330 фраз, которые всё говорят о «голод»

Собрали 330 цитат на тему «голод» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Белые в клетках — сытые взгляды, Братья по крови, но не по духу. Спят и едят, отупели и рады, Жирные туши с испорченным нюхом. Я принимаю изменчивость мира: Главное — выжить, мне не до жира.

   Белые в клетках — сытые взгляды, Братья по крови, но не по духу. Спят и едят, отупели и рады, Жирные туши с испорченным нюхом. Я принимаю изменчивость мира: Главное — выжить, мне не до жира.
2. «

   Я не ем вторые сутки и не пью даже воды. Не потому, что больше нет денег, — голод — это мой точильный камень, а ненависть — лезвие, которое я точу. Мне нужно это лезвие, чтобы вырезать жирный крест на этой дурацкой истории, но оно ржавеет прямо у меня в руках. Я просто слабая слабая слабая женщина, слабая и смешная. Он спит, а я плачу в свой чай с печеньем, и жизнь продолжается, я потеряна для всех чистеньких мальчиков в золотых цепочках и без.

   Я не ем вторые сутки и не пью даже воды. Не потому, что больше нет денег, — голод — это мой точильный камень, а ненависть — лезвие, которое я точу. Мне нужно это лезвие, чтобы вырезать жирный крест на этой дурацкой истории, но оно ржавеет прямо у меня в руках. Я просто слабая слабая слабая женщина, слабая и смешная. Он спит, а я плачу в свой чай с печеньем, и жизнь продолжается, я потеряна для всех чистеньких мальчиков в золотых цепочках и без.

   — Анна Ривелотэ · книга
3. «

   Пишешь о пище, что трудно тебе привыкать к тому, чтобы понемногу есть, так чтобы после обеда еще быть голодной. Святые отцы установили касательно пищи три степени: воздержание, чтобы после принятия пищи быть несколько голодным; довольство, чтобы не быть ни сытым, ни голодным; и сытость, чтобы есть досыта, не без некоторого отягощения. Из этих трех степеней каждый может избирать любую, по своим силам и по своему устроению, здоровый и больной. Для последнего трудно принимать пищу один раз в день.

   Пишешь о пище, что трудно тебе привыкать к тому, чтобы понемногу есть, так чтобы после обеда еще быть голодной. Святые отцы установили касательно пищи три степени: воздержание, чтобы после принятия пищи быть несколько голодным; довольство, чтобы не быть ни сытым, ни голодным; и сытость, чтобы есть досыта, не без некоторого отягощения. Из этих трех степеней каждый может избирать любую, по своим силам и по своему устроению, здоровый и больной. Для последнего трудно принимать пищу один раз в день.

   — Амвросий Оптинский
4. «

   В Аушвице самым страшным было не то, что они лишали нас хлеба, пытали нас, отбирали наши жизни... Самое страшное, что они с нами сделали, они раздавили наши души, нашу способность к состраданию, и наполнили эту пустоту ненавистью, даже по отношению к своим.

   В Аушвице самым страшным было не то, что они лишали нас хлеба, пытали нас, отбирали наши жизни... Самое страшное, что они с нами сделали, они раздавили наши души, нашу способность к состраданию, и наполнили эту пустоту ненавистью, даже по отношению к своим.

   — Перемирие (La tregua) · фильм
5. «

   Есть еще силы, есть еще воля, есть планы на завтра С последних сил мы держимся, и стоим словно Спарта.

   Есть еще силы, есть еще воля, есть планы на завтра С последних сил мы держимся, и стоим словно Спарта.
6. «

   Их глаза демонстрировали истинную человеческую природу, которую можно познать только во время жестокого и отчаянного голода.

   Их глаза демонстрировали истинную человеческую природу, которую можно познать только во время жестокого и отчаянного голода.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
7. «

   Нет никакой необходимости, чтобы хотя бы один человек на нашей планете испытывал голод или был бездомным. Нет никаких оснований для всего этого.

   Нет никакой необходимости, чтобы хотя бы один человек на нашей планете испытывал голод или был бездомным. Нет никаких оснований для всего этого.

   — Дэвид Айк
8. «

   Голод не только в желудке, а как бы в голове, в мозгу. Желудок-то давно к голодухе притерпелся и, похоже, ни на какие другие ощущения, кроме тупой и равномерной голодной боли, давно не способен. А вот голод в мозгу – он куда страшней. Он пробуждает галлюцинации и вообще неутолим. Он прогрызается даже в сны.

   Голод не только в желудке, а как бы в голове, в мозгу. Желудок-то давно к голодухе притерпелся и, похоже, ни на какие другие ощущения, кроме тупой и равномерной голодной боли, давно не способен. А вот голод в мозгу – он куда страшней. Он пробуждает галлюцинации и вообще неутолим. Он прогрызается даже в сны.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Если я в скором времени что-нибудь не съем, то кого-нибудь убью.

