Подборка «философия» — 560 цитат

560 цитат про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Прошлое и будущее, несбывшееся и сбывшееся приводят всегда к настоящему.

   Прошлое и будущее, несбывшееся и сбывшееся приводят всегда к настоящему.

   — Томас Стернз Элиот
2. «

   Сама я Хайдеггера не изучала, Господь попустил. Да и Сартра знаю только потому, что он много говорил об искусстве и мне это нужно по работе. Но я видела, что бывает с теми, кто жадно читает этих двух и весь прочий список, чтобы скорее войти в бизнес – особенно когда бедняги относятся к прочитанному всерьез. Ой вей. Но почему-то сохраняется консенсус, что «есть вещи, которые знать необходимо». Нет, понятно, что преподавателям так называемых «гуманитарных наук» нужна кормовая база. Но подобное положение дел – это, по-моему, вредительство. Сказать молодому и свежему уму: вот прочитай-ка для развития Хайдеггера, Сартра, Ведровуа и Бейонда – это как посоветовать юной деревенской красавице: чтобы познать жизнь, дочка, переспи по десять раз с каждым из двенадцати солярных механизаторов в вашем депо. Она это сделает, конечно – трогательная послушная бедняжка. И жизнь в известном смысле познает. Но вот красавицей уже не останется: во-первых, никогда не отмоет сиськи, а во-вторых, будет ссать соляркой до конца своих дней. Философские тренажеры не воспитывают ум. Они его искривляют. Когда голову развивают подобным образом, в нее закачивают софт, который немедленно начинает участвовать в каждой вашей «встрече с бытием». И, закачав этот софт, назад вы его уже не откачаете.

   Сама я Хайдеггера не изучала, Господь попустил. Да и Сартра знаю только потому, что он много говорил об искусстве и мне это нужно по работе. Но я видела, что бывает с теми, кто жадно читает этих двух и весь прочий список, чтобы скорее войти в бизнес – особенно когда бедняги относятся к прочитанному всерьез. Ой вей. Но почему-то сохраняется консенсус, что «есть вещи, которые знать необходимо». Нет, понятно, что преподавателям так называемых «гуманитарных наук» нужна кормовая база. Но подобное положение дел – это, по-моему, вредительство. Сказать молодому и свежему уму: вот прочитай-ка для развития Хайдеггера, Сартра, Ведровуа и Бейонда – это как посоветовать юной деревенской красавице: чтобы познать жизнь, дочка, переспи по десять раз с каждым из двенадцати солярных механизаторов в вашем депо. Она это сделает, конечно – трогательная послушная бедняжка. И жизнь в известном смысле познает. Но вот красавицей уже не останется: во-первых, никогда не отмоет сиськи, а во-вторых, будет ссать соляркой до конца своих дней. Философские тренажеры не воспитывают ум. Они его искривляют. Когда голову развивают подобным образом, в нее закачивают софт, который немедленно начинает участвовать в каждой вашей «встрече с бытием». И, закачав этот софт, назад вы его уже не откачаете.

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   Прошлое — это преодоленное прошлое, превзойденное им. Не оторвавшись от него, нельзя считать себя в настоящем. Это очень глубокая мысль, но ее следует уточнить: настоящее — это всё «теперь» плюс всё то из прошлого, что еще не преодолено. Следовательно, время вполне может тянуть прошлое за собой, а порой и забрасывать нас в неолит. Как, например, в данное время...

   Прошлое — это преодоленное прошлое, превзойденное им. Не оторвавшись от него, нельзя считать себя в настоящем. Это очень глубокая мысль, но ее следует уточнить: настоящее — это всё «теперь» плюс всё то из прошлого, что еще не преодолено. Следовательно, время вполне может тянуть прошлое за собой, а порой и забрасывать нас в неолит. Как, например, в данное время...

   — Игорь Иванович Гарин · книга
4. «

   Скажем так, мне нравится, когда у жизни большие сиськи. Но во мне не вызывает ни малейшего волнения так называемая кантовская сиська в себе, сколько бы молока в ней ни плескалось. И в этом мое отличие от бескорыстных идеалистов вроде Гайдара… <...> в гробу я видел любую кантовскую сиську в себе со всеми ее категорическими императивами. На рынке сисек нежность во мне вызывает только фейербаховская сиська для нас. Такое у меня видение ситуации.

   Скажем так, мне нравится, когда у жизни большие сиськи. Но во мне не вызывает ни малейшего волнения так называемая кантовская сиська в себе, сколько бы молока в ней ни плескалось. И в этом мое отличие от бескорыстных идеалистов вроде Гайдара… <...> в гробу я видел любую кантовскую сиську в себе со всеми ее категорическими императивами. На рынке сисек нежность во мне вызывает только фейербаховская сиська для нас. Такое у меня видение ситуации.

