268 фраз про «голод» с глубоким смыслом

Собрали 268 цитат на тему «голод» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. Мы будем с мамой кушать рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.

   Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. Мы будем с мамой кушать рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.

   — Лена Мухина · книга
2. «

   Это голод! Голод по любви и признанию. Голод по идеалу для самого себя, по образу, к которому стремишься.

   Это голод! Голод по любви и признанию. Голод по идеалу для самого себя, по образу, к которому стремишься.

   — Жюстин · книга
3. «

   Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

   Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

   — Юрий Воронов
4. «

   — Название Жирберуа вам о чем-нибудь говорит? Его носит... носила деревня в паре часов езды отсюда. Тихое место, где путники обычно не задерживаются. Но там жила сотня человек, или чуть больше. Это был наш дом. Однажды в него пришла чума. Те кто на рассвете был здоров, к закату умирали. — Почему вы обвиняете меня? Чума неподвластна королю. — Чума была свирепой, но она быстро пошла на спад. Мы даже начали думать, что Господь нас пощадил. А затем поступил приказ короля, въезд в деревню перекрыли, чтобы остановить болезнь. В любого, кто пытался бежать — стреляли. — Чумные деревни положено закрывать, чтобы спасти другие. — Нам должны были привезти еды, но ее так и не привезли. Нас погубила не болезнь, а голод. Ваше безразличие убило нас. Я видел свою семью, жену и двоих сыновей и должен был выбирать, кому достанутся объедки, что я нашел. Выбирать кому жить, а кому умирать. Моя жена не притрагивалась к еде, пока голодали её дети. Она угасла у меня на глазах. В конце у меня осталось достаточно еды лишь для одного из сыновей, я должен был выбрать. Но я одинаково любил их обоих, так что я бросил монетку и положился на судьбу. Спасся мой младший сын, но спустя неделю умер и он. Теперь и вы тоже поймете, каково осудить невинного на смерть, чтобы спасти другого.

   — Название Жирберуа вам о чем-нибудь говорит? Его носит... носила деревня в паре часов езды отсюда. Тихое место, где путники обычно не задерживаются. Но там жила сотня человек, или чуть больше. Это был наш дом. Однажды в него пришла чума. Те кто на рассвете был здоров, к закату умирали. — Почему вы обвиняете меня? Чума неподвластна королю. — Чума была свирепой, но она быстро пошла на спад. Мы даже начали думать, что Господь нас пощадил. А затем поступил приказ короля, въезд в деревню перекрыли, чтобы остановить болезнь. В любого, кто пытался бежать — стреляли. — Чумные деревни положено закрывать, чтобы спасти другие. — Нам должны были привезти еды, но ее так и не привезли. Нас погубила не болезнь, а голод. Ваше безразличие убило нас. Я видел свою семью, жену и двоих сыновей и должен был выбирать, кому достанутся объедки, что я нашел. Выбирать кому жить, а кому умирать. Моя жена не притрагивалась к еде, пока голодали её дети. Она угасла у меня на глазах. В конце у меня осталось достаточно еды лишь для одного из сыновей, я должен был выбрать. Но я одинаково любил их обоих, так что я бросил монетку и положился на судьбу. Спасся мой младший сын, но спустя неделю умер и он. Теперь и вы тоже поймете, каково осудить невинного на смерть, чтобы спасти другого.

   — Мармион · сериал
5. «

   Он вытащил сухарь, поднес к лицу: не видя, ощутил запах — густой дух ржаного хлеба. Он жадно вдыхал его, не чувствуя, что весь дрожит, дрожит не от холода, а от счастья. Он лизнул этот сухарь, уловил влажную соленую точечку, не понял, лизнул снова и только тогда сообразил, что на корявый армейский сухарь капают его слезы. Слезы, от которых он отвык настолько, что перестал их ощущать. Весь следующий день они грызли эти сухари, и это был едва ли не самый радостный день в их жизни.

