655 фраз на тему «эгоизм», которые цепляют

655 цитат про «эгоизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Любовь к другим – приходит и уходит. Любовь к себе – уселась и сидит.

   Любовь к другим – приходит и уходит. Любовь к себе – уселась и сидит.
2. «

   Have you ever been for sale? When your isms get smart Oh so selfish and mindless With that comment in your eye Do you think that you are hard?

   Have you ever been for sale? When your isms get smart Oh so selfish and mindless With that comment in your eye Do you think that you are hard?
3. «

   Что на небесах, что на земле, единственный кто может указывать мне — это я сам.

   Что на небесах, что на земле, единственный кто может указывать мне — это я сам.

   — Будда · аниме
4. «

   Всю жизнь боролся с чужим эгоизмом, до своего руки так и не дошли...

   Всю жизнь боролся с чужим эгоизмом, до своего руки так и не дошли...
5. «

   Свою свободу относительно мира я обеспечиваю себе тем, что присваиваю себе этот мир, «захватываю и занимаю» его для себя, каким бы то ни было насилием, силой убеждения, просьбы, категорического требования, даже лицемерия, обмана и т. д., ибо средства, которыми я для этого пользуюсь, сообразуются с тем, что я собою представляю. Если я слаб, то и средства, которыми я располагаю, тоже слабы, как все названные, которые, однако, вполне достаточны по отношению к довольно многому в жизни. К тому же обман, лицемерие и ложь, в сущности, лучше, чем они кажутся. Кто не обманул бы полицию, закон, кто не поспешил бы прикинуться невиннейшим обывателем при встрече с сыщиком, чтобы скрыть содеянное беззаконие? Кто этого никогда не делал, тот, значит, допускал насилие над собою; его сделала малодушным его совесть. Мою свободу ограничивает уже то, что я не могу осуществить волю свою относительно другого (будь это другое – существо без-вольное, например, камень, или существо, одаренное волей, например, правительство, отдельный человек и т. д.). Я отрицаю мое своеобразие, когда отрекаюсь от себя перед лицом другого, то есть когда я уступаю, отказываюсь от чего-либо, отхожу.

   Свою свободу относительно мира я обеспечиваю себе тем, что присваиваю себе этот мир, «захватываю и занимаю» его для себя, каким бы то ни было насилием, силой убеждения, просьбы, категорического требования, даже лицемерия, обмана и т. д., ибо средства, которыми я для этого пользуюсь, сообразуются с тем, что я собою представляю. Если я слаб, то и средства, которыми я располагаю, тоже слабы, как все названные, которые, однако, вполне достаточны по отношению к довольно многому в жизни. К тому же обман, лицемерие и ложь, в сущности, лучше, чем они кажутся. Кто не обманул бы полицию, закон, кто не поспешил бы прикинуться невиннейшим обывателем при встрече с сыщиком, чтобы скрыть содеянное беззаконие? Кто этого никогда не делал, тот, значит, допускал насилие над собою; его сделала малодушным его совесть. Мою свободу ограничивает уже то, что я не могу осуществить волю свою относительно другого (будь это другое – существо без-вольное, например, камень, или существо, одаренное волей, например, правительство, отдельный человек и т. д.). Я отрицаю мое своеобразие, когда отрекаюсь от себя перед лицом другого, то есть когда я уступаю, отказываюсь от чего-либо, отхожу.

   — Макс Штирнер · книга
6. «

   Есть вещи и хуже войны: трусость хуже, предательство хуже, эгоизм хуже.

   Есть вещи и хуже войны: трусость хуже, предательство хуже, эгоизм хуже.

   — Эрнест Хемингуэй
7. «

   Эгоисты всех больше жалуются на эгоизм других, потому что всего больше от него страдают.

   Эгоисты всех больше жалуются на эгоизм других, потому что всего больше от него страдают.

