20 цитат «горожане» на каждый день

Собрали 20 цитат на тему «горожане» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я посмотрел на часы – шёл пятый час ночи, но ни её, ни меня даже не клонило в сон, ибо в воздухе этого города присутствовал невроз, который тамошние жители принимают за энергию.

   Я посмотрел на часы – шёл пятый час ночи, но ни её, ни меня даже не клонило в сон, ибо в воздухе этого города присутствовал невроз, который тамошние жители принимают за энергию.

   — Ивлин Во · книга
2. «

   Проклятые обыватели города N оказались чрезвычайно консервативными и с редким для неорганизованной массы единодушием не покупали у Вострикова ни одного кролика.

   Проклятые обыватели города N оказались чрезвычайно консервативными и с редким для неорганизованной массы единодушием не покупали у Вострикова ни одного кролика.

   — Илья Ильф · книга
3. «

   Гамбург — это город. А житель Гамбурга — это гамбургер?

   Гамбург — это город. А житель Гамбурга — это гамбургер?

   — Владимир Рудольфович Соловьев
4. «

   Утром этот город такой простой, Ворочается в постели, без привычного грима. Я сегодня почти святой, Глянь на мой нимб из сигаретного дыма.

   Утром этот город такой простой, Ворочается в постели, без привычного грима. Я сегодня почти святой, Глянь на мой нимб из сигаретного дыма.

   — Ес Соя
5. «

   Мещанство — это такое состояние человека, когда он делается рабом незаметно для себя. Рабом вещей, удобств, денег, карьеры, благополучия, привычек. Он перестает быть свободным, и у него вырабатывается типично рабское мировоззрение. Он теряет свое «я», свое мнение, начинает соглашаться, поддакивать тем, в ком видит господина.

   Мещанство — это такое состояние человека, когда он делается рабом незаметно для себя. Рабом вещей, удобств, денег, карьеры, благополучия, привычек. Он перестает быть свободным, и у него вырабатывается типично рабское мировоззрение. Он теряет свое «я», свое мнение, начинает соглашаться, поддакивать тем, в ком видит господина.

   — Борис Васильев · книга
6. «

   На следующий день очередной ливень обрушился на Вила-Рику. Дочка стеклодува снова взялась плакать. Пастухи выжимали бороды и накидки в пещерах. Овечки спали, спрятав морды в шерсти друг друга. Служанки развешивали влажные простыни на сумрачных кухнях. Дамы пудрой прятали синяки под глазами.

   На следующий день очередной ливень обрушился на Вила-Рику. Дочка стеклодува снова взялась плакать. Пастухи выжимали бороды и накидки в пещерах. Овечки спали, спрятав морды в шерсти друг друга. Служанки развешивали влажные простыни на сумрачных кухнях. Дамы пудрой прятали синяки под глазами.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Что же такое значит: кормиться в городе? В словах «кормиться в городе» есть что-то странное, похожее на шутку, когда вдумаешься в смысл их. Как, из деревни, т.е. из тех мест, где и леса, и луга, и хлеб, и скот, где все богатство земли, из этих мест люди приходят кормиться в то место, где нет ни дерев, ни травы, ни земли даже, а только один камень и пыль?

   Что же такое значит: кормиться в городе? В словах «кормиться в городе» есть что-то странное, похожее на шутку, когда вдумаешься в смысл их. Как, из деревни, т.е. из тех мест, где и леса, и луга, и хлеб, и скот, где все богатство земли, из этих мест люди приходят кормиться в то место, где нет ни дерев, ни травы, ни земли даже, а только один камень и пыль?

   — Лев Николаевич Толстой · книга
8. «

   Городские — это вам не деревенские, им всё подавай острых ощущений!

   Городские — это вам не деревенские, им всё подавай острых ощущений!

   — Екатерина Николаичева · книга
9. «

   Нищие с паперти могли рассказать обо всем, что делалось в городе. Они пытливо всматривались в лица молодых женщин, когда те шли на исповедь или возвращались с нее, и безошибочно угадывали род совершенного греха. Им был известен каждый мелкий скандал и даже парочка крупных преступлений.

   Нищие с паперти могли рассказать обо всем, что делалось в городе. Они пытливо всматривались в лица молодых женщин, когда те шли на исповедь или возвращались с нее, и безошибочно угадывали род совершенного греха. Им был известен каждый мелкий скандал и даже парочка крупных преступлений.

   — Джон Стейнбек · книга
10. «

    Дать изображение ребенка — значит дать изображение города; вот почему доля изучения этого орла мы воспользовались обыкновенным воробышком.

    Дать изображение ребенка — значит дать изображение города; вот почему доля изучения этого орла мы воспользовались обыкновенным воробышком.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Он не бездомный, Говард, просто не говорит, где живёт. В Плезантвиле нет войн, бедности, голода и несчастий.

    Он не бездомный, Говард, просто не говорит, где живёт. В Плезантвиле нет войн, бедности, голода и несчастий.

    — Дэвид Вагнер · фильм
12. «

    Только у домашних городских девушек бывают такие пальчики на ногах, что их хочется обернуть в фантики, как леденцы.

    Только у домашних городских девушек бывают такие пальчики на ногах, что их хочется обернуть в фантики, как леденцы.

    — Павел Крусанов · книга
13. «

    В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом.

    В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Вы городские, наверно, проголодались из-за добрачного секса и сжигания флагов. Хотите остаться на ужин?

    Вы городские, наверно, проголодались из-за добрачного секса и сжигания флагов. Хотите остаться на ужин?