   Он вытащил сухарь, поднес к лицу: не видя, ощутил запах — густой дух ржаного хлеба. Он жадно вдыхал его, не чувствуя, что весь дрожит, дрожит не от холода, а от счастья. Он лизнул этот сухарь, уловил влажную соленую точечку, не понял, лизнул снова и только тогда сообразил, что на корявый армейский сухарь капают его слезы. Слезы, от которых он отвык настолько, что перестал их ощущать. Весь следующий день они грызли эти сухари, и это был едва ли не самый радостный день в их жизни.

   — Борис Васильев · книга
6. «

   Или ты даёшь мне есть, или сразу можешь убивать, потому что такой голодной жизнью я не дорожу!

   Или ты даёшь мне есть, или сразу можешь убивать, потому что такой голодной жизнью я не дорожу!
7. «

   ... Настоящий творец должен быть голодным, тогда он может создать шедевр. Сытые шедевров не создают. Для того чтобы хорошо думать, нужно быть несчастливым, а счастливые не думают, они просто живут.

   ... Настоящий творец должен быть голодным, тогда он может создать шедевр. Сытые шедевров не создают. Для того чтобы хорошо думать, нужно быть несчастливым, а счастливые не думают, они просто живут.

   — Александра Маринина · книга
8. «

   У меня был другой, довольно специфический, повод для огорчения: я оставил в комнате на столе авторучку и часы — все свое богатство. Я рассчитывал продать эти предметы, и если бы мне удалось бежать, то на вырученные деньги я сумел бы протянуть несколько дней — до тех пор, пока друзья помогут как-то устроиться.

   У меня был другой, довольно специфический, повод для огорчения: я оставил в комнате на столе авторучку и часы — все свое богатство. Я рассчитывал продать эти предметы, и если бы мне удалось бежать, то на вырученные деньги я сумел бы протянуть несколько дней — до тех пор, пока друзья помогут как-то устроиться.

   — Владислав Шпильман · книга
9. «

   Есть свой хлеб без надежды — значит медленно умирать с голоду.

   Есть свой хлеб без надежды — значит медленно умирать с голоду.

   — Перл Бак
10. «

    Ничто другое кроме голода так не возвышает человека над самим собой, не делает из него бесплотное мыслящее «я».

    Ничто другое кроме голода так не возвышает человека над самим собой, не делает из него бесплотное мыслящее «я».

    — Людмила Петрушевская · книга
11. «

    Любовь — грандиознейший голод. Он неутолим...

    Любовь — грандиознейший голод. Он неутолим...

    — Ведущий · сериал
12. «

    Лошадь, понурив голову, бредет тихим шагом; люди переговариваются между собой, и голоса их будят в волках привычный страх перед исконным и могучим врагом. Но голод сильнее страха.

    Лошадь, понурив голову, бредет тихим шагом; люди переговариваются между собой, и голоса их будят в волках привычный страх перед исконным и могучим врагом. Но голод сильнее страха.

    — Никита Рагоза · книга
13. «

    — Каков голод на вкус? ... Дитя. Я спросила, каков голод на вкус. Почему ты не ответил сразу же? — Потому что это печально... Дети, высушивающие грязь на солнце. И пока она сохнет, детям больше нечем заняться, кроме как стоять над этой грязью. — Так эти дети ждут солнечного света. Голод — это дети, ждущие солнце. Дитя, это твоя поэма.

    — Каков голод на вкус? ... Дитя. Я спросила, каков голод на вкус. Почему ты не ответил сразу же? — Потому что это печально... Дети, высушивающие грязь на солнце. И пока она сохнет, детям больше нечем заняться, кроме как стоять над этой грязью. — Так эти дети ждут солнечного света. Голод — это дети, ждущие солнце. Дитя, это твоя поэма.

    — Ким Кон Чжа
14. «

    Когда кошелек пуст, а в животе урчит от голода, даже хороший человек превращается в дурного.

    Когда кошелек пуст, а в животе урчит от голода, даже хороший человек превращается в дурного.

    — Ли Бардуго · книга
15. «

    Увидев философа, макавшего сухарь в воду и евшего его с наслаждением, некто удивился: — Как можно есть с аппетитом такую пищу? — А я приберег ее на тот случай, когда и сухарь кажется лакомством, — ответил философ.