   — Василий Осипович Ключевский
8. «

   Эти истерики и неврастеники большие эгоисты, — продолжал доктор с горечью. — Когда неврастеник спит с вами в одной комнате, то шуршит газетой; когда он обедает с вами, то устраивает сцену своей жене, не стесняясь вашим присутствием; и когда ему приходит охота застрелиться, то вот он стреляется в деревне, в земской избе, чтобы наделать всем побольше хлопот. Эти господа при всех обстоятельствах жизни думают только о себе. Только о себе!

   Эти истерики и неврастеники большие эгоисты, — продолжал доктор с горечью. — Когда неврастеник спит с вами в одной комнате, то шуршит газетой; когда он обедает с вами, то устраивает сцену своей жене, не стесняясь вашим присутствием; и когда ему приходит охота застрелиться, то вот он стреляется в деревне, в земской избе, чтобы наделать всем побольше хлопот. Эти господа при всех обстоятельствах жизни думают только о себе. Только о себе!

   — Антон Павлович Чехов · книга
9. «

   Гениальность не оправдывает эгоизм.

   Гениальность не оправдывает эгоизм.

   — Дарья Донцова · книга
10. «

    Крайний себялюбец готов сжечь дом, чтобы поджарить себе яичницу.

    Крайний себялюбец готов сжечь дом, чтобы поджарить себе яичницу.

    — Фрэнсис Бэкон
11. «

    Вы выудили из словаря иностранных слов слово эгоизм и угощаете им меня в каждом письме. Назовите этим словом Вашу собачку.

    Вы выудили из словаря иностранных слов слово эгоизм и угощаете им меня в каждом письме. Назовите этим словом Вашу собачку.

    — Антон Павлович Чехов
12. «

    Следующее поколение, милый, меня не интересует. Меня интересуем мы.

    Следующее поколение, милый, меня не интересует. Меня интересуем мы.

    — Джордж Оруэлл · книга
13. «

    Люди так эгоистичны. Они никогда не думают ни о ком, кроме себя.

    Люди так эгоистичны. Они никогда не думают ни о ком, кроме себя.

    — Агата Кристи · книга
14. «

    Нет ничего полезнее для тела, чем холодный эгоизм; человек долго сохраняет молодость с этим куском льда в груди.

    Нет ничего полезнее для тела, чем холодный эгоизм; человек долго сохраняет молодость с этим куском льда в груди.

    — Эжен Сю · книга
15. «

    Быть свободным – от чего? Многое есть, конечно, такого, что следует стряхнуть с себя. Иго крепостной зависимости, неограниченную власть над собой, иго аристократии и князей, господство страстей и похотей, да даже власть собственной воли, своеволия, ибо совершеннейшее самоотрицание тоже сводится именно к свободе, к свободе от самоопределения, от собственного «я», и стремление к свободе как к чему-то абсолютному, за что стоит заплатить какую угодно цену, лишило нас нашего своеобразия; оно создало самоотречение, самоотрицание. Но чем свободнее я становлюсь, тем более нагромождается надо мной насилия, тем я себя чувствую бессильнее.

    Быть свободным – от чего? Многое есть, конечно, такого, что следует стряхнуть с себя. Иго крепостной зависимости, неограниченную власть над собой, иго аристократии и князей, господство страстей и похотей, да даже власть собственной воли, своеволия, ибо совершеннейшее самоотрицание тоже сводится именно к свободе, к свободе от самоопределения, от собственного «я», и стремление к свободе как к чему-то абсолютному, за что стоит заплатить какую угодно цену, лишило нас нашего своеобразия; оно создало самоотречение, самоотрицание. Но чем свободнее я становлюсь, тем более нагромождается надо мной насилия, тем я себя чувствую бессильнее.

    — Макс Штирнер · книга
16. «

    Следует знать, что захват ничего «презренного» собой не представляет: это настоящее деяние единого в себе самом эгоиста. Только тогда, когда я не буду ожидать ни от единичных личностей, ни от какого-либо общества того, что я могу себе добыть, – только тогда я выскользну из пут любви, только тогда чернь не будет более чернью, когда она совершит захват. Только страх перед захватом, только страх наказания делает ее чернью. Только то, что захват – грех, преступление, только эта заповедь создает чернь, и если она остается чернью, то сама виновата тем, что соблюдает эти заповеди; в особенности же виновны те, которые требуют тоже «своекорыстно» (возвращаю им этот упрек) почитания этих заповедей. Одним словом, причина зла – отсутствие сознания и проникновения «новой мудростью», ветхозаветная идея греха.