   — Виктор Пелевин · книга
5. «

   Моя философия проста: нет мяча – нет паса, нет паса – нет контроля, нет контроля – нет футбола. Нельзя бежать быстрее, чем летит мяч.

   Моя философия проста: нет мяча – нет паса, нет паса – нет контроля, нет контроля – нет футбола. Нельзя бежать быстрее, чем летит мяч.

   — Хосеп Гвардиола
6. «

   Мы можем втеснять нашу волю только тому, что своей воли не имеет, или в чем мы отрицаем волю; поставить свою цель другому, значит его цель не считать существенною, или себя считать его целью.

   Мы можем втеснять нашу волю только тому, что своей воли не имеет, или в чем мы отрицаем волю; поставить свою цель другому, значит его цель не считать существенною, или себя считать его целью.

   — Александр Герцен
7. «

   Люди не вправе молчать о том, о чем им недозволенно говорить.

   Люди не вправе молчать о том, о чем им недозволенно говорить.
8. «

   Если нельзя обладать всем, — ничто — вот подлинное совершенство.

   Если нельзя обладать всем, — ничто — вот подлинное совершенство.

   — 8 с половиной (8 1/2) · фильм
9. «

   Было время, когда одним из прав немецких баронов считалось право грабить на большой дороге. Это право вытекало из самых древних установлений в обществе, когда свободный человек или бродяга зарабатывал себе на пропитание на манер лесных зверей и птиц: доставал пищу из любого попавшегося под руку источника. В те далекие времена человек был дитя и ученик Природы, сегодня он — раб нелепых предрассудков, отвратительных законов и религиозных глупостей. «Все ценности в этом мире, — вопит слабый, — были равномерно распределены среди всех людей». Очень хорошо. Но, сотворив слабых и сильных, Природа достаточно ясно показала, что она предназначала эти ценности только сильным и что слабые лишены возможности пользоваться ими, за исключением жалких крох со стола, за которым сидят сильные и капризные деспоты. Природа призвала последних обогащаться за счет слабых, которые, в отместку, могут воровать у богатых, так что она разговаривает с людьми тем же языком, каким советует вольным птицам воровать зерно с полей, волку — пожирать ягнят, пауку — плести свою паутину и ловить мух. Все, все в этом мире — воровство, нескончаемая и яростная борьба за выживание стремление отобрать что-нибудь у других — основная и самая законная страсть, которую посеяла в нашем сердце Природа. Таковы главные законы поведения, которые навечно вошли в нашу плоть и кровь воровство — первейший инстинкт живых существ и, без сомнения, самый приятный.

   Было время, когда одним из прав немецких баронов считалось право грабить на большой дороге. Это право вытекало из самых древних установлений в обществе, когда свободный человек или бродяга зарабатывал себе на пропитание на манер лесных зверей и птиц: доставал пищу из любого попавшегося под руку источника. В те далекие времена человек был дитя и ученик Природы, сегодня он — раб нелепых предрассудков, отвратительных законов и религиозных глупостей. «Все ценности в этом мире, — вопит слабый, — были равномерно распределены среди всех людей». Очень хорошо. Но, сотворив слабых и сильных, Природа достаточно ясно показала, что она предназначала эти ценности только сильным и что слабые лишены возможности пользоваться ими, за исключением жалких крох со стола, за которым сидят сильные и капризные деспоты. Природа призвала последних обогащаться за счет слабых, которые, в отместку, могут воровать у богатых, так что она разговаривает с людьми тем же языком, каким советует вольным птицам воровать зерно с полей, волку — пожирать ягнят, пауку — плести свою паутину и ловить мух. Все, все в этом мире — воровство, нескончаемая и яростная борьба за выживание стремление отобрать что-нибудь у других — основная и самая законная страсть, которую посеяла в нашем сердце Природа. Таковы главные законы поведения, которые навечно вошли в нашу плоть и кровь воровство — первейший инстинкт живых существ и, без сомнения, самый приятный.

   — Маркиз де Сад · книга
10. «

    Если какое-нибудь явление превышает, по нашему мнению, силы человека, то мы тотчас же говорим: это дело Божие; наше тщеславие не может удовольствоваться меньшим. Не лучше ли было бы, если бы мы вкладывали в свои рассуждения несколько меньше гордости и несколько больше философии?

    Если какое-нибудь явление превышает, по нашему мнению, силы человека, то мы тотчас же говорим: это дело Божие; наше тщеславие не может удовольствоваться меньшим. Не лучше ли было бы, если бы мы вкладывали в свои рассуждения несколько меньше гордости и несколько больше философии?

