15 фраз на тему «философы» со смыслом», которые цепляют

Собрали 15 цитат на тему «философы» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Философ легко торжествует над будущею и минувшею скорбями, но он же легко побеждается настоящею.

   Философ легко торжествует над будущею и минувшею скорбями, но он же легко побеждается настоящею.

   — Козьма Прутков
2. «

   — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

   — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

   — Платон · книга
3. «

   Вся античная философия была ориентирована на простоту жизни и учила некоторой непритязательности. В этом смысле немногие философы-вегетарианцы оказали человечеству большую услугу, чем все новые философы, и до тех пор, пока эти философы не наберуться мужества и не отправятся на поиски совершенно иного образа жизни, и не покажут это на собственном примере, они останутся пустым местом.

   Вся античная философия была ориентирована на простоту жизни и учила некоторой непритязательности. В этом смысле немногие философы-вегетарианцы оказали человечеству большую услугу, чем все новые философы, и до тех пор, пока эти философы не наберуться мужества и не отправятся на поиски совершенно иного образа жизни, и не покажут это на собственном примере, они останутся пустым местом.

   — Фридрих Вильгельм Ницше
4. «

   Реальность — грёза безумного философа. То, что остаётся в пробирной чашке, когда иллюзию подвергают количественному анализу. Зародыш пустоты.

   Реальность — грёза безумного философа. То, что остаётся в пробирной чашке, когда иллюзию подвергают количественному анализу. Зародыш пустоты.

   — Амброз Бирс · книга
5. «

   Отношение и характер обычного человека: он не ждет ничего от себя самого, ни хорошего, ни плохого, и во всем полагается на внешние обстоятельства. Отношение и характер философа: он ожидает всего, и хорошего и дурного, лишь от самого себя.

   Отношение и характер обычного человека: он не ждет ничего от себя самого, ни хорошего, ни плохого, и во всем полагается на внешние обстоятельства. Отношение и характер философа: он ожидает всего, и хорошего и дурного, лишь от самого себя.

   — Эпиктет · книга
6. «

   Философ и врач едины в отрицании невоздержанности, корыстолюбия, в своём презрении непомерной жажды наживы, алчности, хищения и бесстыдства.

   Философ и врач едины в отрицании невоздержанности, корыстолюбия, в своём презрении непомерной жажды наживы, алчности, хищения и бесстыдства.

   — Гиппократ
7. «

   Истинные философы много думают о смерти, и никто на свете не боится ее меньше, чем эти люди. Суди сам. Если они непрестанно враждуют со своим телом и хотят обособить от него душу, а когда это происходит, трусят и досадуют, — ведь это же чистейшая бессмыслица! Как не испытывать радости, отходя туда, где надеешься найти то, что любил всю жизнь, любил же ты разумение, — и избавиться от общества давнего своего врага! Немало людей жаждали сойти в Аид после смерти любимого, супруги или же сына: их вела надежда встретиться там со своими желанными и больше с ними не разлучаться. А человек, который на самом деле любит разумение и проникся уверенностью, что нигде не приобщится к нему полностью, кроме как в Аиде, — этот человек будет досадовать, когда наступит смерть, и отойдет, полный печали?!

   Истинные философы много думают о смерти, и никто на свете не боится ее меньше, чем эти люди. Суди сам. Если они непрестанно враждуют со своим телом и хотят обособить от него душу, а когда это происходит, трусят и досадуют, — ведь это же чистейшая бессмыслица! Как не испытывать радости, отходя туда, где надеешься найти то, что любил всю жизнь, любил же ты разумение, — и избавиться от общества давнего своего врага! Немало людей жаждали сойти в Аид после смерти любимого, супруги или же сына: их вела надежда встретиться там со своими желанными и больше с ними не разлучаться. А человек, который на самом деле любит разумение и проникся уверенностью, что нигде не приобщится к нему полностью, кроме как в Аиде, — этот человек будет досадовать, когда наступит смерть, и отойдет, полный печали?!

   — Платон · книга
8. «

   Философы иногда обсуждают диалектические тонкости, которые неприменимы в жизненном быту. Врачи имеют дело с конкретными событиями жизни, с практикой.

