682 фразы на тему «город» для дневника

682 цитаты про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Чем светлее город, тем темнее у него тень... Это очевидно. И чем темнее становится город, тем темнее становятся люди. Не знаю, что они ищут, но сами свое сердце осветить не могут.

   Чем светлее город, тем темнее у него тень... Это очевидно. И чем темнее становится город, тем темнее становятся люди. Не знаю, что они ищут, но сами свое сердце осветить не могут.

   — Токо Аодзаки · аниме
2. «

   Надоело читать «Обломова» И ждать от женщин хорошей погоды, Надоело быть мягким, нежным, ненужным, Надоело жить в городе, Где власти боятся снега, А гаишники здороваются С дорогими автомобилями. Надоело быть взрослым, Который всё знает, Но ничего не может.

   Надоело читать «Обломова» И ждать от женщин хорошей погоды, Надоело быть мягким, нежным, ненужным, Надоело жить в городе, Где власти боятся снега, А гаишники здороваются С дорогими автомобилями. Надоело быть взрослым, Который всё знает, Но ничего не может.

   — Алик Якубович · книга
3. «

   Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.

   Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.
4. «

   Земля на редкость провинциальна. Восемьсот городов с восемью миллиардами жителей, все интересы которых касаются только восьмисот городов с восемью миллиардами жителей.

   Земля на редкость провинциальна. Восемьсот городов с восемью миллиардами жителей, все интересы которых касаются только восьмисот городов с восемью миллиардами жителей.

   — Айзек Азимов · книга
5. «

   ...в городе очень легко выжить бездомным. Если бы это было невыносимо, поверь, мы бы что-нибудь придумали.

   ...в городе очень легко выжить бездомным. Если бы это было невыносимо, поверь, мы бы что-нибудь придумали.

   — Джаннетт Уоллс · книга
6. «

   Идёшь по обычным улицам города. Шум машин, свет фар, голоса, улыбки, взгляды в толпе, фонари, вывески, неоновый свет... куда-то спешащие и коротающие время люди... чувствуешь дыхание города, его пульс... сердце этого города бьется в такт с моим...

   Идёшь по обычным улицам города. Шум машин, свет фар, голоса, улыбки, взгляды в толпе, фонари, вывески, неоновый свет... куда-то спешащие и коротающие время люди... чувствуешь дыхание города, его пульс... сердце этого города бьется в такт с моим...
7. «

   Город не узнаешь по-настоящему, пока не погуляешь по нему в одиночку

   Город не узнаешь по-настоящему, пока не погуляешь по нему в одиночку

   — Яна Летт · книга
8. «

   Я живу в городе, где за каждым облаком подобно солнечному сиянию скрывается членовредительство.

   Я живу в городе, где за каждым облаком подобно солнечному сиянию скрывается членовредительство.

   — Джеффри Линдсей · книга
9. «

   Сколь многие из нас способны отличить запахи полудня и ночи? Зимы и лета? Ветреного или спокойного воздуха? Человек настолько несчастнее в городе, чем в сельской местности, потому что все эти нюансы и разнообразие запахов, звуков и образов гораздо менее отчётливы в повсеместном единообразии серых стен и цементных тротуаров.

   Сколь многие из нас способны отличить запахи полудня и ночи? Зимы и лета? Ветреного или спокойного воздуха? Человек настолько несчастнее в городе, чем в сельской местности, потому что все эти нюансы и разнообразие запахов, звуков и образов гораздо менее отчётливы в повсеместном единообразии серых стен и цементных тротуаров.

   — Линь Юйтан
10. «

    Брайан открыл для себя одну из главных истин маленьких городов: большинством секретов — на самом деле всеми более или менее важными секретами — нельзя делиться ни с кем.

    Брайан открыл для себя одну из главных истин маленьких городов: большинством секретов — на самом деле всеми более или менее важными секретами — нельзя делиться ни с кем.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    Зима наносит удар в сердце всякой жизни, одушевлённой и неодушевлённой. Если бы не искусственные огни веселья, если бы не суета, создаваемая жаждой жизни, и бешеная погоня за барышами торговцев развлечениями, если бы не роскошные витрины, которые торговцы устраивают и внутри и снаружи своих магазинов, если бы не яркие разноцветные рекламы, которыми изобилуют наши улицы, если бы не толпы снующих во всех направлениях пешеходов, — мы быстро почувствовали бы, как тяжко ледяная рука зимы ложится нам на сердце и как гнетущи те долгие дни, когда солнце на даёт нам достаточно тепла и света. Мы сами не сознаём, до какой степени зависим от всех этих явлений. В сущности, мы те же насекомые, вызванные к жизни теплом и гибнущие от него.