    — лунный крестьянин · мультфильм
15. «

    Люди в городах злые от тесноты становятся. Замешкаешься – сметут. Ошибешься – не простят. Машину не там Кузепыч поставил, припер кого-то – стекло расколотили. То есть даже не просто злые, а с полным правом злые. <...> Это означает, что никакой борьбы уже не происходит. Когда человек вспылит и потом угрызается – это еще терпимо. А когда наорет и чувствует свою правоту, что на своем настоял, что-то доказал, кого-то на место поставил – это уже финал. Даже девушки свирепые становятся. Ну да женское сердце оно вообще огромное – и злобу, и любовь быстрее нагребает...

    Люди в городах злые от тесноты становятся. Замешкаешься – сметут. Ошибешься – не простят. Машину не там Кузепыч поставил, припер кого-то – стекло расколотили. То есть даже не просто злые, а с полным правом злые. <...> Это означает, что никакой борьбы уже не происходит. Когда человек вспылит и потом угрызается – это еще терпимо. А когда наорет и чувствует свою правоту, что на своем настоял, что-то доказал, кого-то на место поставил – это уже финал. Даже девушки свирепые становятся. Ну да женское сердце оно вообще огромное – и злобу, и любовь быстрее нагребает...

    — Дмитрий Емец · книга
16. «

    Наверное, существует и какой-нибудь неизученный пока «инстинкт горожанина»: если уж можешь ориентироваться в одном большом городе, у тебя не будет особых проблем с другими мегаполисами.

    Наверное, существует и какой-нибудь неизученный пока «инстинкт горожанина»: если уж можешь ориентироваться в одном большом городе, у тебя не будет особых проблем с другими мегаполисами.

    — Макс Фрай · книга
17. «

    У каждого горожанина должно быть такое место, куда он приходит для того, чтобы просто послушать пение птиц.

    У каждого горожанина должно быть такое место, куда он приходит для того, чтобы просто послушать пение птиц.

    — Дмитрий Грунтовский · книга
18. «

    За городскую жизнь к человеку приступают четыре неминуемые расплаты. За безделье, малость личного труда — шизофрения, за излишний комфорт, леность и жадную еду — склероз, инфаркт, за переживание срока, на какой рассчитан наследственностью данный индивид, — рак, за деторождение как попало... — наследственные болезни, кретинизм...

    За городскую жизнь к человеку приступают четыре неминуемые расплаты. За безделье, малость личного труда — шизофрения, за излишний комфорт, леность и жадную еду — склероз, инфаркт, за переживание срока, на какой рассчитан наследственностью данный индивид, — рак, за деторождение как попало... — наследственные болезни, кретинизм...

    — Иван Антонович Ефремов · книга
19. «

    Есть что-то правильное в гражданском населении, которое, оказавшись перед лицом катастрофы, думает о продаже горячих сосисок участникам сопротивления.

    Есть что-то правильное в гражданском населении, которое, оказавшись перед лицом катастрофы, думает о продаже горячих сосисок участникам сопротивления.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Этот каменный город спит в руках ветров. В этом городе по тротуарам стучат каблуки красивых женщин с голодным взглядом и алчной жаждой новой любви на поводке. С цепей этого города рвутся в небо корабли, в этот город не возвращаются ушедшие. В этом городе птицы видны по глазам, любящим солнце за нас, в этом городе убийцы видны по группе крове на рукавах. В этом городе Ромео пьет водку и забивает косяк, потому что уже знает, что Джульетта должна умереть. В этом городе все хранят на груди свою собственную петлю и готовы загрызть каждого, кто посмеет измерить глубину страданий и найти дно. В этом городе из тысяч наушников, вставленных в голову, льётся громкая глухота с ритмичным речитативом равнодушия. В этом сумеречном городе прижимается спиной к стене живой человек, роняя скрипку из ослабевших рук. В этом городе подъезды зевают затхлой темнотой, а дети уходят из дома в безнадежном поиске упавших с неба звезд. В этом городе живёшь ты и каждый вечер в тебя заглядывает бездна, а ты куришь в окно и улыбаешься ей, как давней любовнице. Этот каменный город переживёт всех и останется молча стоять памятником всех земных страстей в пространстве смеющейся тишины. Этим городом пахнут мои волосы, этот город отражается в моих зрачках, он бьётся жилами рек и дорог под рубашкой... Это город, который я люблю.

    Этот каменный город спит в руках ветров. В этом городе по тротуарам стучат каблуки красивых женщин с голодным взглядом и алчной жаждой новой любви на поводке. С цепей этого города рвутся в небо корабли, в этот город не возвращаются ушедшие. В этом городе птицы видны по глазам, любящим солнце за нас, в этом городе убийцы видны по группе крове на рукавах. В этом городе Ромео пьет водку и забивает косяк, потому что уже знает, что Джульетта должна умереть. В этом городе все хранят на груди свою собственную петлю и готовы загрызть каждого, кто посмеет измерить глубину страданий и найти дно. В этом городе из тысяч наушников, вставленных в голову, льётся громкая глухота с ритмичным речитативом равнодушия. В этом сумеречном городе прижимается спиной к стене живой человек, роняя скрипку из ослабевших рук. В этом городе подъезды зевают затхлой темнотой, а дети уходят из дома в безнадежном поиске упавших с неба звезд. В этом городе живёшь ты и каждый вечер в тебя заглядывает бездна, а ты куришь в окно и улыбаешься ей, как давней любовнице. Этот каменный город переживёт всех и останется молча стоять памятником всех земных страстей в пространстве смеющейся тишины. Этим городом пахнут мои волосы, этот город отражается в моих зрачках, он бьётся жилами рек и дорог под рубашкой... Это город, который я люблю.

    — Аль Квотион · книга