    Следует знать, что захват ничего «презренного» собой не представляет: это настоящее деяние единого в себе самом эгоиста. Только тогда, когда я не буду ожидать ни от единичных личностей, ни от какого-либо общества того, что я могу себе добыть, – только тогда я выскользну из пут любви, только тогда чернь не будет более чернью, когда она совершит захват. Только страх перед захватом, только страх наказания делает ее чернью. Только то, что захват – грех, преступление, только эта заповедь создает чернь, и если она остается чернью, то сама виновата тем, что соблюдает эти заповеди; в особенности же виновны те, которые требуют тоже «своекорыстно» (возвращаю им этот упрек) почитания этих заповедей. Одним словом, причина зла – отсутствие сознания и проникновения «новой мудростью», ветхозаветная идея греха.

    — Макс Штирнер · книга
17. «

    ...поскольку он сам, пожираемый огнём своего «я», никогда не бывает счастлив.

    ...поскольку он сам, пожираемый огнём своего «я», никогда не бывает счастлив.

    — Милан Кундера · книга
18. «

    Все в этом мире такие – слепые, импульсивные, эгоистичные, не осознающие, чего они хотят или что должны делать. Все просто жалкие актеры, тупые марионетки!

    Все в этом мире такие – слепые, импульсивные, эгоистичные, не осознающие, чего они хотят или что должны делать. Все просто жалкие актеры, тупые марионетки!

    — марионетка · игра
19. «

    Вопрос: Из двух богатых людей один родился в изобилии и никогда не знал нужды, другой состоянием своим обязан своему труду; оба они употребляют богатство исключительно для личного своего удовлетворения. Кто из них наиболее виноват? Ответ: Тот, кто знал страдания; он знает, что значит страдать; знает горе, которому не помогает, и часто даже совершенно забывает о нём.

    Вопрос: Из двух богатых людей один родился в изобилии и никогда не знал нужды, другой состоянием своим обязан своему труду; оба они употребляют богатство исключительно для личного своего удовлетворения. Кто из них наиболее виноват? Ответ: Тот, кто знал страдания; он знает, что значит страдать; знает горе, которому не помогает, и часто даже совершенно забывает о нём.

    — Аллан Кардек · книга
20. «

    Но почему я должен иначе думать о чем-нибудь, почему не дойти в этом до крайнего предела, а именно до того, чтобы не иметь никакого мнения о вещи, то есть вовсе ничего не думать о ней, уничтожить её? Тогда и пониманию наступил бы конец, ибо ничего не надо было бы понимать. Почему я должен говорить: Бог – ни Аллах, ни Брама, ни Иегова, а Бог? Почему бы не сказать: Бог – ничто, обман? Почему возмущаются мной, если я – «отрицатель Бога»? Ибо создание ставят выше творца и нуждаются в господствующем объекте, для того чтобы субъект мог смиренно подчиниться. Я должен преклониться пред абсолютом, я должен, это – мой долг.

    Но почему я должен иначе думать о чем-нибудь, почему не дойти в этом до крайнего предела, а именно до того, чтобы не иметь никакого мнения о вещи, то есть вовсе ничего не думать о ней, уничтожить её? Тогда и пониманию наступил бы конец, ибо ничего не надо было бы понимать. Почему я должен говорить: Бог – ни Аллах, ни Брама, ни Иегова, а Бог? Почему бы не сказать: Бог – ничто, обман? Почему возмущаются мной, если я – «отрицатель Бога»? Ибо создание ставят выше творца и нуждаются в господствующем объекте, для того чтобы субъект мог смиренно подчиниться. Я должен преклониться пред абсолютом, я должен, это – мой долг.

    — Макс Штирнер · книга