115 цитат «философия» со смыслом»: от классиков до современников

Тема «философия» со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 115 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Те, кто пытается приблизить конец, могут его отсрочить. Те, кто хочет отсрочить конец, могут его приблизить.

   Те, кто пытается приблизить конец, могут его отсрочить. Те, кто хочет отсрочить конец, могут его приблизить.

   — Партурнакс · игра
2. «

   Я опасаюсь для будущего России чистой оригинальной и гениальной философии. – Она может быть полезна только как пособница богословия. – Лучше 10 новых мистических сект вроде скопцов и т.д. чем 5 новых философских систем (вроде Фихте, Гегеля и т.п.). Хорошие философские системы, именно хорошие, это начало конца.

   Я опасаюсь для будущего России чистой оригинальной и гениальной философии. – Она может быть полезна только как пособница богословия. – Лучше 10 новых мистических сект вроде скопцов и т.д. чем 5 новых философских систем (вроде Фихте, Гегеля и т.п.). Хорошие философские системы, именно хорошие, это начало конца.

   — Константин Николаевич Леонтьев
3. «

   Нет нужды в храмах, нет нужды в сложной философии. Мой мозг и мое сердце являются моими храмами; моя философия — это доброта.

   Нет нужды в храмах, нет нужды в сложной философии. Мой мозг и мое сердце являются моими храмами; моя философия — это доброта.

   — Далай-лама XIV
4. «

   — Я думал о том, что ты сказала про Вселенную: «Идти туда, куда поведет Вселенная...» Годится. По-моему, классная философия. — Я ж в переносном смысле, это ужасная философия. Я всю жизнь шла туда, куда меня вела Вселенная. Лучше, когда человек сам решает за себя.

   — Я думал о том, что ты сказала про Вселенную: «Идти туда, куда поведет Вселенная...» Годится. По-моему, классная философия. — Я ж в переносном смысле, это ужасная философия. Я всю жизнь шла туда, куда меня вела Вселенная. Лучше, когда человек сам решает за себя.

   — Джейн Марголис · фильм
5. «

   Я всё помышлял о том: кто это за меня когда-нибудь помолится? Есть ли в свете такой человек? Милый ты мальчик, я ведь на этот счет ужасно как глуп, ты, может быть, не веришь? Ужасно. Видишь ли: я об этом, как ни глуп, а всё думаю, всё думаю, изредка, разумеется, не всё же ведь. Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну вот и думаю: крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика, что ли, у них какая там есть? Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад только чтобы без потолка; выходит оно как будто деликатнее, просвещеннее, по-лютерански то есть. А в сущности ведь не всё ли равно: с потолком или без потолка? Ведь вот вопрос-то проклятый в чем заключается! Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и крючьев. А коли нет крючьев, стало быть, и всё побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете? Il faudrait les inventer (Их следовало бы выдумать — франц.), эти крючья, для меня нарочно, для меня одного, потому что если бы ты знал, Алеша, какой я срамник!.. — Да, там нет крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша. — Так, так, одни только тени крючьев. Знаю, знаю. Это как один француз описывал ад: «J'ai vu l'ombre d'un cocher, qui avec l'ombre d'une brosse frottait l'ombre d'un carrosse» («Я видел тень кучера, которая тенью щетки чистила тень кареты» — франц.).

   Я всё помышлял о том: кто это за меня когда-нибудь помолится? Есть ли в свете такой человек? Милый ты мальчик, я ведь на этот счет ужасно как глуп, ты, может быть, не веришь? Ужасно. Видишь ли: я об этом, как ни глуп, а всё думаю, всё думаю, изредка, разумеется, не всё же ведь. Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну вот и думаю: крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика, что ли, у них какая там есть? Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад только чтобы без потолка; выходит оно как будто деликатнее, просвещеннее, по-лютерански то есть. А в сущности ведь не всё ли равно: с потолком или без потолка? Ведь вот вопрос-то проклятый в чем заключается! Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и крючьев. А коли нет крючьев, стало быть, и всё побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете? Il faudrait les inventer (Их следовало бы выдумать — франц.), эти крючья, для меня нарочно, для меня одного, потому что если бы ты знал, Алеша, какой я срамник!.. — Да, там нет крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша. — Так, так, одни только тени крючьев. Знаю, знаю. Это как один француз описывал ад: «J'ai vu l'ombre d'un cocher, qui avec l'ombre d'une brosse frottait l'ombre d'un carrosse» («Я видел тень кучера, которая тенью щетки чистила тень кареты» — франц.).

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Все имеет антипод, так устроен мир. И человек подобен этому миру, сотворен по тем же законам – в каждом из нас есть добро и зло. И мы обладаем свободой выбора.

   Все имеет антипод, так устроен мир. И человек подобен этому миру, сотворен по тем же законам – в каждом из нас есть добро и зло. И мы обладаем свободой выбора.

   — Ника Остожева · книга
7. «

   – Гретхен спросила Фауста, что есть религия. «Wie hast du’s mit der Religion?» Вопрос наивной женщины, которая хочет постичь смысл явления, стал одним из великих вопросов философии. Именно о том, что слова – всего лишь весьма ограниченная условность. Их безусловность лишь в том, что они всегда ограничивают смысл явления.

