доволен. Другой кусок от хобота требует и дочку вождя в придачу. Так и разделились мы на Темных и Светлых, на добрых и злых.

   Когда-то мы все были едины. И Темные, и Светлые. Сидели у костров в пещере, глядели сквозь сумрак, на каком пастбище поближе мамонт пасется, с песнями и плясками искры из пальцев пускали, а файерболами чужие племена поджаривали. И было, для полной наглядности примера, два брата — Иных. Тот, что первым в сумрак вошел, может быть, он тогда сытый был, а может быть, полюбил в первый раз. А второй — наоборот. Живот болел от зеленого бамбука, женщина отвергла под предлогом головной боли и усталости от скобления шкур. Так и пошло. Один на мамонта наведет и доволен. Другой кусок от хобота требует и дочку вождя в придачу. Так и разделились мы на Темных и Светлых, на добрых и злых.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Все на свете — это разные проявления одного и того же.

   Все на свете — это разные проявления одного и того же.

   — Пауло Коэльо · книга
8. «

   Нашим достопочтенным руководителям я хочу сказать «спасибо». За вашу доброту и великодушие. За заботу о нашем будущем. Сначала мы отвергли вас, но это потому что мы не понимали, что ваше появление стало ценным даром. Мы не осознавали, как сильно нуждались в вас. Вы пробудили нас от самоупокоения, и мы очнулись от беспечного сна и взяли на себя ответственность за своё будущее. Мы вновь гордимся своей работой. Мы вновь стали предприимчивыми, доходчивыми и сплочёнными. Благодаря вам, мы вновь осознали, кто мы есть, и мы не повернём назад к нашему равнодушию и заблуждению. Настал новый день, и нас манит светлое будущее. И за это мы говорим «спасибо».

   Нашим достопочтенным руководителям я хочу сказать «спасибо». За вашу доброту и великодушие. За заботу о нашем будущем. Сначала мы отвергли вас, но это потому что мы не понимали, что ваше появление стало ценным даром. Мы не осознавали, как сильно нуждались в вас. Вы пробудили нас от самоупокоения, и мы очнулись от беспечного сна и взяли на себя ответственность за своё будущее. Мы вновь гордимся своей работой. Мы вновь стали предприимчивыми, доходчивыми и сплочёнными. Благодаря вам, мы вновь осознали, кто мы есть, и мы не повернём назад к нашему равнодушию и заблуждению. Настал новый день, и нас манит светлое будущее. И за это мы говорим «спасибо».

   — Раймонд Бенсон · книга
9. «

   Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает.

   Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает.

   — Евангелие от Матфея · книга
10. «

    0001068. В молчании скрывают сравнение, которого не досчитались в сказанном.

    0001068. В молчании скрывают сравнение, которого не досчитались в сказанном.
11. «

    Мистина даже побледнел немного. Этот прищур Сигге был для него как знак из собственного прошлого. Пятнадцать лет назад ведь и сам он думал, что любой муж племянницы Вещего имеет не меньше оснований стать киевским князем, чем Ингвар. Но от этих честолюбивых притязаний Мистина отказался. Ибо понимал, что для истинного укрепления Русской державы необходимо сохранение союза с северными землями, где правили и правят родичи Ингвара. Объединяя свои силы, они достигли многого; пытаясь урвать себе по куску, погубят все. – Я когда-то… очень давно… видел, – проговорил он, стараясь взять себя в руки, – как трое или четверо пытались поделить дорогой ромейский плащ, который взяли в Пересечене. Они дергали его друг у друга из рук, пока не порвали, изваляли в грязи, так что он только псу на подстилку стал пригоден, а потом подрались. И остались все без плаща и с битыми мордами. Не хотел бы я, чтобы мой побратим Ингвар и я уподобились этим дурням. – Тот, кто и правду хотел владеть этим плащом, должен был просто убить всех прочих, – невозмутимо заметил Сигге Сакс. – А дураку и доля дурацкая.