    Зима наносит удар в сердце всякой жизни, одушевлённой и неодушевлённой. Если бы не искусственные огни веселья, если бы не суета, создаваемая жаждой жизни, и бешеная погоня за барышами торговцев развлечениями, если бы не роскошные витрины, которые торговцы устраивают и внутри и снаружи своих магазинов, если бы не яркие разноцветные рекламы, которыми изобилуют наши улицы, если бы не толпы снующих во всех направлениях пешеходов, — мы быстро почувствовали бы, как тяжко ледяная рука зимы ложится нам на сердце и как гнетущи те долгие дни, когда солнце на даёт нам достаточно тепла и света. Мы сами не сознаём, до какой степени зависим от всех этих явлений. В сущности, мы те же насекомые, вызванные к жизни теплом и гибнущие от него.

    — Теодор Драйзер · книга
12. «

    Город был достойным званием. Существом. Женщиной. Именно этим он и был. Женщиной. Ревущей, древней, исчислявшей свой возраст столетиями. Водившей вас за нос, позволявшей вам в себя влюбиться, а затем дававшей вам пинка. Разящий удар, по лицу. Разя рот. Язык. Миндалины. Зубы. Да да, вот чем она была. Она была… существом, понимаете, сукой. Куклой. Курицей. Стервой. И потом вы ненавидели ее, и даже когда вам казалось, что вы овладели ею, вне себя, она открывала вам свое огромное громыхающее прогнившее сердце, беря перевес. Да а. Вот так. Никогда не знаешь, на чем стоишь. Лежишь. Единственное в чем вы уверены, что не должны позволить ей уйти. Ибо, ибо она была вашей, все чем вы владели, со всеми ее сточными канавами…

    Город был достойным званием. Существом. Женщиной. Именно этим он и был. Женщиной. Ревущей, древней, исчислявшей свой возраст столетиями. Водившей вас за нос, позволявшей вам в себя влюбиться, а затем дававшей вам пинка. Разящий удар, по лицу. Разя рот. Язык. Миндалины. Зубы. Да да, вот чем она была. Она была… существом, понимаете, сукой. Куклой. Курицей. Стервой. И потом вы ненавидели ее, и даже когда вам казалось, что вы овладели ею, вне себя, она открывала вам свое огромное громыхающее прогнившее сердце, беря перевес. Да а. Вот так. Никогда не знаешь, на чем стоишь. Лежишь. Единственное в чем вы уверены, что не должны позволить ей уйти. Ибо, ибо она была вашей, все чем вы владели, со всеми ее сточными канавами…

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    — Ваша национальная еда? — Поляки гнули спину на постройке этого города. У этой сосиски кусок истории.

    — Ваша национальная еда? — Поляки гнули спину на постройке этого города. У этой сосиски кусок истории.

    — Калеб Эверс · сериал
14. «

    В городе, где каждая минута на счету, где нервы у каждого натянуты как канаты, приходится торопиться; здесь бегают, чтобы поддерживать форму, стереть следы вчерашних излишеств, не подпустить к себе стресс грядущего дня.

    В городе, где каждая минута на счету, где нервы у каждого натянуты как канаты, приходится торопиться; здесь бегают, чтобы поддерживать форму, стереть следы вчерашних излишеств, не подпустить к себе стресс грядущего дня.

    — Марк Леви · книга
15. «

    Когда вечером, въезжая в город, поезд минует выстроенные по обеим сторонам дома с освещенными здесь и там квадратами окон, окно тогда — витрина чужой (О, какой чуждой!), непонятной, далекой жизни!

    Когда вечером, въезжая в город, поезд минует выстроенные по обеим сторонам дома с освещенными здесь и там квадратами окон, окно тогда — витрина чужой (О, какой чуждой!), непонятной, далекой жизни!

    — Бруно Ясенский · книга
16. «

    Все забыть и запомнить одно лишь, Что Архангельск не так уж далек. Если, жизнь, ты меня обезволишь И сломаешь, как стебелек, — Все забуду, запомнив одно лишь, Что Архангельск не так уж далек.

    Все забыть и запомнить одно лишь, Что Архангельск не так уж далек. Если, жизнь, ты меня обезволишь И сломаешь, как стебелек, — Все забуду, запомнив одно лишь, Что Архангельск не так уж далек.

    — Рюрик Ивнев
17. «

    Нет. Этот город не для психоделиков — здесь слишком кривая реальность.

    Нет. Этот город не для психоделиков — здесь слишком кривая реальность.

    — Страх и ненависть в Лас-Вегасе (Fear and Loathing in Las Vegas) · фильм
18. «

    Я украшала свою боль перламутром И растворялась в этом городе шумном Чтобы забыть, как я скучаю безумно По тебе…

    Я украшала свою боль перламутром И растворялась в этом городе шумном Чтобы забыть, как я скучаю безумно По тебе…
19. «

    Город скрыт в тумане, и найти его могут только те, кто в нём родился.

    Город скрыт в тумане, и найти его могут только те, кто в нём родился.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    Живете оба вы причудою случайной, И под рукой стучат как целое одно Мой город, и маня и оставаясь тайной, И сердце, всем живым до слез потрясено.

    Живете оба вы причудою случайной, И под рукой стучат как целое одно Мой город, и маня и оставаясь тайной, И сердце, всем живым до слез потрясено.

    — Гийом Аполлинер