    Увидев философа, макавшего сухарь в воду и евшего его с наслаждением, некто удивился: — Как можно есть с аппетитом такую пищу? — А я приберег ее на тот случай, когда и сухарь кажется лакомством, — ответил философ.

    — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей) · книга
16. «

    Где голод, там и эпидемии.

    Где голод, там и эпидемии.

    — Ромен Гари · книга
17. «

    Голод — не тётка, пирожка не даст.

    Голод — не тётка, пирожка не даст.

    — Юрий Корчевский · книга
18. «

    Это очень опасно — огонь ночью в лагере виден издалека, однако голод сильнее рассудка, — когда тебе нечего есть, ты, конечно, страдаешь, но страдаешь, так сказать, пассивно. Когда же у тебя появилось что-то съестное, что можно сварить и тут же съесть, голод вспыхивает с внезапной силой и терзает, не унимаясь, внутренности. Все препятствия кажутся тогда преодолимыми, все доводы рассудка напрасны. Побеждает естественная потребность организма, выраженная в кратком, бездумном «хочу». Чем сильнее жажда жизни, тем больше человек подвластен собственным инстинктам. «Голодный зверь» требует — и в человеке пробуждаются силы и изобретательность.

    Это очень опасно — огонь ночью в лагере виден издалека, однако голод сильнее рассудка, — когда тебе нечего есть, ты, конечно, страдаешь, но страдаешь, так сказать, пассивно. Когда же у тебя появилось что-то съестное, что можно сварить и тут же съесть, голод вспыхивает с внезапной силой и терзает, не унимаясь, внутренности. Все препятствия кажутся тогда преодолимыми, все доводы рассудка напрасны. Побеждает естественная потребность организма, выраженная в кратком, бездумном «хочу». Чем сильнее жажда жизни, тем больше человек подвластен собственным инстинктам. «Голодный зверь» требует — и в человеке пробуждаются силы и изобретательность.

    — Северина Шмаглевская · книга
19. «

    К черту манеры, я жрать хочу!

    К черту манеры, я жрать хочу!

    — Кехей · аниме
20. «

    Il est terrible le petit bruit de l’oeuf dur cassé sur un comptoir d’étain il est terrible ce bruit quand il remue dans la mémoire de l’homme qui a faim elle est terrible aussi dans la tête de l’homme la tête de l’homme qui a faim quand il se regarde à six heures du matin dans la glace du grand magasin une tête couleur de poussière ce n’est pas sa tête pourtant qu’il regarde dans la vitrine de chez Potin il s’en fout de sa tête l’homme il n’y pense pas il songe il imagine une autre tête une tête de veau par exemple avec une sauce de vinaigre ou une tête de n’importe quoi qui se mange et il remue doucement la mâchoire doucement et il grince des dents doucement car le monde se paye sa tête et il ne peut rien contre ce monde et il compte sur ses doigts un deux trois un deux trois cela fait trois jours qu’il n’a pas mangé et il a beau se répéter depuis trois jours Ça ne peut pas durer ça dure trois jours trois nuits sans manger

    Il est terrible le petit bruit de l’oeuf dur cassé sur un comptoir d’étain il est terrible ce bruit quand il remue dans la mémoire de l’homme qui a faim elle est terrible aussi dans la tête de l’homme la tête de l’homme qui a faim quand il se regarde à six heures du matin dans la glace du grand magasin une tête couleur de poussière ce n’est pas sa tête pourtant qu’il regarde dans la vitrine de chez Potin il s’en fout de sa tête l’homme il n’y pense pas il songe il imagine une autre tête une tête de veau par exemple avec une sauce de vinaigre ou une tête de n’importe quoi qui se mange et il remue doucement la mâchoire doucement et il grince des dents doucement car le monde se paye sa tête et il ne peut rien contre ce monde et il compte sur ses doigts un deux trois un deux trois cela fait trois jours qu’il n’a pas mangé et il a beau se répéter depuis trois jours Ça ne peut pas durer ça dure trois jours trois nuits sans manger

    — Жак Превер