    — Дени Дидро
11. «

    Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вышине, — это подъем души в область умопостигаемого.

    Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вышине, — это подъем души в область умопостигаемого.

    — Платон
12. «

    — А теперь вот что: вы, случайно не знаете, кто изобрел телефон? Он удивился моему вопросу и отрицательно покачал головой. — И я не знаю, — сказал я, — но, вероятно, это был замечательный парень...

    — А теперь вот что: вы, случайно не знаете, кто изобрел телефон? Он удивился моему вопросу и отрицательно покачал головой. — И я не знаю, — сказал я, — но, вероятно, это был замечательный парень...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Трагедия переживания себя, как отдельного от всех других, — это то заблуждение, которое становится нашей тюрьмой.

    Трагедия переживания себя, как отдельного от всех других, — это то заблуждение, которое становится нашей тюрьмой.

    — Альберт Эйнштейн
14. «

    — Бель, о чем ты думаешь? — раздался голос Ти. — О свободе. О силе. О бесконечности. Смотри, вода, ударяясь о берег, разбивается на мельчайшие брызги, и кажется, что камень победил. Но самая крошечная капелька по-прежнему остается частичкой моря, и она осыплется вниз, снова сольется с волной и станет с ней целым, как будто никогда не терпела поражения. И ударит снова. И снова. И так до тех пор, пока не подточит камень и он не сдастся и не обрушится, превратившись в мелкую обкатанную гальку. Море невозможно обуздать. Оно упорно, своенравно и всегда свободно. Понимаешь?

    — Бель, о чем ты думаешь? — раздался голос Ти. — О свободе. О силе. О бесконечности. Смотри, вода, ударяясь о берег, разбивается на мельчайшие брызги, и кажется, что камень победил. Но самая крошечная капелька по-прежнему остается частичкой моря, и она осыплется вниз, снова сольется с волной и станет с ней целым, как будто никогда не терпела поражения. И ударит снова. И снова. И так до тех пор, пока не подточит камень и он не сдастся и не обрушится, превратившись в мелкую обкатанную гальку. Море невозможно обуздать. Оно упорно, своенравно и всегда свободно. Понимаешь?

    — Надежда Кузьмина · книга
15. «

    Мы живем в эпоху мастерски выполненных преступных замыслов. Современные правонарушители давно уже не те наивные дети, которые ожидают, что их, любя, простят. Это люди зрелого ума, и у них есть неопровержимое оправдание — философия, которая может служить чему угодно и способна даже превратить убийцу в судью.

    Мы живем в эпоху мастерски выполненных преступных замыслов. Современные правонарушители давно уже не те наивные дети, которые ожидают, что их, любя, простят. Это люди зрелого ума, и у них есть неопровержимое оправдание — философия, которая может служить чему угодно и способна даже превратить убийцу в судью.

    — Альбер Камю · книга
16. «

    Философами не становятся, получив красивый диплом с печатями. Философ видит то, чего не видят специалисты. К тому же видит...все. Целиком.

    Философами не становятся, получив красивый диплом с печатями. Философ видит то, чего не видят специалисты. К тому же видит...все. Целиком.

    — Юрий Никитин · книга
17. «

    – Зачем ты страдаешь? – совершенно неожиданно для Стаса поинтересовалась девушка. Ее вопросы ставили молодого человека в тупик не меньше, чем ее поведение! – Может, ты хотела спросить «от чего»? – В этот вечер Стас действительно страдал, не борясь, а упиваясь своей депрессией. – От чего я итак знаю: от мыслей. Я спрашиваю «зачем»? Стас усмехнулся: – Мысли появляются не на пустом месте! Правильнее спросить: «от чего». – Мысли могут быть любыми, – возразила девушка. – Человек сам выбирает, о чем ему думать. Какая мне разница, что ты выбрал? Мне интересно: зачем ты это сделал? Я и спрашиваю: зачем ты выбрал то, от чего тебе плохо? – Хочешь сказать, что если мне плохо, я должен думать о чем угодно, но не об этом? Словно шизофреник, внушать себе то, чего нету на самом деле? – А тебя волнует, как это назовут другие? Если человек думает о хорошем, ему хорошо. А если ему хорошо, что еще важно? Жизнь – все, что у тебя есть. Если она кажется тебе хорошей, значит – она хорошая! – Ну… – Стас вздохнул, удивляясь, как еще простота этого ребенка позволила ей дожить до такого «сознательного» возраста. – Иногда не думать о плохом невозможно! – Да, но это – тоже мысль, которую ты сам выбрал! Ты выбрал думать о плохом и выбрал думать, что тебе это необходимо. А думать можно о чем угодно! Если думаешь о том, как все здорово, значит, находишься в реальности, в которой все здорово. Если наоборот – ты сам называешь свою реальность плохой, сам оцениваешь что-то, как отрицательное и сам страдаешь от своей оценки! – А надо врать себе, что все здорово? – не понял Стас. – Зачем врать? Вселенная бесстрастна. В ней нет оценки предметам или событиям. Это ты оцениваешь. Захочешь – оценишь положительно – и тебе будет светло и весело, захочешь – наоборот – и будешь стонать и плакать. И зачем тогда выбирать худшее – чтобы оценить «правильно»? А кто придумал, как «правильно»? Есть только ты и Вселенная. Ты и она. И ты либо счастлив, либо страдаешь – вот, что правда. Не все ли равно, что нечто принято считать хорошим, если тебе от этого плохо? Не все ли равно, что нечто принято считать плохим, если тебе от этого хорошо? Мнение других важно лишь тогда, когда ты сам решаешь считать его важным.