   Если я в скором времени что-нибудь не съем, то кого-нибудь убью.

   — Фредди Торнхилл · сериал
10. «

    В мире есть царь. Этот царь беспощаден, Голод – название ему.

    В мире есть царь. Этот царь беспощаден, Голод – название ему.

    — Детская книга войны. Дневники 1941-1945 · книга
11. «

    Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. Мы будем с мамой кушать рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.

    Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. Мы будем с мамой кушать рассыпчатую гречневую кашу с холодным молоком, а потом ту же кашу, поджаренную на сковородке с луком, блестящую от избытка масла. Мы, наконец, будем кушать горячие жирные блинчики с вареньем и пухлые, толстые оладьи. Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно.

    — Лена Мухина · книга
12. «

    Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

    Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

    — Юрий Воронов
13. «

    Ты слушаешься своего живота, когда он урчит от голода, ты слушаешь своё горло, когда оно пересыхает от жажды, так почему же нельзя прослушаться к сердцу, когда оно говорит с тобой?

    Ты слушаешься своего живота, когда он урчит от голода, ты слушаешь своё горло, когда оно пересыхает от жажды, так почему же нельзя прослушаться к сердцу, когда оно говорит с тобой?

    — Эрин Хантер · книга
14. «

    Наш голод — это мы сами, а наша сытость — это уже не мы.

    Наш голод — это мы сами, а наша сытость — это уже не мы.

    — Милорад Павич · книга
15. «

    – Точно талант. Такую еду можно есть только под страхом голодной смерти. Голодание становится естественным выбором, продиктованным желанием выжить.

    – Точно талант. Такую еду можно есть только под страхом голодной смерти. Голодание становится естественным выбором, продиктованным желанием выжить.

    — Елена Котова · книга
16. «

    Il est terrible le petit bruit de l’oeuf dur cassé sur un comptoir d’étain il est terrible ce bruit quand il remue dans la mémoire de l’homme qui a faim elle est terrible aussi dans la tête de l’homme la tête de l’homme qui a faim quand il se regarde à six heures du matin dans la glace du grand magasin une tête couleur de poussière ce n’est pas sa tête pourtant qu’il regarde dans la vitrine de chez Potin il s’en fout de sa tête l’homme il n’y pense pas il songe il imagine une autre tête une tête de veau par exemple avec une sauce de vinaigre ou une tête de n’importe quoi qui se mange et il remue doucement la mâchoire doucement et il grince des dents doucement car le monde se paye sa tête et il ne peut rien contre ce monde et il compte sur ses doigts un deux trois un deux trois cela fait trois jours qu’il n’a pas mangé et il a beau se répéter depuis trois jours Ça ne peut pas durer ça dure trois jours trois nuits sans manger

    Il est terrible le petit bruit de l’oeuf dur cassé sur un comptoir d’étain il est terrible ce bruit quand il remue dans la mémoire de l’homme qui a faim elle est terrible aussi dans la tête de l’homme la tête de l’homme qui a faim quand il se regarde à six heures du matin dans la glace du grand magasin une tête couleur de poussière ce n’est pas sa tête pourtant qu’il regarde dans la vitrine de chez Potin il s’en fout de sa tête l’homme il n’y pense pas il songe il imagine une autre tête une tête de veau par exemple avec une sauce de vinaigre ou une tête de n’importe quoi qui se mange et il remue doucement la mâchoire doucement et il grince des dents doucement car le monde se paye sa tête et il ne peut rien contre ce monde et il compte sur ses doigts un deux trois un deux trois cela fait trois jours qu’il n’a pas mangé et il a beau se répéter depuis trois jours Ça ne peut pas durer ça dure trois jours trois nuits sans manger

    — Жак Превер
17. «

    Голод — лучшая приправа к пище.

    Голод — лучшая приправа к пище.

    — Сократ
18. «

    Тот, кто кормит голодного, насыщает свою собственную душу....

    Тот, кто кормит голодного, насыщает свою собственную душу....

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
19. «

    – Если долго голодать, забываешь о голоде. – Если тебе так легко потерять аппетит, возможно, ты просто никогда не была голодна.

    – Если долго голодать, забываешь о голоде. – Если тебе так легко потерять аппетит, возможно, ты просто никогда не была голодна.

    — Ли Бардуго · книга
20. «

    Здесь сторона голодная, народ живет изо дня в день, что урвет, тем и сыт. Утопающий, говорят, хватается за соломинку; ну, а голодающий за то, что плохо лежит.

    Здесь сторона голодная, народ живет изо дня в день, что урвет, тем и сыт. Утопающий, говорят, хватается за соломинку; ну, а голодающий за то, что плохо лежит.

    — Александр Николаевич Островский · книга