   – Гретхен спросила Фауста, что есть религия. «Wie hast du’s mit der Religion?» Вопрос наивной женщины, которая хочет постичь смысл явления, стал одним из великих вопросов философии. Именно о том, что слова – всего лишь весьма ограниченная условность. Их безусловность лишь в том, что они всегда ограничивают смысл явления.

   — Елена Котова · книга
8. «

   Как бы прочно и уверенно себя не ощущал, всегда надо помнить о том, что ты, в конечном счете висишь в воздухе над пропастью.

   Как бы прочно и уверенно себя не ощущал, всегда надо помнить о том, что ты, в конечном счете висишь в воздухе над пропастью.

   — Олег Рой · книга
9. «

   Как думаешь, есть ли точка невозврата, когда ты притворяешься так много, что теряешь себя, и перестаёшь быть личностью? Ты просто перестаёшь быть собой и становишься тем, кем хотят тебя видеть люди?

   Как думаешь, есть ли точка невозврата, когда ты притворяешься так много, что теряешь себя, и перестаёшь быть личностью? Ты просто перестаёшь быть собой и становишься тем, кем хотят тебя видеть люди?

   — Рэйчел Эмбер · игра
10. «

    А как известно, о вкусах не спорят. За них дерутся, воюют и делают друг другу больно.

    А как известно, о вкусах не спорят. За них дерутся, воюют и делают друг другу больно.

    — Фред Адра · книга
11. «

    Религия – это философия слабых. Философия – это религия сильных.

    Религия – это философия слабых. Философия – это религия сильных.
12. «

    — А зачем ты книжки читаешь? — А зачем ты пиво пьешь? — В пиве что хорошо? Оно всё в мочу уходит, без остатка. Как всухую выиграл у кого-нибудь.

    — А зачем ты книжки читаешь? — А зачем ты пиво пьешь? — В пиве что хорошо? Оно всё в мочу уходит, без остатка. Как всухую выиграл у кого-нибудь.

    — Харуки Мураками · книга
13. «

    Философия — мать всех наук.

    Философия — мать всех наук.

    — Марк Туллий Цицерон
14. «

    Наши желания и мечты – орудие, с помощью которого мы можем управлять этим миром. Именно они проецируют то, что в результате становится окружающей действительностью.

    Наши желания и мечты – орудие, с помощью которого мы можем управлять этим миром. Именно они проецируют то, что в результате становится окружающей действительностью.

    — Ника Остожева · книга
15. «

    Всё, что видим мы — видимость только одна. Далеко от поверхности моря до дна. Полагай несущественным явное в мире, Ибо тайная сущность вещей — не видна.

    Всё, что видим мы — видимость только одна. Далеко от поверхности моря до дна. Полагай несущественным явное в мире, Ибо тайная сущность вещей — не видна.

    — Омар Хайям
16. «

    Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.

    Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.

    — Альбер Камю · книга
17. «

    Поэт избран быть тем, кто вопреки всем обстоятельствам продолжает говорить об утопии. Он избран передать дальше то, что следует сохранить – потому что такова наша реальность, она требует систему координат, законы жанра.

    Поэт избран быть тем, кто вопреки всем обстоятельствам продолжает говорить об утопии. Он избран передать дальше то, что следует сохранить – потому что такова наша реальность, она требует систему координат, законы жанра.

    — Стелла Фракта · книга
18. «

    — ...что интересно, скептики и атеисты... Мы всегда ищем доказательства определенности. Но вопрос в том, чтобы мы делали, если бы нашли? — Мы? — О, да. Бывает время, когда я совсем перестаю верить. Днями, месяцами. Когда я понятия не имею во что я верю. В Бог или Дьявола. В Санта Клауса или маленькую фею. Но я всего лишь человек. Я слаб. У меня нет сил, но есть что-то, что продолжает рваться изнутри и скрести. Похожее на божий ноготь. И тогда я уже не могу терпеть боль. Я из тьмы оказываюсь снова на свету...

    — ...что интересно, скептики и атеисты... Мы всегда ищем доказательства определенности. Но вопрос в том, чтобы мы делали, если бы нашли? — Мы? — О, да. Бывает время, когда я совсем перестаю верить. Днями, месяцами. Когда я понятия не имею во что я верю. В Бог или Дьявола. В Санта Клауса или маленькую фею. Но я всего лишь человек. Я слаб. У меня нет сил, но есть что-то, что продолжает рваться изнутри и скрести. Похожее на божий ноготь. И тогда я уже не могу терпеть боль. Я из тьмы оказываюсь снова на свету...

    — Отец Лукас Тревент · фильм
19. «

    Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы мне было хорошо?» – это не философия, а эгоизм. Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы всем было хорошо?» – это тоже не философия, а альтруизм. Философия начинается тогда, когда человек спрашивает себя: «Как примирить первое со вторым?»

    Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы мне было хорошо?» – это не философия, а эгоизм. Когда спрашивают: «Как сделать так, чтобы всем было хорошо?» – это тоже не философия, а альтруизм. Философия начинается тогда, когда человек спрашивает себя: «Как примирить первое со вторым?»

    — Александр Житинский · книга
20. «

    Иногда мне жаль Криперов! Я понимаю, что всё игра, но по фантазировать же можно?

    Иногда мне жаль Криперов! Я понимаю, что всё игра, но по фантазировать же можно?