    – Зачем ты страдаешь? – совершенно неожиданно для Стаса поинтересовалась девушка. Ее вопросы ставили молодого человека в тупик не меньше, чем ее поведение! – Может, ты хотела спросить «от чего»? – В этот вечер Стас действительно страдал, не борясь, а упиваясь своей депрессией. – От чего я итак знаю: от мыслей. Я спрашиваю «зачем»? Стас усмехнулся: – Мысли появляются не на пустом месте! Правильнее спросить: «от чего». – Мысли могут быть любыми, – возразила девушка. – Человек сам выбирает, о чем ему думать. Какая мне разница, что ты выбрал? Мне интересно: зачем ты это сделал? Я и спрашиваю: зачем ты выбрал то, от чего тебе плохо? – Хочешь сказать, что если мне плохо, я должен думать о чем угодно, но не об этом? Словно шизофреник, внушать себе то, чего нету на самом деле? – А тебя волнует, как это назовут другие? Если человек думает о хорошем, ему хорошо. А если ему хорошо, что еще важно? Жизнь – все, что у тебя есть. Если она кажется тебе хорошей, значит – она хорошая! – Ну… – Стас вздохнул, удивляясь, как еще простота этого ребенка позволила ей дожить до такого «сознательного» возраста. – Иногда не думать о плохом невозможно! – Да, но это – тоже мысль, которую ты сам выбрал! Ты выбрал думать о плохом и выбрал думать, что тебе это необходимо. А думать можно о чем угодно! Если думаешь о том, как все здорово, значит, находишься в реальности, в которой все здорово. Если наоборот – ты сам называешь свою реальность плохой, сам оцениваешь что-то, как отрицательное и сам страдаешь от своей оценки! – А надо врать себе, что все здорово? – не понял Стас. – Зачем врать? Вселенная бесстрастна. В ней нет оценки предметам или событиям. Это ты оцениваешь. Захочешь – оценишь положительно – и тебе будет светло и весело, захочешь – наоборот – и будешь стонать и плакать. И зачем тогда выбирать худшее – чтобы оценить «правильно»? А кто придумал, как «правильно»? Есть только ты и Вселенная. Ты и она. И ты либо счастлив, либо страдаешь – вот, что правда. Не все ли равно, что нечто принято считать хорошим, если тебе от этого плохо? Не все ли равно, что нечто принято считать плохим, если тебе от этого хорошо? Мнение других важно лишь тогда, когда ты сам решаешь считать его важным.

    — Сергей Аркадьевич Фрумкин · книга
18. «

    Большинство людей не хочет плавать до того, как научится плавать. Разве это не остроумно? Конечно, они не хотят плавать! Ведь они созданы для суши, а не для воды. И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну а кто думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь утонет.

    Большинство людей не хочет плавать до того, как научится плавать. Разве это не остроумно? Конечно, они не хотят плавать! Ведь они созданы для суши, а не для воды. И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну а кто думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь утонет.

    — Герман Гессе · книга
19. «

    Философия — это моя профессия. Ну и заодно — мудрость мира.

    Философия — это моя профессия. Ну и заодно — мудрость мира.

    — Мураш · сериал
20. «

    Идея истины и добра признавалась всеми народами, во все века; но ЧТО непреложная истина, что добро для одного народа или века, то часто бывает ложью и злом для другого народа, в другой век.

    Идея истины и добра признавалась всеми народами, во все века; но ЧТО непреложная истина, что добро для одного народа или века, то часто бывает ложью и злом для другого народа, в другой век.

    — Виссарион Григорьевич Белинский