10 цитат «фашизм со смыслом» — избранное

Собрали 10 цитат на тему «фашизм со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда в прошлом году совершались те ужасные убийства евреев, резня, жертвой которой стали женщины и дети, я уже точно знал, что войну мы проиграем, потому что она в ту же минуту утратила смысл как борьба за жизненное пространство и выродилась в разнузданное, бесчеловечное, варварское уничтожение людей, которое невозможно оправдать в глазах немецкого народа и которое будет сурово осуждено мировым сообществом. Не может быть никакого оправдания ни пыткам замученных в тюрьмах поляков, ни расстрелам и зверской жестокости в отношении военнопленных.

   Когда в прошлом году совершались те ужасные убийства евреев, резня, жертвой которой стали женщины и дети, я уже точно знал, что войну мы проиграем, потому что она в ту же минуту утратила смысл как борьба за жизненное пространство и выродилась в разнузданное, бесчеловечное, варварское уничтожение людей, которое невозможно оправдать в глазах немецкого народа и которое будет сурово осуждено мировым сообществом. Не может быть никакого оправдания ни пыткам замученных в тюрьмах поляков, ни расстрелам и зверской жестокости в отношении военнопленных.

   — Владислав Шпильман · книга
2. «

   Я-то живу в Еврейском квартале, как он назывался до тех пор, пока господа гитлеровцы не расчистили его. Вот уж постарались!

   Я-то живу в Еврейском квартале, как он назывался до тех пор, пока господа гитлеровцы не расчистили его. Вот уж постарались!

   — Альбер Камю · книга
3. «

   Этим массовым уничтожением евреев мы войну окончательно проиграли. Мы покрыли себя несмываемым позором и будем навечно прокляты. Мы не заслуживаем снисхождения. Мы все виновны. Мне стыдно выходить на улицу. Каждый поляк имеет право плюнуть нам в лицо.

   Этим массовым уничтожением евреев мы войну окончательно проиграли. Мы покрыли себя несмываемым позором и будем навечно прокляты. Мы не заслуживаем снисхождения. Мы все виновны. Мне стыдно выходить на улицу. Каждый поляк имеет право плюнуть нам в лицо.

   — Владислав Шпильман · книга
4. «

   По тротуару неуверенно шел мальчик лет десяти. Он был бледен и так напуган, что забыл снять шапку перед идущим ему навстречу жандармом. Немец задержал мальчика и, не говоря ни слова, вынул револьвер, приставил ему к виску и выстрелил. Ребенок осел на землю, его руки забились в конвульсиях, он выгнулся и умер. Жандарм спокойно убрал револьвер в кобуру и продолжил свой путь. Я всмотрелся в него: ни жестокости на лице, ни следов злобы. То был нормальный, спокойный человек, который только что исполнил одну из своих многочисленных ежедневных обязанностей — не самую важную — и сразу забыл об этом, занятый другими делами, куда более серьезными.

   По тротуару неуверенно шел мальчик лет десяти. Он был бледен и так напуган, что забыл снять шапку перед идущим ему навстречу жандармом. Немец задержал мальчика и, не говоря ни слова, вынул револьвер, приставил ему к виску и выстрелил. Ребенок осел на землю, его руки забились в конвульсиях, он выгнулся и умер. Жандарм спокойно убрал револьвер в кобуру и продолжил свой путь. Я всмотрелся в него: ни жестокости на лице, ни следов злобы. То был нормальный, спокойный человек, который только что исполнил одну из своих многочисленных ежедневных обязанностей — не самую важную — и сразу забыл об этом, занятый другими делами, куда более серьезными.

   — Владислав Шпильман · книга
5. «

   Двадцать шесть лет назад я командовал карательной ротой во Франции. Был я тогда молод и тоже считал немцев расой господ. Французские патриоты молчали на допросах и шли на расстрел. Мы, немцы, упиваемся собой и плюем на достоинство других народов. — Вы пьяны, Хартман. — Да, вы правы. Я напиваюсь каждый вечер, чтобы забыться. Но, как на зло, становлюсь еще трезвее и понимаю, что мы способны только убивать, убивать. убивать. Мы покрыли трупами всю Европу. И чего мы добились? Вызвали ненависть к себе. Повсюду на земле одну лишь ненависть. Эта ненависть нас уничтожит. Надежды нет. — Довольно! — Мы все погибнем, надежды нет!

   Двадцать шесть лет назад я командовал карательной ротой во Франции. Был я тогда молод и тоже считал немцев расой господ. Французские патриоты молчали на допросах и шли на расстрел. Мы, немцы, упиваемся собой и плюем на достоинство других народов. — Вы пьяны, Хартман. — Да, вы правы. Я напиваюсь каждый вечер, чтобы забыться. Но, как на зло, становлюсь еще трезвее и понимаю, что мы способны только убивать, убивать. убивать. Мы покрыли трупами всю Европу. И чего мы добились? Вызвали ненависть к себе. Повсюду на земле одну лишь ненависть. Эта ненависть нас уничтожит. Надежды нет. — Довольно! — Мы все погибнем, надежды нет!

   — Рим, открытый город (Roma città aperta) (1945) · фильм
6. «

   Можно презирать систему Гитлера и всё же восхищаться его патриотическим достижением. Если наша страна будет побеждена, то я надеюсь, что у нас тоже найдётся столь достойный восхищения вождь, который вновь вселит в нас мужество и вернёт нам наше место среди других наций.

   Можно презирать систему Гитлера и всё же восхищаться его патриотическим достижением. Если наша страна будет побеждена, то я надеюсь, что у нас тоже найдётся столь достойный восхищения вождь, который вновь вселит в нас мужество и вернёт нам наше место среди других наций.

   — Уинстон Черчилль
7. «

   — Марко, возвращайся в ВВС. Сейчас мы ещё сможем тебя защитить. — Лучше я буду свиньей, чем фашистом.

   — Марко, возвращайся в ВВС. Сейчас мы ещё сможем тебя защитить. — Лучше я буду свиньей, чем фашистом.

   — Феррарин · аниме
8. «

   Но здесь нет никаких теорий, здесь типичная фашистская практика, здесь звери ежеминутно убивают людей.

   Но здесь нет никаких теорий, здесь типичная фашистская практика, здесь звери ежеминутно убивают людей.

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   — Война закончилась, Найденов. Ты слышишь, Иван? Конец войне, всё. — Пока я его не сожгу, война не закончится, товарищ полковник. — Нет его. С того боя за Вислой нет. — Ждёт он. Ждёт. Будет ждать 20 лет, 50. Может, 100. И выползет. Его надо сжечь. Вы же знаете, что это надо сделать...

   — Война закончилась, Найденов. Ты слышишь, Иван? Конец войне, всё. — Пока я его не сожгу, война не закончится, товарищ полковник. — Нет его. С того боя за Вислой нет. — Ждёт он. Ждёт. Будет ждать 20 лет, 50. Может, 100. И выползет. Его надо сжечь. Вы же знаете, что это надо сделать...

   — Майор Федотов · фильм
10. «

    Беззаконние не может воцариться навечно и немецкие методы господства в порабощенных странах рано или поздно должны вызвать сопротивление.

    Беззаконние не может воцариться навечно и немецкие методы господства в порабощенных странах рано или поздно должны вызвать сопротивление.

    — Владислав Шпильман · книга