    Мистина даже побледнел немного. Этот прищур Сигге был для него как знак из собственного прошлого. Пятнадцать лет назад ведь и сам он думал, что любой муж племянницы Вещего имеет не меньше оснований стать киевским князем, чем Ингвар. Но от этих честолюбивых притязаний Мистина отказался. Ибо понимал, что для истинного укрепления Русской державы необходимо сохранение союза с северными землями, где правили и правят родичи Ингвара. Объединяя свои силы, они достигли многого; пытаясь урвать себе по куску, погубят все. – Я когда-то… очень давно… видел, – проговорил он, стараясь взять себя в руки, – как трое или четверо пытались поделить дорогой ромейский плащ, который взяли в Пересечене. Они дергали его друг у друга из рук, пока не порвали, изваляли в грязи, так что он только псу на подстилку стал пригоден, а потом подрались. И остались все без плаща и с битыми мордами. Не хотел бы я, чтобы мой побратим Ингвар и я уподобились этим дурням. – Тот, кто и правду хотел владеть этим плащом, должен был просто убить всех прочих, – невозмутимо заметил Сигге Сакс. – А дураку и доля дурацкая.

    — Елизавета Дворецкая · книга
12. «

    Мы совсем разные люди и любим разное, но ненавидим, кажется одно и то же. А это гораздо важнее. Мы оба больше всего ненавидим и презираем шарлатанов.

    Мы совсем разные люди и любим разное, но ненавидим, кажется одно и то же. А это гораздо важнее. Мы оба больше всего ненавидим и презираем шарлатанов.

    — Сергей Довлатов · книга
13. «

    Я хотел бы Родиться вместе с тобой Как единое целое, Но, слава Богу, Я родился сам по себе, И поэтому встретил тебя, И сошлись две отдельные жизни. Но теперь-то, О, Господи Боже, когда Я уже встретил тебя, И мы стали одним, Я хотел бы В час смерти быть вместе с тобой Как единое целое.

    Я хотел бы Родиться вместе с тобой Как единое целое, Но, слава Богу, Я родился сам по себе, И поэтому встретил тебя, И сошлись две отдельные жизни. Но теперь-то, О, Господи Боже, когда Я уже встретил тебя, И мы стали одним, Я хотел бы В час смерти быть вместе с тобой Как единое целое.

    — Якоб Леви Морено
14. «

    Я сказал, ты должен это сделать. Ты сказал, что не хочешь. Мы поговорим об этом и согласились, что, наверное, я мог бы помочь. Я сказал, что ты не прав. Ты настаивал на своей правоте. Мы взялись за руки, и правота и неправота исчезли. Я заплакал. Ты заплакал тоже. Мы обнялись, и между нами вырос цветок мира. Как я люблю эту тайну, что зовется МЫ! Она возникает словно из воздуха. Я думал об этой тайне и кое-что понял: МЫ, должно быть, любимое дитя любви, потому что пока я не потянусь к тебе, МЫ не существует. Оно прилетает на крыльях нежности; оно говорит через наше молчаливое понимание. Когда я смеюсь над собой, оно улыбается. Когда я прощаю тебя, оно танцует в ликовании. МЫ – это не просто когда ты и я хотим быть вместе. МЫ объединяет нас, увеличивает нашу силу; оно подхватывает нашу ношу, когда ты и я готовы позволить ей упасть. Правды в том, что ты и я давно бы сдались, но МЫ не позволит нам. Оно очень мудро. «Загляните в свои сердца, — говорит оно. – Что вы видите? Не ты и я, но только МЫ».

    Я сказал, ты должен это сделать. Ты сказал, что не хочешь. Мы поговорим об этом и согласились, что, наверное, я мог бы помочь. Я сказал, что ты не прав. Ты настаивал на своей правоте. Мы взялись за руки, и правота и неправота исчезли. Я заплакал. Ты заплакал тоже. Мы обнялись, и между нами вырос цветок мира. Как я люблю эту тайну, что зовется МЫ! Она возникает словно из воздуха. Я думал об этой тайне и кое-что понял: МЫ, должно быть, любимое дитя любви, потому что пока я не потянусь к тебе, МЫ не существует. Оно прилетает на крыльях нежности; оно говорит через наше молчаливое понимание. Когда я смеюсь над собой, оно улыбается. Когда я прощаю тебя, оно танцует в ликовании. МЫ – это не просто когда ты и я хотим быть вместе. МЫ объединяет нас, увеличивает нашу силу; оно подхватывает нашу ношу, когда ты и я готовы позволить ей упасть. Правды в том, что ты и я давно бы сдались, но МЫ не позволит нам. Оно очень мудро. «Загляните в свои сердца, — говорит оно. – Что вы видите? Не ты и я, но только МЫ».