   Философы иногда обсуждают диалектические тонкости, которые неприменимы в жизненном быту. Врачи имеют дело с конкретными событиями жизни, с практикой.

   — Гиппократ
9. «

   Еврипид дал Сократу сочинение Гераклита и спросил его мнение; он ответил: «Что я понял — прекрасно; чего я не понял, наверное, тоже».

   Еврипид дал Сократу сочинение Гераклита и спросил его мнение; он ответил: «Что я понял — прекрасно; чего я не понял, наверное, тоже».

   — Диоген Лаэртский
10. «

    Врачи, как и философы, с почтением относятся к богам. Ибо хотя они и могут многое лечить, но они более других имеют возможность и случай видеть и понимать, что есть многое такое, что превосходит их силу и мастерство, совершается само по себе, неподвластно ничему, кроме воли свыше.

    Врачи, как и философы, с почтением относятся к богам. Ибо хотя они и могут многое лечить, но они более других имеют возможность и случай видеть и понимать, что есть многое такое, что превосходит их силу и мастерство, совершается само по себе, неподвластно ничему, кроме воли свыше.

    — Гиппократ
11. «

    Признаки человека, прогрессирующего в философии: он никого не обвиняет, никого не хвалит, никого ни в чём не упрекает и никого не обвиняет; он никогда ничего не говорит, чтобы произвести впечатление и показать, что он знает нечто особенное или что он сам особенный и лучше других. В случае неудачи или препятствия он винит только себя. Если его хвалят, он втайне смеётся над тем, кто его хвалит; если его критикуют, он не стремится защитить себя.

    Признаки человека, прогрессирующего в философии: он никого не обвиняет, никого не хвалит, никого ни в чём не упрекает и никого не обвиняет; он никогда ничего не говорит, чтобы произвести впечатление и показать, что он знает нечто особенное или что он сам особенный и лучше других. В случае неудачи или препятствия он винит только себя. Если его хвалят, он втайне смеётся над тем, кто его хвалит; если его критикуют, он не стремится защитить себя.

    — Эпиктет · книга
12. «

    Хороший врач должен быть философом.

    Хороший врач должен быть философом.

    — Клавдий Гален
13. «

    Философы и врачи одинаково относятся к дружбе, к детям, к имуществу.

    Философы и врачи одинаково относятся к дружбе, к детям, к имуществу.

    — Гиппократ
14. «

    Философствовать – значит оберегать внутреннего гения от поношения и изъяна, добиваться того, чтобы он стоял выше наслаждений и страданий, чтобы не было в его действиях ни безрассудства, ни обмана, ни лицемерия, чтобы не касалось его, делает или не делает чего-либо его ближний, чтобы на все происходящее и данное ему в удел он смотрел, как на проистекающее оттуда, откуда изошел и он сам, а самое главное – чтобы он безропотно ждал смерти, как простого разложения тех элементов, из которых слагается каждое живое существо. Но если для самих элементов нет ничего страшного в их постоянном переходе друг в друга, то где основания бояться кому-либо их общего изменения и разложения? Ведь последнее согласно с природой, а то, что согласно с природой, не может быть дурным.

    Философствовать – значит оберегать внутреннего гения от поношения и изъяна, добиваться того, чтобы он стоял выше наслаждений и страданий, чтобы не было в его действиях ни безрассудства, ни обмана, ни лицемерия, чтобы не касалось его, делает или не делает чего-либо его ближний, чтобы на все происходящее и данное ему в удел он смотрел, как на проистекающее оттуда, откуда изошел и он сам, а самое главное – чтобы он безропотно ждал смерти, как простого разложения тех элементов, из которых слагается каждое живое существо. Но если для самих элементов нет ничего страшного в их постоянном переходе друг в друга, то где основания бояться кому-либо их общего изменения и разложения? Ведь последнее согласно с природой, а то, что согласно с природой, не может быть дурным.

    — Марк Аврелий · книга
15. «

    Философы всех школ согласны в том, что высшее благо состоит в спокойствии души и тела.

    Философы всех школ согласны в том, что высшее благо состоит в спокойствии души и тела.

    — Мишель де Монтень · книга