    — Майкл Джексон
15. «

    Каждое живое существо является уникальной частицей пространства и времени. Между всеми нами существует непрерывная связь со Вселенной, так что любое действие или бездействие создает в ней пульсацию в заданном отрезке пространства и времени. Из-за нашей эгоистичной природы мы склонны смотреть на себя как на нечто отдельное или отличительное от Вселенной. Но это в корне неверно. Мы все — одно целое. И нет никакой разницы между жизнью, смертью или пространством-временем. Вселенная едина и мы все являемся её частью.

    Каждое живое существо является уникальной частицей пространства и времени. Между всеми нами существует непрерывная связь со Вселенной, так что любое действие или бездействие создает в ней пульсацию в заданном отрезке пространства и времени. Из-за нашей эгоистичной природы мы склонны смотреть на себя как на нечто отдельное или отличительное от Вселенной. Но это в корне неверно. Мы все — одно целое. И нет никакой разницы между жизнью, смертью или пространством-временем. Вселенная едина и мы все являемся её частью.

    — Джеймс Иган Холмс
16. «

    Что толку от союза отсутствующего с отжившим?

    Что толку от союза отсутствующего с отжившим?

    — Оленна Тирелл · сериал
17. «

    Народ — это объединение людей, которые чувствуют себя единым целым.

    Народ — это объединение людей, которые чувствуют себя единым целым.

    — Освальд Шпенглер
18. «

    Ни один налог не стоит того, чтобы ставить под угрозу единство нации.

    Ни один налог не стоит того, чтобы ставить под угрозу единство нации.

    — Эдуар Филипп
19. «

    «Вместе» – вот основополагающее слово и идея. Смысл совместных трапез не столько в еде, сколько в единении. Хотя еда как таковая важна и доставляет немалое удовольствие, самым важным все-таки является процесс совместного накрывания на стол, совместные посиделки, совместное трапезничанье и совместная уборка.

    «Вместе» – вот основополагающее слово и идея. Смысл совместных трапез не столько в еде, сколько в единении. Хотя еда как таковая важна и доставляет немалое удовольствие, самым важным все-таки является процесс совместного накрывания на стол, совместные посиделки, совместное трапезничанье и совместная уборка.

    — Даниэла Постель-Виней · книга
20. «

    Люди, все еще продолжавшие махать, исчезли за поворотом. Воспоминание пропало. Что теперь? Это – его жизнь? Он и сам не знал. Он уже забыл свое прошлое. Он запряг собак. Дал им поесть. И еще раз посмотрел назад. Вдруг все, что было вокруг, пропало, он забыл о понятиях жизни и смерти, смысла и цели, многогранность жизни исчезла; сверкая, открылась перед ним его снежная равнина, оказавшаяся по ту сторону слов и чувств. И теперь, когда он поднял ногу, чтобы сделать первый шаг в направлении Северного полюса, шаг, который приведет его к смерти, он почувствовал неожиданный, несказанный подъем, будто эта экспедиция важнее всего остального, будто в эту минуту он наконец начинает жить и его существование наполнится смыслом; будто в безудержном порыве он вырвался за пределы своего существа, приблизился к тайне бытия, постиг смысл жизни. Казалось, небо стало его мозгом. Океан шумел в его артериях и венах. Он поднял руки и сделал шаг на север.

    Люди, все еще продолжавшие махать, исчезли за поворотом. Воспоминание пропало. Что теперь? Это – его жизнь? Он и сам не знал. Он уже забыл свое прошлое. Он запряг собак. Дал им поесть. И еще раз посмотрел назад. Вдруг все, что было вокруг, пропало, он забыл о понятиях жизни и смерти, смысла и цели, многогранность жизни исчезла; сверкая, открылась перед ним его снежная равнина, оказавшаяся по ту сторону слов и чувств. И теперь, когда он поднял ногу, чтобы сделать первый шаг в направлении Северного полюса, шаг, который приведет его к смерти, он почувствовал неожиданный, несказанный подъем, будто эта экспедиция важнее всего остального, будто в эту минуту он наконец начинает жить и его существование наполнится смыслом; будто в безудержном порыве он вырвался за пределы своего существа, приблизился к тайне бытия, постиг смысл жизни. Казалось, небо стало его мозгом. Океан шумел в его артериях и венах. Он поднял руки и сделал шаг на север.

    — Эрих Мария Ремарк · книга